Папа для Мышонка (СИ)

— Я рад, что смог помочь вам, Лилия. Что ж, — выдохнул он. — Тогда я пойду.
— Ой…
— Да? Что-то еще? — оглянулся он в дверях.
— А какой я могу взять шампунь? Я в темноте плохо вижу надписи. Не поможете с выбором?
У Богдана было несколько флаконов. Я боялась перепутать и взять вместо шампуня кондиционер или гель для тела. И вообще — кто его знает — вдруг у мужчины может рядом стоять косметика для волос и средство для мытья полов, например.
— Да, конечно. Вот он.
Богдан опять склонился над ванной, но на этот раз я не так усердно прикрывалась руками. Хотелось разобраться, смотрит ли он на меня. Или я сама себя накручиваю.
— Спасибо… А его много нужно брать? Не подскажете?
— Ну… — задумался Богдан. — Сложно сказать. Ведь все зависит от объема ваших волос, Лилия. Дайте-ка я гляну.
Он сел на край ванны. Закатал рукава. Снял с волос резинку. И распустил мои слегка влажные локоны, чтобы оценить "объем работ".
Это было необычно. И волнительно. Все же не каждый день мужчина сам распускает тебе волосы, пока ты нежишься в ванне. Было в этом нечто будоражащее. Сердце стучало все быстрее и быстрее.
Свечи, музыка, горячая вода с шапкой белой пены. И мужские руки у меня на волосах.
Щеки наливались жаром. Было и неловко. И приятно одновременно. Интересно, что он будет делать дальше. Я закрыла глаза и просто наслаждалась моментом — как Богдан расправляет локоны, проводит ладонями по волосам от уставших корней до самых кончиков. Как будто мягкий массаж головы. Как же давно я о подобном мечтала. Чтобы кто-то помыл мне волосы.
И он это сделал.
— Что вы делаете? — спросила я, когда почувствовала воду на макушке.
— Мою вам голову, — ответил Богдан невозмутимо. — Вы ведь наверняка устали. Да и темно, света нет. Новый шампунь. Еще не хватало, чтобы волосы плохо вымылись и было раздражение кожи на утро.
Он набирал теплую воду в ладони и выливал ее мне на локоны. Снова и снова. Массируя волосы. Смачивая их влагой по всей длине. Я чувствовала его сильные руки на затылке и висках. На шее и плечах. Лежала в воде, опустив ресницы. Просто кайфовала от такого неожиданного и ценного внимания со стороны мужчины. Сперва было страшно, что везде темно. А теперь я была рада, что так случилось. И у меня есть минутка почувствовать себя королевой. Может, где-то глубоко в душе мне и было немного стыдно за свою пассивность, лень. Можно называть это как угодно. Но упустить возможность узнать, как это — когда мужские руки мылят твои волосы, массируют кожу, поливают голову теплой водой, смывая остатки шампуня… Я просто не могла.
Это был новый опыт. И примечательно, что не с Кириллом. С ним я такого точно не испытывала. Руки у Богдана оказались что надо. И к желаниям девушки он был чуток. Понимал, как нужно делать, а как — нет. Мне не было больно. Он не натягивал волосы на корнях, не лил мне воду на лицо. Не заливал ее в уши. Делал все аккуратно, словно полоскал грудничка. И я чувствовала себя почти ребенком в его умелых руках. Настолько приятно быть безучастной и ведомой.
— Ну вот и все, — произнес Богдан и выпрямил волосы по длине, чтобы уложить их в полотенце. Обернув мне голову, он поставил шампунь на полочку. Опять раскатал рукава. И повесил ближе свой халат — который перед этим выделил для банных процедур. — Волосы чистые. Пускай немного подсохнут — и можно снимать полотенце. Только не ложитесь спать с мокрой головой. Это вредно для волос и особенно кожи.
— Вы так говорите, словно вы не офтальмолог, а дерматолог. Или косметолог.
— Отчасти я специалист во всех сферах сразу, Лилия. Должность обязывает.
— Интересно… — ухмылялась я и наматывала на тело второе полотенце. — Вы меня просто не перестаете удивлять.
— Знаете, Лилия, — возразил он, стоя ко мне спиной, чтобы ничего не видеть и не смущать своим взглядом девушку. — Мне кажется, что после такого — когда я вам своими руками помыл голову — мы уже не должны обращаться друг к другу на вы.
— Хах…
— Мы просто не имеем на это морального права, — иронизировал Богдан. — Давайте на ты.
 
— Давайте, — ответила я. И вылезла из ванны. — Все. Я уже одета.
