Мийол-призыватель (СИ)

«Стоит заранее прикинуть, какой будет матрица для призыва из семи знаков. Проверить её правильность на практике я, конечно, не смогу, но заранее подобрать несколько разных вариантов — почему бы нет? И, кстати, над улучшенным вариантом Управления Памятью надо бы подумать. С прицелом на управление не памятью вообще, а памятью на заклинания. Сейчас на гравировку даже пятисимвольных заклинаний у меня уходит по полчаса и больше — это при том, что на элементарные чары, то есть отдельный символ, я трачу от полутора минут до примерно четырёх. С такой жёсткой прогрессией гравировать семисимвольные матрицы, вылавливать ошибки, — а их будет побольше, чем в пятисимвольных! — стирать и гравировать снова… да я просто облысею!
Только вот не ясно, как поведёт себя после прорыва на новый уровень мой Атрибут, клеймо связи с фамильяром. Если останется в ауре на второй сверху оболочке из четырёх, это одно. А если останется на второй же, но снизу… и это ещё не худшие варианты. Ведь Атрибут вполне может расползтись, заняв разом вторую и третью оболочки.
Конечно, это резко усилит его, но…
Эх. Чего гадать? Вот прорвусь к четвёртому уровню — и сразу узнаю, что да как. А пока на всякий случай прикину, помимо трёхсимвольного Управления Чародейской Памятью, ещё и улучшенную пятисимвольную модель этого заклинания.
В нескольких вариантах».
…за минувшее время Мийол привык к сумеречно-ночному образу жизни. Что поделать? Не только Эшки подталкивала его к такому решению, но даже новый призыв. Снежные Волки тоже ночные хищники и в темноте либо сумерках действуют лучше.
Поэтому в начале дня молодой маг спал, как и его фамильяр. Незадолго до потемнения просыпался, разводил огонь и быстренько готовил с его помощью мясо. Как ни жаль, но ради этого самого «быстренько» приходилось жертвовать чуть ли не половиной исходного продукта; и даже после того, как наружные, обгоревшие в уголья слои срезались, запечённые остатки не вызывали особого аппетита. Однообразие методов готовки не особо разбавляли даже приправы в виде съедобных лесных трав, ягод и корней. Котелка, круп и особенно соли не хватало ужасно; Мийол не мог дождаться, когда доберётся до Хурана, где можно будет нормально выспаться, нормально вымыться и нормально поесть. Не обязательно именно в таком порядке, но чтобы именно нормально и чтобы соблюсти все три пункта… о, да и ещё раз да!
К тому времени, когда с плотным «завтраком» бывало покончено, начиналось потемнение и проснувшаяся Эшки вставала на крыло. Следующие часа два Мийол двигался так быстро, как мог, не делая привалов и стараясь по максимуму использовать относительно светлое время. Если останавливался, то ненадолго, заметив те самые съедобные травы-ягоды. Фамильяр тем временем кружила над кронами и под ними — разведывала путь, выискивала опасности и преграды… не упуская случая изловить какого-нибудь зазевавшегося грызуна или разорить чужое гнездо.
Затем наступала ночь, и стиль движения менялся. Мийол сбавлял темп и объединялся с Эшки, садящейся на двигающийся насест, в единое существо. От получаса до полутора тихого скольжения сквозь мрак (это смотря по характеру местности: в гору, да ещё с грузом долго идти не выйдет при всём желании) — и молодой маг останавливался, садясь на землю для более глубокой восстановительной медитации. Тогда как его напарница отправлялась в самостоятельный полёт. Минут двадцать-сорок, и вот уже она возвращается, а Мийол продолжает движение. Иногда прямо на ходу перекусывая чем-нибудь из ранее собранного.
Если при разведке с воздуха в окрестностях вдоль маршрута или не сильно в стороне от него обнаруживался магический зверь, наступало время выбора. (Выделить магического зверя среди обычных, заодно оценив его силу, фамильяр могла при помощи всё той же связанности, даруемой Атрибутом… и остаться не замеченной за счёт скрытности). Зверь силён либо не очень силён, но неудобен/опасен? Трижды случалось именно так. И все три раза Мийол либо обходил угрозу, либо ждал, покуда та уйдёт сама. Ну а шесть раз обнаруживался зверь слабый, первого-второго уровней — и тут уж Снежные Волки вместе с Эшки отправлялись на охоту.
 
