Малышка для двух братьев (СИ)

— Хмм… и о чём ты знаешь? — с вызовом спрашивает, и я на секунду теряюсь от его тона и недовольства в его глазах. Ни капли вины или сожаления.
— Вы до сих пор любите друг друга, — отвечаю, пытаясь вспомнить всё то, о чём они говорили. — Вы провели вместе ночь, и она чуть что-то не испортила.
— Уверена в каждом своём слове?
— Ну… да!
— Ясно, — выдыхает и отпускает меня. — Я не говорил, что люблю её. Это раз. Раньше мог сказать, потому что мы встречались, и она хотела эта слышать, но как только мы с тобой начали встречаться, никому больше я таких слов не говорил. Лишь ты слышала их, и одной тебе я говорил их, потому что сам хотел, а не для галочки.
— Но Лена сказала, что той ночью ты сказал, что…
— Что она хорошая, — продолжает за меня. — Ничего большего я ей той ночью не говорил. И вообще, той ночью, когда она пришла ко мне, мы просто говорили. Всю ночь. Я не разрешал ей даже притрагиваться к себе, потому что знал, что это будет предательством по отношению к тебе. Это два.
— Тогда зачем вы целовались? И ты её обнимал у себя дома! Я видела!
— Я пытался её успокоить, — каплю тушуется, но своей решимости и твёрдости в голосе не теряет. — В её положении нервы ни к чему.
— Не понимаю…
— Несколько дней назад она пришла ко мне и заявила, что беременна от меня. Я понимал, что такое возможно, потому что иногда я не предохранялся. Я разрешил ей остаться у меня на ночь, потому что она обещала сделать аборт, если я не приму ребёнка. Я против аборта, как ты знаешь. Как я уже говорил, мы только говорили, и я успокаивал её. Мне нужно было как-то задержать её. — рассказывает словно заученный безэмоциональный текст, не смотря мне в глаза, но я смотрю в его и вижу пустоту. Глубокую чёрную дыру, что засосала моего друга в пучину боли. — На следующий день мы пошли к врачу, и он подтвердил беременность. Назвал срок. Он совпадал с тем периодом, когда мы ещё были вместе. Но… она беременна не от меня. Сегодня я получил результаты и у неё в животе не мой ребёнок. И всё же я не могу позволить, чтобы она потеряла ребёнка, только потому что он не мой. Я успокаивал её всеми возможными способами. Когда она меня поцеловала, я не оттолкнул её. Да, виноват, но поцелуй я быстро прервал. Каюсь, но больше моей вины ни в чём нет! Это был простой поцелуй без чувств. Просто надо было.
— Я не знаю, что сказать, Дим, — заговариваю. — Я не чувствую себя виноватой сейчас, поэтому извиняться не буду. Твоя репутация сделала своё и я просто…
— Верно. Виноват я, — холодно произносит. — Моя вина во всём происходящем.
— Всё хорошо? — спрашиваю, положив руку ему на плечо. — Ты какой-то не такой.
— Всё нормально. Просто, наверное, ты права, — произносит и возвращает своё внимание мне. А продолжив, разбивает мне сердце. — Нам надо расстаться. Я ужасный человек, а ты заслуживаешь большего. Верного, нормального и полноценного парня.
— Что? Это всё из-за моей ревности? Я… я просто… Дима! Ладно, я виновата! Надо было вначале с тобой поговорить, а потом делать выводы. Я дурочка! Я боялась!
— Ты не дурочка, Адель, — прерывает меня и в одну секунду я оказываюсь в его объятьях, которые больше похожи на отчаяние и ту самую чёрную дыру в его глазах. Он цепляется за меня, пытаясь выбраться из неё. — Ты найдёшь себе другого нормального мужчину.
— А ты… Почему ты бросаешь меня? Ответь хоть один раз нормально!
— Сегодня я получил результаты своих анализов. Знаешь, почему ребёнок Лены не мой? Я не могу иметь детей. Точнее могу, но… маловероятно и только, если буду лечиться. Тебе не нужен такой, как я. Прости. Завтра я улечу куда-нибудь заграницу. Хочу прийти в себя и переосмыслить всё. Прощай! — и отпустив, быстрым шагом уходит.
  
Глава 21. Готова ли ты? Веришь ли ты мне?
 
