Любовь вне Времени (СИ)
На этих словах, Вениамин Валентинович опять упал перед женщиной на колени, и стал покрывать поцелуями её руки и ноги. В этот раз сопротивляться она не стала.
— Я ждал тебя…я искал тебя через века! Милона, мы должны быть вместе! Я сделаю тебя счастливой…мы созданы друг для друга! — бормотал он, ползая на коленях.
— Как Тимофею попасть в Прошлое?! — грубо перебила Нина.
— Да… да, конечно…сейчас, — мужик засуетился, затем достал откуда — то большую пачку сухой травы. — Вот…на Вход и Выход. Ритуал пусть делает перед зеркалом с зажжёнными свечами, в любой день после 14.00. Свечи…три штуки на Вход хватит ему…а там…там разберётся, вспомнит.
Молодая женщина, закрывая за клиенткой дверь, покосилась зло и ревниво. Явно чувствовала в ней соперницу.
Всю обратную дорогу в электричке ехали молча. Лиза мирно спала на руках отца. Нинка уставилась в окно, не зная с чего начать разговор. А Тимофей смотрел на неё, и ничего не спрашивал. Смотрел, не отрывая глаз…как будто прощался! Он почему — то почувствовал, что встреча с колдуном Судьбоносная. Внутренний критик добавлял масла в огонь: «Потерял…сегодня потерял жену навсегда, бороться за роль мужа больше нет смысла».
Через три дня Нинка ушла…ушла окончательно, к Вениамину Валентиновичу! Ушла покорять Астрал…так сказать, вставать на священный путь Жрицы Любви!
На столе жена оставила письмо, сверху лежала пачка сухой травы и три восковых свечи.
*****
Прошло две недели.
Тимофей взял отпуск за свой счет. Он лежал целыми днями на диване, повернувшись лицом к стене и молчал. Зоя Фёдоровна каждый день хваталась за сердце и пила валерьянку.
— Сынок, ну прости ты меня, дуру старую! Послала вас на свою голову к этому деду! Я же хотела как лучше, а оно вон как обернулось… — причитала она.
— Да не дед он, мама…сколько раз можно тебе говорить!
— Да как же не дед! Жене твоей и тридцати лет нет, а ему к пятидесяти подходит!
— Вениамин Валентинович, мужчина в полном расцвете сил. Понравился он ей…да и не жена она мне…Шалава! Нечего было её в дом впускать, сам виноват…дурак мягкотелый! Расчувствовался, обрадовался, думал у Лизы мать будет… а эта мать…на сто граммов больше хрен увидела и сбежала! — Тимофей со всей силы ударил кулаком в стену. Зоя Фёдоровна вздрогнула и побледнела, она не узнавала своего воспитанного и интеллигентного сына.
— Тихо, тихо, дочку разбудишь! Ну иди хоть блинчиков поешь, я на завтрак испекла. Который день голодный ходишь… — женщина заплакала.
— Не хочу! — как капризный ребёнок, сын отвернулся к стене и накрыл голову подушкой, всем своим видом показывая, чтобы его оставили в покое. Ночью он написал стих:
— Как больно от предательства людского
Душа скукожилась в комок
А пламя злости разжигает
Всё тот же истеричный костерок.
Горит костёр и плавится обида,
А вместе с ней, потраченные
На общенье и года.
Как больно! Только мама знает,
Она рожала так меня!
Укрыться бы у мамы под подолом
От слов и взглядов, что людских
Но пламя злости укрывает
Не подолом, а ПОЗОРОМ!
Душа же воет и кричит:
Как Больно от предательства людского!
Прошла ещё неделя.
Лиза начала стремительно терять зрение. Неврологи пожали плечами: «Мы предупреждали, это следствие удара — гематома в затылочной части головы, давит на зрительные нервы». Остро встал вопрос об операции.
Двухкомнатная квартира напрочь пропахла корвалолом и валидолом. Мать совсем с ума сошла! В ночной сорочке, на босу ногу, с растрепанными волосами, она была похожа на привидение. От бывшего педагога и следа не осталось. Целыми днями Зоя Фёдоровна сидела на кухне и читала вслух молитвы. Даже не читала, а распевала громко, раскатисто и отчётливо.
Тимофей больше не мог этого видеть и слышать. «Надо что-то делать, что — то решать. Отец давно бы нашёл выход из ситуации, а я…?! Тряпка, не могу защитить мать и дочь…какой я мужик?! Так, одни амбиции!» — мысли судорожно метались в голове. Взгляд его упал на письмо, которое оставила бывшая жена. Он так и не прочитал его: «Да чего зря время тратить? Оправдания, извинения, не интересно!» Но рука сама потянулась и вскрыла конверт. Два тетрадных листа в клетку, исписанных мелким почерком. Сначала мужчина не понял, о чём речь. Прочитав второй раз, стал бардовый от гнева: «Вот зараза…придумала красивую сказку, в оправдание своей похоти! Людей она будет спасать…Жрица Любви…да, Проститутка тебе название!»
