Хамелеон и Бабочка (СИ)

Максим подал Зое рюкзак, задумчиво улыбнулся.
— Приходи пить кофе.
— Приду, наверное. Я тут работаю недалеко. В тренажёрном зале, — добавила она, подсознательно рассчитывая заманить его на четвёртый этаж.
С первого взгляда было заметно, что с французским жимом и скамьёй Скотта Максим знаком не понаслышке. С тех пор, как они последний раз виделись, он заметно вырос в плечах. Зоя запомнила его мышцы скорее на ощупь, а не на вид, сейчас они выглядели ещё чётче, заметно проступали сквозь натянувшуюся на плечах ткань рубашки. Черты лица Максима немного огрубели, появилась тёмная густая щетина, добавляющая возраст даже его задорной улыбке и лукавому взгляду. Он и тогда не был мальчишкой, но сейчас его привлекательность стала зрелой и, к сожалению, слишком опасной.
Максим смотрел пристально, словно читал по её глазам все потаённые и неприличные мысли. Судя по хитрому прищуру, догадался, что он там тоже есть и принял это как должное.
— Новый зал значит открылся.
— Да, новый.
— Так вот, что ты имела в виду, когда сказала, что я поставляю тебе клиентов. Ну, извини. Хотя с чего это я извиняюсь, я тебя работой обеспечиваю.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
— До встречи? — он придал фразе вопросительную интонацию, оставляя за Зоей выбор.
— До встречи, — откликнулась она.
Зоя вышла из кафе, но далеко не ушла, оглянулась и поймала взгляд Максима сквозь стекло. Он всё ещё сидел за столом с чашкой кофе, улыбался как-то задумчиво и многозначительно. Зоя споткнулась и быстро отвернулась. Чёрт! Этого ещё не хватало. Не придёт она сюда никогда. Никаких «Рогаликов и булочек», никаких Максимов. Закон подлости какой-то: нужно же было устроиться на работу именно в этот тренажерный зал? У неё Антон есть, а это всё просто фантазии. Что бы ни было в прошлом, это давно поросло травой и выцвело. У этого фильма не должно быть продолжения. Вторая часть всегда хуже и портит впечатление о первой.
Краснодар огромный, нужно просто обходить кондитерскую стороной, а при возможности найти другое место работы. Зоя не юлила и не притворялась. Перед кем? Перед самой собой? Максим точно не безобидный знакомый, с которым можно пить кофе и убеждать Антона, что это просто беседы, ничего не значит. Значит, ещё как значит. Максим опасен, как спящий вирус, как гипотетическая катастрофа. Беспечно и глупо оставлять тлеющую спичку в луже бензина и ожидать, что ничего не произойдёт. Будет большой бабах, и пострадают невиновные.
5.2. Ожидание открытки
Максим не мучил себя подобными размышлениями. Прекрасно осознавал, что встреча с Зоей его взволновала. Хотя тогда, шесть лет назад, он легко с ней расстался. Сейчас же она его заинтриговала, и он был бы не прочь снова с ней увидеться.
Несколько дней подряд Максим захаживал в кондитерскую чаще, чем обычно и оставался там на несколько часов. Занимая свой стол у окна, пробовал новые рецепты или придумывая собственные. Заглядывал в зал и сидел за тем самым столом-стойкой, посматривая на окна тренажёрного зала.
На третий день вполне осознанного ожидания приготовил меренговый рулет с киви и остался доволен экспериментом. Сначала ему было немного совестно перед Диной. Не за мысли, там часто обитали другие барышни, недолго и непрочно, но регулярно, а за то, что намеренно ищет встреч с другой женщиной, явно рассчитывая на что-то больше, чем совместное чаепитие. Но чем больше он злился на себя, тем больше ему хотелось увидеть Зою.
Дина не заметила его задумчивость и некоторую раздраженность, только пожаловалась, что последнее время он уделяет ей мало внимания. Если не кулинарит в своей кондитерской, то пропадает где-то с друзьями-экстремалами.
Поездка на Красную поляну снова их сблизила. Максим на время выкинул из головы кудрявую особу с извилистым именем и сосредоточился на желании построить долговременные отношения с брачной перспективой.
На следующий день после поездки Максим проснулся поздно, Дина уже ушла в «багетную мастерскую», оставив на столе записку с перечнем продуктов для покупки и просьбой съездить в водоканал разобраться со счётчиками.
 