— Стой, — подбегаю и хватаю Диму за руку. — Я не поняла? В каком смысле детей у тебя быть не может?
— Так, Адель! Вот так! Такое бывает, — говорит, а я в каждых его словах слышу боль, которая съедает его. Признаюсь, мне сложно понять то, что он чувствует сейчас. — Наверное, это странно звучит от меня, но я хочу детей! Своих! Сына, дочь. Да, плевать кого! Я хочу своего ребёнка, который будет похож на меня или… — его взгляд падает на меня. — Или на тебя, Адель! Но шансов практически нет!
 
— Но он есть, — хватаю его ещё сильнее, заставляя посмотреть в мои глаза. — Ты не бесплоден окончательно и это уже плюс! Всё будет хорошо! Будет у тебя и сын! И дочь! Все будут! И не один! У тебя будет целый дом цыплят, которые будут бежать к тебе и кричать: «Папа! Папа! Купи нам мороженко! Машинку! Куклу! Купи то! Купи сё!»
— Я не уверен в этом, Адель… — тихо шепчет, но на его лице появляется подобие улыбки, когда он представляет себе всё это. — Это ты оптимистка, а я реалист. В этой жизни никогда ничего не случается, как ты хочешь. Надо смириться.
— Во что веришь, то себе и притягиваешь, — упрямо заявляю. — Поэтому верь и всё будет! А если и нет, то в детских домах куча детей! Милых, маленьких сироток, которые мечтают о семье и о любви отца. А я знаю, что ты будешь любить любого ребёнка и тебе будет плевать твой он или чужой! И они будут любить тебя, потому что дети чувствуют добро!
— Ни одна женщина не согласится так испортить свою жизнь, — проговаривает и хочет забрать свою ладонь из моей руки. — А я не хочу портить твою! Рано или поздно, ты захочешь ребёнка, а я тебе его не смогу дать. Ты найдёшь другого нормального мужчину, который будет выполнять все твои желания. Ты заслуживаешь этого. И как бы больно мне сейчас не было, я хочу для тебя счастья, а не того, чтобы ты всю жизнь мучилась со мной.
— Есть тысяча способов завести ребёнка, Дима! Врачи работают над этим! Если хочешь, то что-нибудь можно придумать.
— И ты готова на такое? Рискнуть всем? Ради меня?
— Я… Да! — решительно восклицаю. — Ты прав, я оптимистка, дура, идиотка, наивная овечка, бесхребетная амёба, возможно, я совершаю ошибку сейчас, но я такая! И ничего с этим не поделаешь! Я вначале делаю, потом жалею! Я не могу обижаться! Я всегда всех прощаю и всем верю! Это ужасно, я знаю, но… ничего с этим поделать не могу! Мне проще убить себя, чем позволить страдать кому-то другому. Поэтому я всегда наступаю на одни и те же грабли. Но сейчас… это решение взрослого человека! Осознанное.
— Мне нравится в тебе всё это, что ты причисляешь к недостаткам, — шепчет. — В тебе не копится зло. Ты светлый человечек. Таких мало! Таких надо ценить и оберегать, — мягко продолжает, борясь с демонами в своей голове. Но в итоге сдаётся, наклонившись, прислоняется своим лбом к моему. — Прости меня… Прости, что сразу не сказал о том, что у меня с Леной. Не хотел расстраивать раньше времени. Думал, вначале разберусь, а потом уже всё тебе скажу. И про беременность, и про ребёнка. И лишь тогда думал бы, как нам быть.
— Стоило сразу сказать, — обиженно бурчу. — Вместе с проблемами легче справится.
— Если бы сразу сказал, ты бы так себя накрутила, что… на порог бы потом не пустила с результатами, что ребёнок не мой. Я тебе знаю, малышка. Ты такая.
— Ага, — со смехом соглашаюсь. — Не пустила бы. Думала бы, что врёшь.
— И ты всё ещё готова быть со мной? Даже после всего, что случилось? После этого известия о моём недуге?
— Да, — киваю. — Я верю тебе! Ты никогда меня раньше не обманывал. И сейчас так со мной не поступишь. Поэтому я верю в то, что ты хотел, как лучше, а получилось… ну как у всех людей, через не то место.
— Хорошо, — серьёзно выдыхает. — Я задам тебе один вопрос и дам немного времени подумать: Ты точно хочешь быть со мной? Даже если у нас не будет детей? Ты согласна?
 
— Да! Согласна! Но мы тебя вылечим и нарожаем четверых! Два мальчика и две девочки! А можно и больше! — начинаю тараторить, вызываю новую улыбку на его лице и блеск в глазах.
— Адель, четверо — это много! Но мне нравится… Саша, Маша, Даша…
— И каша… — со смехом прерываю его, добавив свой вариант в рифму.