На рубеже конца ночи и начала осветления напарница начинала подыскивать место, что подошло бы для дневного привала и сравнительно безопасного ночлега. А Мийол снова ускорялся, поскольку в сумерках возвращалась возможность передвигаться, находя путь без помощи чужих глаз. Добравшись до дневной стоянки, разводил огонь, затем свежевал ночную добычу; либо, если туши оказывались слишком велики и ранее разделывались на месте, сразу приступал к стадии «помыться и отчиститься», благо, места привала фамильяр подбирала около воды. Готовил на ужин ещё мяса, одновременно мастерил полезные штуки вроде артефактных холодильников для будущей добычи или туесков с крышками для собираемых в пути даров леса (ибо добывать только магических зверей — глупо, магическими травами и плодами он тоже не брезговал). Ужинал. К тому времени налопавшаяся и отяжелевшая от этого Эшки уже давно погружалась в дневной сон. А он ещё часа два-три отдавал глубокой восстановительной медитации, особенно эффективной после еды. Если удавалось наполнить резерв, делал ровно семь развивающих циклов.
И проваливался в сон.
Не отсутствуй среди носимых с собой вещей кое-каких мелочей, которые сложно добыть в диколесье, вроде той же соли, Мийол охотно бродил бы вот так, с одной лишь крылатой напарницей, хоть неделями. Даже несмотря на дефицит соли и мыла, ему нравилась эта жизнь! Полная независимость, свобода и ответственность, хорошо ощутимый личный рост с быстрым продвижением по Пути Мага — чего ещё желать? Разве что горячей бани и мягкой постели.
Но на пятый день диколесье внезапно напомнило, почему человек-одиночка и даже партия Охотников живут в нём только до первой ошибки.
…из сна его вышвырнуло с заполошно колотящимся сердцем, мокрым от ледяного пота, с нервами, натянутыми до звона.
«Тихо! Не шевелись и скройся, если жить хочешь!»
Мийол немедленно повиновался, используя скрытность Атрибута без оглядки на скорость расхода энергии, и осторожно толкнул образ-импульс своей напарнице:
«Что?»
«Звери!»
Ответный образ-импульс нёс с собой картинку с объяснением.
Днём Эшки, по сравнению с напарником, видела не очень хорошо: свет, тьма и сотня тысяч оттенков меж ними, но ни малейшего намёка на цвет. Кроме того, идеальной чёткостью её зрение могло похвастать лишь до рубежа в шестьсот пятьдесят, ну, от силы семьсот с небольшим шагов, а всё, что находилось дальше — чуть расплывалось. (Кстати, в этом смысле наметилась тенденция к улучшению; как Мийол ловил себя на улучшении остроты своего зрения в ночи, так и фамильяр становилась всё более дальнозоркой). Но даже увиденное в градациях серого, даже не очень чётко из-за расстояния, превышающего полторы тысячи шагов…
Яркие лоскутья. Среди них — даже более яркая, гибкая лента. Нет, не лента: змея! А сверху налетает, когтит, резко бьёт крыльями и клювом птица. Причём с клюва иногда срываются резкие, слепящие, слишком быстрые, чтобы их разглядеть, нити. Вот только маг уже приноровился к особенностям взгляда из глаз напарницы. Он понимает: не лоскутья мелькают там, на скалистой вершине соседнего холма, а языки огня. И не просто нитями бьёт в свою добычу птица, а самыми настоящими молниями. Что же до размеров… пожалуй, в той змее будет верных шагов тридцать длины, а у птицы размах крыльев двадцать шагов превзойдёт.
Что змей, что птица, сошедшиеся в схватке насмерть — явные зверодемоны. На нижней планке сил, конечно, оба лишь младшие, то есть пятого уровня. Иначе до стоянки долетали бы не тихий клёкот, щелчки и шипящий гул огня, а много более громкие звуки. Однако и такие вот «слабые» зверодемоны, даже поодиночке, напади они на родное селение Мийола, оставили бы после себя десятки трупов. А может, и сотни…
 
Огненные лоскутья внезапно взвились выше. В изменившемся клёкоте птицы вместо дикой боевой ярости прозвучала боль. Какую бы защиту ни предоставлял её Атрибут, усиленное пламя змея эту защиту явно пробило, опаляя маховые перья и отчасти также рулевые, резко уменьшая её способность держаться в воздухе. Конечно, такая громадина не может летать лишь за счёт силы мускулов… но в том и штука, что на подпалённых крыльях не очень-то полетаешь. Это значит, что держаться вдали от выпадов змея придётся, ускоренно расходуя энергию. Что, в свою очередь, ведёт к проигрышу от истощения: на земле гадина явно сильнее, чем пернатое.