Как по книге (ЛП)
Я вернулась по своим следам через кроличий лабиринт больничных коридоров к ряду лифтов, которые мрачно звенели каждые несколько секунд, высаживая медицинский персонал, уборщиков и посетителей. Спустившись на лифте на несколько этажей, я вышла в главный вестибюль и направилась в отделение неотложной помощи больницы.
Рик стоял у стены, держа в одной руке сумку с одеждой и туалетными принадлежностями, а в другой — мотоциклетный шлем. Увидев его лицо в этой безликой стерильной обстановке, я практически бросилась в его объятия.
— Энн! С твоим отцом все в порядке? — спросил Рик, обнимая меня.
— Я все еще жду известий, — ответила я, останавливаясь на мгновение, чтобы вдохнуть запах сигаретного дыма и дизельного топлива, которым пахла его одежда. — Спасибо, что принес мне мои вещи.
Когда я взяла сумку у Рика, он нервно огляделся. Мимо прошла женщина с забинтованной головой, где-то вскрикнул от боли ребенок, а автоматические раздвижные двери продолжали впускать и выпускать потоки больничного персонала и фельдшеров. Рик теребил свой мотоциклетный шлем, перекладывая его из одной руки в другую.
— Это не самое веселое место, — сказала я, заметив, как он поморщился, при виде старика, кашляющего от туберкулеза и сплевывающего в носовой платок.
— У меня такое чувство, что я вот-вот подхвачу какую-нибудь болезнь, просто стоя здесь, — сказал он.
— Пойдем наверх, — позвала я. — Я могу попытаться достать пропуск для посетителей.
— Все в порядке, — сказал Рик, слегка отступая назад. — Я не хочу навязываться.
— Ты не навязываешься. Ты составишь мне компанию, пока не вернется мой отец.
Рик сглотнул, и я увидела, как он побледнел.
— Знаешь, я думаю, мне лучше уйти, — сказал он, откидывая волосы назад. Лоб его покрылся пленкой пота. — Мне очень жаль. Эти места заставляют меня нервничать. Я думаю, что у меня все еще есть остаточный посттравматический синдром после войны.
— Конечно, — сказала я, беря его за руку. Она была липкой. — Тебе нужно присесть?
— Нет, нет, со мной все будет в порядке, — сказал он. Он надел свой мотоциклетный шлем. — Но мне пора идти. Иначе мне придется вступить в ряды больных и немощных здесь, в отделении скорой помощи.
— Да, иди домой, — сказала я, провожая его. — Здесь все равно делать нечего.
— Я позвоню тебе, — пообещал мне Рик. Он нырнул на стоянку, и я потеряла его из виду в темноте.
Я поплелась наверх и распаковала сумку с вещами. Я почистила зубы, переоделась в пижаму и свернулась калачиком в кресле с одеялом, приглушив свет, чтобы немного отдохнуть. Только начав дремать, комнату залил резкий свет, и моего отца вкатили на дребезжащей каталке. Я вскочила со стула, чувствуя головокружение и дезориентацию, когда отца перенесли на больничную койку и подключили к нескольким аппаратам.
— Папа? — позвала я, глядя на его вялое лицо. Его глаза были закрыты, а нос и рот закрыты аппаратом искусственного дыхания. Он не отреагировал, и на секунду мне показалось, что он спит.
— Он без сознания, — сказала медсестра, просматривая список на планшете, а затем бросила его в щель в ногах кровати.
— С ним все в порядке? — спросила я ее, стараясь не нависать, пока она дергала за поручни безопасности.
— Доктор скоро будет здесь, — сказала она, почти не прерывая своего занятия. Увидев мое лицо, она слегка смягчилась. — Тебе нужна вода? Я могу принести тебе чашку.
Я отрицательно покачала головой, и она вышла, закрыв за собой дверь.
Сидя рядом с отцом и держа его за руку, я смотрела на его устрашающе неподвижное лицо и думала, проснется ли он когда-нибудь. Аппараты монотонно гудели рядом со мной. Я снова написала Лорен.
Папа в палате. Все еще жду, чтобы поговорить с доком.
Лорен не ответила. Она, вероятно, спала или, надеюсь, была в самолете. Мой телефон почти разрядился, и я подумала, что могла бы купить зарядное устройство в сувенирном магазине, но не хотела рисковать, оставляя отца одного, поэтому я положила голову на кровать отца и заснула.
