Зимняя война (СИ)
– Первый, я пятый, получил радио из центра, немцы в пяти километрах, – заскрипела уоки-токи. Очередная разработка Дворжецкого. Как ведь тоже просто всё. Чтобы радиостанция доставала на сотни километров она должна быть мощной и потому получается тяжёлой. А зачем все радиостанции делать мощными? Зачем сотни километров? Вот в таком бою максимум нужно полтора километра. И сделали. Получилось около двух кило. Повесил её на ремне через плечо и забыл. На голове у тебя наушники, как у лётчиков, под подбородком микрофон. И не надо ничего нажимать, просто разговаривай, как будто прямо рядом с тобой лейтенант Петровский, он же пятый. А вот у лейтенанта – командира роты связи прикомандированного к их отряду, мощная рация, которая на сотни километров и достаёт и ему сейчас парни Скоробогатого сообщили, что немец, наконец, нашёлся, и он в пяти километрах. Добро пожаловать гости дорогие, заждалися. Поторапливайтесь. Пельмени остывают.
Событие тридцать второе
Звонок в дверь. Хозяин открывает, на пороге – гости.
– Да вы хоть бы предупредили.
– Да хотелось вас дома застать…
– Номерам со второго по десятый приготовиться, противник в пяти километрах. План прежний. Номерам с одиннадцатого по двадцатый, работать после отхода противотанкистов. – Майор предупредил командиров отделений, так хотелось, как на прежних радиостанциях нажимать рычажок, переключая приём и передачу. Сейчас не надо ничего этого делать. Всё время можно говорить и всё время слушать. Ещё не успели привыкнуть.
План почти не поменяли. Противотанкисты занимают место с обеих сторон дороги, располагаются в шахматном порядке, получается с одной стороны между лёжками по пятьдесят – шестьдесят метров всего от первого до последнего номера около полутора километров. Напротив каждого номера в землю зарыта мина и у второго номера расчёта с собой коробочка, для подрыва мины, необходимо нажать на тумблер, подождать около десяти секунд пока прогреется лампа и зарядится конденсатор и нажать кнопочку. Всё сигнал ушёл к мине. Бах и нет танка. В прямом смысле, пятьдесят кило весит мина – здоровенная дура, Светлов видел в Спасске, как их испытывали. Сломанный и списанный трактор, обложенный камнями, чтобы вес получился в районе пятнадцати тонн, взлетел на воздух на пару метров и рухнул в пяти метрах. Если там будет пехота или грузовик с пехотой в радиусе этих пяти метров, то и им хана, даже хоронить некого будет.
Чуть позади противотанкистов расположены пары снайперов, как раз в промежутках между ними. И есть ещё четыре расчёта с крупнокалиберными пулемётами Браунинга. Один майор поставил по ходу колонны в том месте, докуда она должна доехать, один через полтора километра, это если кому из гитлеровцев придёт в голову в окружение поиграть, и по одному на небольших возвышенностях с обеих сторон дороги. И у него ещё – улучшенный ДШК с пятью сотнями патронов, на ветке, примерно на уровне его груди приторочен. Вдруг пригодится. Так сказать, подправить, если что пойдёт не так.
Вот до этого самого момента Светлов не задумывался, где-то было на самом краю сознания, но не допускал всерьёз об этом думать, и вот сейчас нахлынуло. Как там Брехт говорит – сыкотно. Так и есть, чуть больше двухсот человек на десять тысяч. Да, танки, десятки, а то и сотни пулемётов. Мурашки по коже пробежали, или это просто холодный утренний ветерок, что резвится тут на высоте двадцати метров.