Он схватил куртку и выскочил из дома: «Надо срочно проветрить мозг. Телефон звонит…с работы… да пошли все к чёрту! Достали! Я с ребёнком на больничном!»
Ноги занесли в ближайший магазин, не понимая как, купил бутылку водки. Продавщица на кассе участливо посоветовала приобрести шоколадку. Горе — отец плюхнулся на первую попавшуюся скамейку, и начал пить прямо из горла. Жидкость обожгла все внутренности, ударила в голову, и растеклась по животу. Стало хорошо, спокойно и безразлично. Теперь понятно, почему люди пьют! Горячие слёзы потекли по щекам…мужчина сделал ещё несколько глотков. Только развернул шоколадку, чтобы закусить, как к нему подошёл бомж. Грязный, вонючий бомж…как в кино — рваная куртка, на голове смешная вязаная шапка с помпоном. Раньше бы Тимофей и разговаривать не стал, а сейчас по пьяной лавочке, так захотелось кому — то душу излить! Чтобы выслушали, посочувствовали.
Бомжа звали Андрей. Он с удовольствием согласился выпить, ещё и пожрать попросил.
— Сиди здесь, жди! — обрадовался Тимон. — Я мигом…в магазин, туда — обратно! Водки подкуплю и еды!
За два часа напились, наелись, наговорились. Андрей оказался благодарным слушателем. Вот только сочувствовать горемыке — мужу и отцу, отказался. Посоветовал сделать так, как в письме написано.
— Ты чё Андрюха, реально думаешь, что я кандидат наук… физик — язык собутыльника сильно заплетался, — сяду перед зеркалом, зажгу свечи и буду окуриваться травой?! Я конечно — выпил, но не столько…
— У тебя парень нет другого выхода! — спокойно ответил бомж, — отдать дочку на операцию всегда успеешь… а если вся эта история правда?! Подумай! И вообще, есть такое правило — Если тебе не нравятся события твоей жизни — разорви сценарий!
— Ты с ума сошёл?! — Тимофей покрутил пальцем у виска, — как ты себе представляешь? Дома мать и дочка, а я при них зеркало возьму…травку подожгу…скажу: «Я сейчас вам поблаго…благо…воняю!» Чего-то я совсем пьяный!
— А пойдём ко мне, у меня в подвале всё и сделаем, — не унимался новый товарищ.
— Да пойдем! Уговорил…ой… ой…ой — собеседник упал со скамейки.
Бомж оказался крепким мужиком и дотащил его до квартиры. Слава богу, Зоя Фёдоровна с Лизой спали! Тимон кое- как, в темноте, пробрался в свою комнату. Взял пачку травы и свечи. Нашёл в прихожей небольшое зеркало на подставке, мать перед ним расчёсывалась. И даже прихватил карманный фонарик, который лежал на обувной полке. Им пользовались раз в месяц — светили на счетчик, чтобы снять показания за электроэнергию.
Подвал, в котором ночевал Андрей, был в соседнем доме. Друзья купили ещё бутылку водки, колбасы и отправились туда. В подвале было тепло и темно.
— Я лучший! — Тимофей поднял большой палец вверх. — Сейчас будет свет! — и достал фонарик. Но удержать его не смог. Пришлось подхватить и пьяное тело, и фонарик — оба падали.
— Что-то ты, брат, набрался до чёртиков! Хватит пить, на ногах не стоишь! — Андрей расстелил картон на пол, и аккуратно уложил новоиспечённого друга, — вот тебе, и кроватка…полежи чуток!
— Я буду пить…я буду пить лёжа! — буянил мужчина. Пришлось налить ещё сто грамм, чтобы успокоить бедолагу. Наконец-то уснул…
Бомж снял грязную куртку и облегченно встряхнул белыми крыльями. Ох, как слежались! Зачем люди носят одежду?! Она ж такая неудобная, все движения сковывает. Из- под старой шапки, показалась прядь белокурых волос. Ангел — Хранитель зажёг свечи и положил зеркало на грудь спящему человеку, из пакета вынул сухую траву. Часть травы засунул Тимофею в карман брюк — пригодится впоследствии, часть поджёг. Едкий и сладкий запах наполнил подвальное помещение. Проследив, чтобы не было пожара, Ангел вложил фонарик в руку своему подопечному. Перекрестил три раза…с чистой совестью и чувством выполненного долга, широко взмахнул крыльями, и растворился в Пространстве Слава Богу, командировка на Землю закончена…экзамен сдан…в Небесной Канцелярии им будут довольны…