Время не властно

Вагонетка катилась «вниз», к вершине горы, и снова изменяла положение, прежде чем выехать на станцию у Виноградной Лозы.
Ивоннель, судя по всему, равнодушно относилась к этому чуду техники; едва дроу сошли с «поезда», как она взяла Дзирта под руку и отвела его в сторону. И там, в укромном месте, вдали от любопытных глаз и ушей, она сообщила ему, что Реджис снова покинул свое жилище. Он вернулся в Невервинтер, чтобы продолжать шпионить при дворе лорда Неверембера.
– Именно он стал свидетелем продажи замка клану Каменная Шахта, – объяснила она, – в том самом тронном зале. Именно Реджис обнаружил связь между дворфами и Домом Маргастер из Глубоководья, хотя существуют и другие обстоятельства, о которых он не мог знать.
Дзирт, услышав это, приподнял бровь.
– Я имею в виду участие Дома Ханцрин, – продолжала Ивоннель. Она рассказала ему и об отмывании денег, и о том, что Атрогейт и Амбра отправились на разведку в Терновый Оплот, и об опасениях Джарлакса, что в этом деле замешаны более страшные и гнусные существа.
– А почему обо всех этих интригах я узнаю от тебя, а не от Джарлакса? – не удержался Дзирт. В этом вопросе содержался недвусмысленный намек. Следопыт пока еще не полностью доверял странной женщине.
– Его здесь нет. Они с Закнафейном отправились на поиски пропавших дворфов.
– Пропавших?
– Вестей от них нет уже очень давно, – сообщила Ивоннель. – Возможно, они напиваются за столом клана Каменная Шахта, отмечая основание новой дворфской крепости. Но с другой стороны, Амбра и Атрогейт отправились на поиски преступников и до сих пор не вернулись. Принимая во внимание остальные кусочки головоломки, трудно избавиться от подозрений. Наверняка с ними случилось что-то нехорошее.
– Сколько времени прошло?
– Две декады.
– А Джарлакс?
– Он ушел пару дней назад, но он поехал верхом на своем…
– Адском жеребце.
– А Закнафейн – на магическом вепре. Думаю, сейчас они уже в Терновом Оплоте или возвращаются обратно.
Дзирт машинально оглянулся на юго-запад.
– Туда ведет только одна дорога, – произнесла Ивоннель, и это прозвучало как предложение.
Дзирт обошел «станцию», направился к дальней ее части и обогнул скалу; теперь его не было видно из Виноградной Лозы. Да, он собирался ехать в Серебристую Луну, как и сказал Бренору, но сейчас это показалось ему неразумным. Он подумал было вернуться к вагонетке и спуститься во владения дворфов, к порталу, который перенес бы его обратно во Дворец Плюща, к Кэтти-бри. Ему хотелось обсудить с женой последние тревожные события и выслушать ее точку зрения. Он мог отправиться к ней, поговорить и вернуться в деревню хафлингов довольно быстро: это заняло бы всего несколько часов.
Но затем Дзирт взглянул в направлении старой крепости и упрекнул себя за трусливые мысли. Путешествия и разговоры задержат его. Он знал это в глубине души. Его дорога лежала перед ним, дорога, по которой ушли навстречу опасности трое его друзей – и еще один, четвертый воин, его отец.
Его отец.
Дзирт в тот момент не знал толком, что значила для него эта родственная связь, поскольку, столкнувшись с предрассудками дроу, вернувшегося из небытия, он уже не знал, что и думать о характере Закнафейна. Разум твердил ему, что здесь нечему удивляться – в конце концов, мир поверхности был новым, удивительным и необычным для Закнафейна, который всю жизнь провел в Мензоберранзане. И все-таки…
Следопыт посмотрел на восток: там, далеко за горизонтом, находился Дворец Плюща, там была его возлюбленная, и он забыл обо всех оправданиях для Закнафейна. Там была его жена, его спутница, любимая, друг, боевой товарищ, и с нею – его будущий ребенок. И все-таки…
Он напомнил себе, что Закнафейн по доброй воле лег на жертвенный алтарь Матери Мэлис, чтобы спасти его, Дзирта.
Дзирт кивнул. Ему не нужно советоваться с Кэтти-бри. Он знал, куда следовало сейчас отправиться, несмотря на все опасения и дурные предчувствия. Он взял свисток в виде единорога, висевший на цепочке у него на шее, поднес его к губам и свистнул.
 
