Стервы исчезают в полночь (СИ)

— Мне нужно тебе сказать, — начала я, но он прикрыл мне рот рукой.
— Слушай.
Я попыталась сосредоточиться, и услышала ритмичный стук, будто кто-то долбил молотком с той стороны скалы. Удары слышались все чаще, становились все громче. Вода доходила до подбородка, подбрасывала нас, сбивая с ног, отрывая от твердой поверхности. И, когда я начала захлебываться, громкий удар разнес камни над нашими головами. Вода хлынула наружу. Мы, протягивая руки вверх, зацепились за край. Первым вылез Эрик, втянул меня, оттащил в сторону, чтобы вырывающийся поток воды не снес нас вниз со скалы.
— Кто? — хотела спросить я, но уже видела перед собой нашего спасителя.
  
Глава 17
 
Эрик
Едва отдышавшись, он первым делом осмотрел Кайт. С ней все было в порядке, не считая пары синяков и разорванных сапог. Но то, куда не отрываясь смотрела Кайт, было удивительным.
— Откуда он здесь? С того света?
— Не знаю, — Кайт поднялась на ноги и, немного прихрамывая, подошла к вороному коню, — но оборванная веревка говорит сама за себя. Его где-то держали на привязи.
Эрик подошел, провел рукой по шее коня, опустился и поднял ему ногу.
— Копыта сбиты в кровь, на шее веревка разорвала кожу. Он пытался вырваться до тех пор, пока это ему не удалось.
— Знаешь, что я сделаю с твоим отцом? — Кайт сжала кулаки.
Эрик прикрыл глаза и плотно сомкнул губы.
— Нет доказательств, что это сделал отец. Понимаю, он не самый лучший на свете человек, но обвинять без доказательств…
— Можно простить то, что я ему не нравлюсь, но он приказал тебе разобраться с моей сестрой, сейчас пропал конь. Этого мало?
— Это слова, — Эрик снял веревку и приладил ее в виде узды, — давай обвинять тогда, когда этому есть непосредственные доказательства. Крестьяне тоже обвиняли тебя в смертях девушек. Бездоказательно, но очень яростно. Им тоже нужно было поверить?
Кайт прикусила губу. Боковым зрением Эрик видел, что она многое хочет высказать и еле сдерживает себя.
— Садись, доедем до Мары, здесь не так далеко.
Он подсадил Кайт и взял коня под уздцы. Тот спокойно последовал за ним, переступая мощными ногами по камням.
— Как он узнал, что мы здесь? — разорвала я молчание.
— Вы оба связаны с миром мертвых, конь Миллт-и-Нос может быть предан только одному хозяину, и сейчас это ты. Наверняка он почувствовал, что ты в беде, и пришел на помощь.
Опять воцарилась тишина. Лишь ветки хрустели под ногами Эрика и раздавалось тихое фырканье коня. Каждый думал о своем. Эрик шел, ловя спиной взгляд жены. Он понимал, что предстоящая встреча с Марой не будет простой, ни для него, ни для него. Его раздирало на части, он признавал, что за последние дни сильно привязался к Кайт. Объединившее их горе потери родных сплотило, заставило идти вместе, а нарастающее чувство все чаще уводило его мысли в сторону от долга.
Теперь он смотрел на нее по-другому, не как на ношу или обязанность. Он чувствовал ее боль, принимал и разделял, всей душой стремился к тому, чтобы она лишний раз улыбнулась. Бесил ли его ее эгоистичный характер? Еще как! Но теперь он получал от этого наслаждение, вступая в спор, ощущал, как волна эмоций захлестывает его. Но если кто осмелился ей даже нагрубить, был готов разорвать на части.
Это чувство было ново и непонятно. Тогда, с Марой, его обуяло чувство собственничества, и Мара легко поддалась ему, принимая, сдерживая его нежностью и заботой. Только сейчас он понял, что это его и бесило, ее нежность, кротость. Он хотел боя, сражения, а получал мягкую постель и горячую еду каждый день.
С Кайт все было по-другому. Она не хотела уступать ни в чем, перетягивала одеяло на себя, давила на выполнении ее желаний. С ней каждый день был сродни битве, в которой не понятно, кто выиграет, а кто потерпит поражение. Но он и сам не мог понять, что для него приятнее, оказаться правым, выиграть бой, или проиграть ей. Сладко было и то, и другое.
— Вон ее дом, — его мысли прервала Кайт, показывая вперед, где на опушке леса виднелась деревянная крыша дома.
 