Танки? Ну, с танками они должны справиться. Как раз, выбить танки – основная цель. С пехотой пусть потом поляки бодаются. Им с десятком тысяч не справиться. С минами и ружьями Симинова с бронетехникой справятся. Сложнее с тысячами пехотинцев. Танки без мотопехоты действовать практически не могут, разве что совсем уж какие-то особые приказы выполняя. В бою танки обеспечивают пехоте возможность следовать вместе с ними, уничтожают вражеские бронированные цели, тяжёлое оружие пехоты, и проникают глубоко в боевые порядки противника для уничтожения его артиллерии, командных пунктов и снабжения. А в это время пехота обеспечивает действия танков, защищает их от противотанковых орудий, от энтузиастов с противотанковыми гранатами или коктейлями Молотова, занимает важные пункты, прикрывает фланги и защищает танки во время отдыха и пополнения припасов. Так это когда идёт наступление по фронту и пехотинцы спешены и рассредоточены за танками. Тут всё по-другому. Немцы народ богатый и технически подкованный, понаделали гономагов, грузовиков, мотоциклов и пешочком пехота, прикрываясь танками, сейчас не идёт, она в общем строю по узкой извилистой дороге, которую проложили во времена Довмонта или Свидригайло, пылит. На это и весь расчёт. Пока они спешатся и ринутся на обочины. Танки нужно уничтожить. Этим противотанкисты и займутся. У него пятьдесят ружей Симонова, а танков всего восемьдесят. Пусть ещё двадцать самоходных гаубиц sIG 33 установленных на шасси танки Panzer I и как передали лётчики совсем уж пяток экзотических самоходных установок – штурмовые орудия «штурм гешютц» (StuG). Это полностью бронированные безбашенные машины с короткой 75-мм пехотной пушкой, установленной в корпусе от танка Panzer III.
Да в принципе, что танки, что эти самоходки. Пусть их сотня, и они идут по дороге, подставив свои самые незащищённые броней места, борта и корму. А там ещё и бензобаки. Пусть на каждую машину нужно пять патронов. Мало ли что пойдёт не так. У него пятьдесят бронебойщиков. Десять выстрелов. Чуть больше минуты от первого выстрела до последнего. И в это время ещё вторые номера выбирают момент, когда на мину что интересное наехало и нажимают кнопку.
Не, не сыкотно, это просто ветер тут здесь наверху холодный.
Событие тридцать третье
Дорога, которая раньше была почти непроходимой, теперь кажется легкой: все препятствия, однажды преодолённые, нам уже не страшны.
Бернар Вербер
Светлову ужасно хотелось самому спуститься с сосны и принять участие в уничтожении немецких танков. Всё хорунжим себя ощущал, вынуть шашку и намётом на узкоглазых. Ну да, у немцев нормально всё с глазами. Было. Ещё минуту назад.
Колонна шла именно так, как они с Брехтом и Вальтером и планировали. Словно услышали эти немцы тех немцев и решили, да, так правильно будет. Danke комрады. Первыми ехали мотоциклисты. Много. Не менее двадцати двухколёсных с одним седоком и почти столько, может, чуть меньше, трёхколёсных с люлькой – коляской, на которой был установлен пулемёт. В Испании им один аппарат такой попался. Мотоцикл BMW R-11 с коляской, хорошая машина – 18 лошадок, двухцилиндровый четырёхтактный двигатель, и скорость может больше сотни развивать.
И этот немецкий мотоцикл с боковой коляской представляет собой довольно серьёзную боевую единицу. Сидит в каждой коляске пулемётчик с ручным пулемётом MG-34 и он может вести огонь на ходу, в направлении наступления. И даже чуть со своего правого бока фланг захватить. А с левого фланга его поддержит огнём из автомата остановивший мотоцикл водитель. Вон, на груди их кургузые автоматики болтаются. По сравнению с улучшенными автоматами Шпагина, что сейчас у них, хрень, конечно полная. Что там этот маломощный пистолетный патрон может? Пленных расстреливать.
Мотоциклисты всем своим кагалом проехали мимо последнего поста противотанкистов и на заминированную часть дороги въехали грузовики с пехотой. Немного – пять машин, если отделение в каждом, то пулемётчикам крайним на один зуб. На одну ленту.
– Второй, грузовики пропустить. Подрывай первый танк.
Первым за грузовиками ехал новенький с иголочки, так сказать, даже краска ещё блестела под стоящим в зените солнцем, Панцер III (Panzerkampfwagen III, Pz.Kpfw.III).
Приезжал специалист по немецкой технике к ним в часть и лекцию прочитал про танки и другие бронемашины немецкие, из Москвы специалист, специально Брехтом у Павлова выпрошенный. Так тот их называл: «Sonderkraftfahrzeug 141 – машина специального назначения 141», мол, немцы их так у себя называют.