Димон скулил у дверей, явно выпрашивая прогулку, а Домовой нагло развалился на соседней подушке и елозил хвостом в опасной близости от лица Максима. Он оттолкнул кота, хорошенько потянулся и прислушался к ощущениям. Ладони слегка покалывало, в животе зарождалось томление. Давненько не было посланий, почти неделю он прожил как обычный смертный и скучал по открыточному всемогуществу. День явно обещал пройти интересно.
Подкармливая Домового из собственной тарелки и одновременно почёсывая Димона за ушами, Максим неспешно позавтракал.
— Совсем обнаглели, Динку явно больше слушаете, чем меня.
Дина умудрилась выдрессировать его домашних животных всего за пару недель. Когда она была дома, ни пёс, ни кот не совались на кухню, а Димон так вообще научился перемещаться по квартире почти бесшумно и не сносить на поворотах предметы мебели.
Накинув лямку рюкзака, Максим бодрым шагом спустился на первый этаж и направился к ящикам. Как ни странно, открытку не обнаружил. Он отошёл на шаг назад, снова приблизился и проверил тщательнее. Может, открытка завалилась за стенку или застряла? Но нет, ящик действительно был пуст. Чаще всего необычная корреспонденция приходила утром, несколько раз около полудня, и всего однажды — ближе к вечеру. Максим уже настроился на совершение подвига, и промедление порядком его раздосадовало.
Он надел вторую лямку рюкзака и отстегнул замок на велосипеде. Что ж, придётся провести несколько часов в ожидании. Чем занять себя он знал, от скуки точно не страдал. Одиночество его не тяготило, в принципе оно с ним редко случалось.
Выполнив поручения Дины, Максим позвонил Толику, вместе они позанимались в парке воркаутом, постреляли в тире. Он вернулся домой, но открытку не обнаружил. Томление не усиливалось, но и не пропало окончательно, бродило в нём, как молодое вино, чуть пузырилось, немного щекотало, но не захлёстывало, как бывало за несколько часов до поворота судьбы на новую развилку. Максим снова сел на велосипед и поехал в кондитерскую. Пора было уделить внимание работе, ну и Катюше, немного охладевшей к нему после появления Зои.
Когда он вошёл, Катя сначала улыбнулась, и тут же, показательно игнорируя, отвернулась. Так как посетителей у кассы не было, она уткнулась в телефон с наигранной загадочной ухмылкой. Максим обошёл прилавок, приблизился к ней со спины и, положив подбородок на её хрупкое плечо, бросил взгляд на экран.
— Вторая фотка лучше, тут акцент на твоих необычных глазах.
Катя выбирала подходящий снимок для поста в инстаграм. Почувствовав близость Максима, застыла натянутой струной.
— Эта?
Максим кивнул, коснулся щекой её скулы.
— Эта. Хотя на следующей «гитарный» силуэт. Даже не знаю… — он на секунду задумался. — Ставь обе.
Он отстранился и, развернувшись, направился в кухню. В его спину тут же вонзился пристальный взгляд. Ему не нужно было видеть лицо Кати, чтобы понять: она вернулась в ряды его поклонниц.
Несколько часов он потратил на очередной меренговый рулет. В этот раз добавил в начинку одновременно и клубнику, и киви. Он поставил десерт в холодильник и, прислонившись плечом к откосу окна, сложил руки на груди. Внутри всё ещё клубилось томление, оно обостряло ощущения, разливалось под кожей мягким теплом.
Цветы на абрикосе уже облетели, на смену ему пришли стыдливо-розовые вишни. После дождя деревья пахли дурманяще остро и сладко. Максим задумчиво вздохнул: нужно ехать домой, возможно, открытка ждёт его в почтовом ящике. Дина, скорее всего, вернулась домой. Ключей от ящика у неё не было, о странной корреспонденции она не знала. Свои редкие послания, в основном из пенсионного фонда или рекламу, пока ещё получала по старому адресу.
 
Максим не был готов делиться этой частью своей жизни, а если бы пришлось — солгал бы. Понимал это абсолютно точно, не зацикливался на этом и не пытался анализировать. Это была его тайна. Только его.