По прошествии нескольких часов, меня разбудил резкий стук в дверь и хриплый голос дежурного невролога. Я вскочила, чувствуя, как у меня болезненно заныла шея.
— Вы дочь пациента? — спросил он, протягивая мне руку для рукопожатия. Он был одет в синий больничный халат и кроссовки Нью-Бэланс, а на запястье у него болтался черный спортивный браслет. Его хирургическая шапочка была похожа на бандану и делала его двойником Халка Хогана.
— Да, — сказала я, беря его за руку. — Меня зовут Энн. Я так долго Вас ждала.
— Это была тяжелая ночь, — сказал доктор. — Шесть машин на 10-м шоссе, плюс перестрелка в Вест-Ковине.
— О, — сказала я.
Доктор открыл снимки томограммы на планшете.
— Что скажете? — спросила я, глядя на освещенные кусочки мозга моего отца, блестящие, как поверхность Луны.
— Боюсь, это выглядит не очень хорошо, — хрипло сказал доктор, надевая очки. — Это место последнего кровотечения. — Он указал на темное пятно в форме чернильного пятна. Я побледнела от его размеров. — Но есть и несколько других областей, которые вызывают беспокойство. — Теперь он указал на какие-то слабые пятна, которые я едва могла разглядеть.
— Что это такое? — спросила я с пересохшим ртом.
— Судя по изображению, похоже, что у Вашего отца уже довольно давно были микроинсульты.
— У него и раньше случались инсульты? Вы серьезно? Как мы могли это пропустить?
— Их легко неправильно диагностировать. Ваш отец вел себя странно? Какие-нибудь личностные изменения?
— Мы боялись, что он страдает слабоумием, — сказала я. — Именно поэтому прошлой осенью мы перевели его в дом престарелых.
— Симптомы часто похожи, — сказал доктор. — Он падал?
— На Рождество он сильно упал и сильно ушиб ногу. Он сказал нам, что споткнулся. С тех пор мы пытаемся заставить его пользоваться тростью.
— Это могло быть вызвано микроинсультами. Это трудно распознать. Слабость, потеря равновесия, растерянность и паранойя — все это признаки. — Он снял очки и положил их в нагрудный карман, затем протер глаза.
Я судорожно вздохнула.
— Как долго он будет оставаться в таком состоянии? — спросила я, указывая на отца, лежащего на кровати.
— Это было довольно сильное кровотечение. Сейчас все под контролем, но он в коме. Нет никакого способа узнать, когда он очнется или с какими осложнениями он может столкнуться, если и когда он это сделает. У Вас есть сестра, да?
— Она скоро будет здесь.
— Когда она приедет, мы сможем обсудить дальнейшие шаги. У Вашего отца есть завещание?
— Понятия не имею.
— Вы должны обсудить с сестрой, его возможные пожелания в случае, если он не поправится.
Я сглотнула.
— А в данный момент? — спросила я. — Что же нам делать?
— В данный момент? — сказал доктор, закрывая снимки и вставая. — А пока нам ничего не остается, кроме ожидания.
* * *НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ Ларри пришел с новой чистой одеждой, зарядным устройством для телефона и тайской едой на вынос.
— Ты лучший, — сказала я, когда он протянул мне ярко-оранжевый тайский чай со льдом. — Я ела дерьмо из автомата в кафетерии.
— Ты должна поддерживать свои силы, — сказал он, накладывая карри на тарелку.
— У тебя все в порядке? — спросила я. — Есть новости от Джека?
— Нет, — ответил Ларри, сморщив нос. — Но забудь обо мне. Мои проблемы глупы по сравнению с тем, через что ты проходишь.
— Как поживают мои ученики? — спросила я. Ларри, посланник небес, предложил вести мои занятия, чтобы мне не пришлось покидать отца.
— Видела бы ты их лица, когда я сегодня пришел. Я сказал им, что у тебя срочное семейное дело, и что я на замене, и люди даже застонали. Застонали!
— Наверное, они надеялись, что занятия отменят.
— О нет, — сказал Ларри. — Только не в мое замещение. Весенние каникулы будут только через неделю. Они закончат Дэниела Деронда, даже если это действительно тот же роман, что и «Портрет леди» Джеймса, только вполовину лучше и вдвое длиннее.