Он посмотрел и оценивающе присвистнул от увиденного.
— Одеждой я бы это не назвал. Но картинка мне нравится… Шикарно выглядите… То есть выглядишь, — поправил он сам себя. И отправился на кухню. — Приготовлю-ка я чаю. Хочешь?
Когда мы наконец перешли на ты, я ощутила, как падает запрет. До этого мы словно держали дистанцию. Даже когда он находился со мной в ванной. И мыл мне волосы. Даже тогда эта формальность не давала сблизиться окончательно. Но теперь все изменилось. И я была как будто правда без одежды. Настолько близко звучали его слова безо всех этих "вы" и "вам".
— Хочу.
— С чем будешь?
— А с чем есть?
— Есть черный чай с лимоном, — назвал он самый простой вариант. — Есть китайский чай — зеленый. Есть красный африканский. Есть смеси черного с цветочными и травяными наборами. Есть мята и мелисса.
— Даже не знаю. У тебя такой огромный выбор. Сам-то что больше всего любишь?
— Я люблю с корицей, — ответил Богдан и достал из настенного шкафчика банку с чаем. — Черный чай плюс тертая корица. Пробовала?
— Не знаю. Возможно. Может, где-то в баре.
— Любишь бары?
— Нет, — призналась я честно. — Не особо. Это я с подругой как-то зашла. Вот и заказала.
— Хорошая подруга? — спросил Богдан. Он поставил чайник на плиту. Насыпал заварку в фарфоровый чайничек для заваривания. — Часто с ней видишься?
— Раньше — да. Виделись часто. А затем перестали.
— Почему?
— Она спала с моим мужем.
Вырвалось бестактно. Я согласна. Может, он и не был к такому готов. Но я решила, что пофиг. Скажу, как есть. Он ведь сам спросил. Да. Ритка с ним спала, а затем еще виделась со мной и без конца рассказывала, какой у меня чудесный муж. Ей бы самой такого. Конечно, он хороший. Ей бы да не знать. Тварь.
— Извини, — вздохнул Богдан. — Если бы знал, то не спрашивал бы… Лимона?
— Нет, спасибо. Думаю, что это лишнее. А ты с лимоном любишь?
Зря я заговорила о личном. Вряд ли мужчина рядом хотел такое слышать. Впрочем, если долго в себе держать такие травмы, то эти гадости начнут выедать тебя изнутри. Так что чем быстрее выговорюсь, тем быстрее полегчает.
— Я цедру добавляю. У меня есть сушеная. Добавить?
— Добавь. Попробую, если сам так делаешь.
— Я не показатель, — пожал Богдан широкими плечами. — Каждому ведь нравится что-то свое. Кто-то пьет чай, кто-то — кофе. А многие предпочитают что-то покрепче. Короче, не мне судить. Не мне кого-то учить. Свои предпочтения я держу при себе.
— Наверное, ты любишь тихую жизнь, раз поселился здесь?
— Сюда я сбежал от городской суеты. И от бывшей жены.
— Вон оно как…
— Ну как сбежал, — стал объясняться Богдан. — Просто не хотел с ней часто пересекаться. Она живет в центре. Я оставил ей квартиру.
— У вас общие дети?
— Нет. — Таким был ответ. И мне от него стало почему-то легче. — У нас не было детей.
— Вы много прожили вместе?
— Достаточно, — сказал Богдан и залил наш чай кипятком. Накрыл заварник крышечкой, повернулся ко мне. Сложил руки на груди и принялся считать. — Раз, два, три… Семь лет.
— Семь лет? Это прилично. Немало так. И не было детей? Вы просто не планировали или…
— Я, в общем-то, был не против. Но как-то не сложилось, — отвечал он уклончиво. — В общем, у меня была такая же проблема, что и у тебя.
— Вы развелись из-за измены?
— Да, — кивнул Богдан и тяжело вздохнул. — Не знаю, может, и не стоило так прямо говорить. Обычно я не делюсь с людьми такими вещами. Отвечаю, что с мы с Людой разошлись по-хорошему. Просто у нас разные взгляды на будущее. Но на самом деле она просто не могла хранить мне верность. Вот и все. И когда я узнал… а не узнать о таких вещах почти нереально. Так или иначе, но оно всплывет… Когда я узнал, то не смог этого стерпеть и развелся. И да — хорошо, что детей не было, потому что даже не знаю, как бы мы тогда все решили. Оставлять ребенка полусиротой при живом отце — это скотство, я считаю, — сказал он без задних мыслей.