Мара уже стояла на крыльце. Эрик напрягся. Кайт, почувствовав это, спрыгнула с коня и пошла вперед. Мара обняла их обоих, пригласила в дом, отправила в комнаты переодеваться, а сама принялась за изготовление зелья. Эрик не стал дожидаться Кайт, спустился вниз первым. Мара держала в руках ступку, кроша в ней камень, на печи уже закипал котелок.
— Привет.
— Привет, — Мара не подняла головы, продолжая методично вращать пест в ступке.
— У тебя есть все остальное для зелья? Получится?
— Эрик, ты прекрасно знаешь, что все есть, — улыбнулась она и, наконец, подняла голову. — Успокойся, все будет хорошо, и с Элизой, и с Рольфом.
— Я бы хотел… — начал Эрик, но Мара остановила его.
— Перестань уже. Ты знаешь, я не хочу говорить о прошлом, что было, то было.
— А я хочу. Будущее не может строиться без прошлого.
— Вот тут я с мужем согласна, — их прервал голос Кайт. — Смотрю на вас двоих с первой нашей встречи, и понимаю, что без разговора мы дальше никуда не поедем. Поэтому даю вам время до утра, чтобы во всем разобраться.
Эрик метнул на жену недовольный взгляд, а Мара отставила ступку на стол и шагнула к двери. Но Кайт уже закрывала ее, подпирая чем-то со своей стороны. Эрик дернул за ручку, но дверь не поддалась.
— Открой!
— И не подумаю, — весело защебетала Кайт, — и не советую выбивать дверь, я подперла ее шкафом с настойками.
— Вот же стерва! — выругался Эрик. — Достану — убью!
Эрик хотел ударить дверь плечом, но Мара остановила его.
— Там все настойки, разобьешь, я тебя сама убью.
— Вот и договорились. Я возьму пока мазь, чтобы залечить раны коню. До встречи утром.
Хлопнула дверь, и воцарилась тишина.
— Стерва! — Эрик со злости саданул кулаком по двери.
— Поосторожнее, — засмеялась Мара, — я предупреждала про настойки.
Она продолжала постукивать толкушкой, раздалбливая камень.
— Давай уже стукну один раз, и он раскрошится, — Эрик протянул руку, чтобы взять ступку, но Мара отвернулась.
— А давай ты не будешь учить меня готовить зелья.
Эрик на секунду замер, а потом повернулся к ней всем телом.
— Ты стала дерзкой.
— Учусь у твоей жены, она хороший учитель в этом плане.
— О, да. Как быть эгоисткой и стервой она научит в два счета. Только не надо перенимать плохие привычки.
— В этом ты прав, у Кайт есть много положительных черт.
Эрик взял в руки сахарницу со стола и стал вертеть в руках, разглядывая потертый рисунок.
— И какие же хорошие качества ты в ней увидела?
— Отвага, смелость, прямолинейность, умение защитить себя и близких, преданность.
— Слишком много для нее. Определение стерва больше ей подходит.
— А ты хотел, чтобы Кайт Ши была кошкой-лапочкой? Она с мертвыми общается, по ту сторону ходит, слабому волей это не под силу.
— Но ты тоже сильная, — Эрик хотел продолжить, но голос его оборвался, и он сильнее вцепился в сахарницу, прожигая ее взглядом.
— Я была вынуждена стать такой, — Мара поставила ступку на стол и повернулась к Эрику, — а она такой была всегда. Уверена, ей тоже пришлось пройти немало трудностей, но такой характер, легкость в выстраивании собственных границ — он либо есть, либо нет.
— Я не хотел, чтобы ты становилась сильной, — Эрик взял руку Мары в свою и прикоснулся к ней губами.
Мара не отстранилась, села на табуретку рядом и провела рукой по его голове.
— Я верю, но ты живешь прошлым. Перестань, ты уже не шестнадцатилетний мальчишка с кучей амбиций, ты взрослый мужчина, на тебе все графство держится, у тебя прекрасная жена. Живи настоящим. Много раз я говорила, что не держу на тебя зла, я давно приняла свою судьбу, и живу ей.
Эрик усмехнулся. Еще недавно он говорил те же слова Кайт, а теперь они обращены в его сторону.
— Но, если ты все же хочешь что-то для меня сделать, чтобы искупить свою вину, — Эрик вздернул голову и посмотрел на Мару, — можешь выстроить мне новый дом и конюшню. Этот уже готов разваливаться на части.