– Не хочешь ко мне присоединиться? – обратился он к своей спутнице.
Ивоннель в изумлении приподняла брови, глядя куда-то мимо Дзирта, и он понял, что Андхар, его магический единорог, уже приближается. И верно: обернувшись, он увидел ослепительно-белое создание; рог цвета слоновой кости сиял в лучах утреннего солнца. Андхар сделал несколько последних шагов к хозяину, и с каждым шагом он увеличивался в размерах, словно преодолевая огромное расстояние.
– Нет, я останусь здесь. Но ты будь осторожен, – предупредила его Ивоннель, отступив в сторону. – Ты уже ходил по этой дороге прежде, и, возможно, на сей раз тебе предстоит иметь дело с демонами.
Дзирт вскочил на спину Андхара и кивнул.
– Я буду ждать твоего возвращения, – пообещала Ивоннель, а Дзирт развернул своего скакуна и на полной скорости понесся по дороге, ведущей на юг.
Он не видел, как Ивоннель, усевшись на камень, приготовилась выполнять заклинание «полета на ветре» – несмотря на свои слова, она намеревалась отправиться вместе с Дзиртом.
Но ему вовсе не обязательно было знать об этом.
* * *
Он сидел в собственных испражнениях, привалившись спиной к грубой стене пещеры; вытянутые, вздернутые над головой руки были прикованы цепью к камню. Кормили его только один раз: запихнули в рот кусок плесневелого хлеба и вылили на него несколько ведер воды, так что он едва не захлебнулся.
Это было в первый день заключения. Очевидно, потом демоны решили, что он не представляет для них никакой ценности, и бросили его здесь умирать с голоду.
Он подумал, что скоро лишится сил и умрет. Или нет. Демоны не рассчитывали на то, что он может достаточно долго находиться на границе между жизнью и смертью.
Возможно, история о том, что какой-то колдун проклял его – наделил долгой жизнью после тех давних событий в твердыне Фелбарр, все-таки не лгала!
Но это не имело значения. Несмотря ни на какие проклятия, одна мысль поддерживала в Атрогейте стремление жить: мысль о том, что ему необходимо найти свою возлюбленную.
Какой-то далекий огонек обжег глаза пленника, привыкшие к полной темноте, и он не сразу смог их открыть. Когда он разлепил веки, факел приблизился – его держал в руках коренастый дворф с золотистыми волосами, заплетенными в мелкие косички.
– Итак, дворф, довольно с тебя? – спросила тюремщица – оказалось, что это женщина с довольно тонкими руками, но очень широкими плечами. Однако ее акцент и слова, которые она подбирала, были вовсе не характерны для дворфской речи.
– Довольно? У меня в брюхе бурчит, так что это вряд ли.
– Очень хорошо, – ухмыльнулась тюремщица. – Поверь, я восхищена твоей смелостью в этой отчаянной ситуации. С другой стороны, она может стать и менее отчаянной, если ты расскажешь мне, зачем пришел сюда. Или кто тебя послал. Предупреждаю: мне известно достаточно, и я сумею распознать ложь.
– Ба-ха-ха! – взревел Атрогейт. – А может, тебе рассказать, какого цвета небо, дьявол тебя забери? Или как сделать пирог с хафлингом? Или вспомнить шуточки, которыми смешат детей? Или ты хочешь ответы на вопросы «кто», «что», «когда» и «зачем»?
– Ты неглуп.
– Верно, собака. Сними с меня кандалы, раздобудь самое лучшее оружие, какое сможешь, приходи, и я голыми руками покажу тебе, где правда, а где ложь, ясно?
– Я могу причинить тебе боль.
– Это мы еще посмотрим, кому больнее будет.
– О нет, уродец, я могу причинить тебе боль таким способом, который ни за что не придет тебе в голову.
 
– Ничего, я тоже много чего интересного могу придумать, – заверил ее Атрогейт.
Тюремщица отступила, затем пожала плечами.
– Ну что ж, давай посмотрим, – произнесла она, протянула руку за спину и швырнула на колени Атрогейту какой-то предмет.
Атрогейт широко распахнул глаза и испустил душераздирающий вой – такого страдания он не испытывал никогда в жизни.