Время не властно

– Все гораздо сложнее.
– Послушать тебя, так в этом мире все всегда гораздо сложнее, – сухо промолвил Киммуриэль.
– Такое положение дел больше всего нравится Ллос, – усмехнулся Джарлакс. – Да, я согласен, на этот раз армия нашего города не выйдет на поверхность. Но остаются некие беспринципные верховные матери, которые ищут выгодные для себя возможности. Такие женщины всегда есть. А после всего, что произошло – с Дзиртом, с Закнафейном, с новыми союзниками, которых мы приобрели здесь, – некоторые могут усмотреть в ситуации шанс на возвышение.
– Только не Бэнры, – качнул головой Киммуриэль. – Сейчас, по крайней мере, не случится того, чего ты боишься. Ивоннель принадлежит к роду Бэнров, как и Громф, а он посещает…
– Ты знаешь, о ком я говорю, – перебил его Джарлакс. – И поэтому ты наверняка уже понял, каково будет мое следующее задание.
– Задание? Ты обращаешься ко мне так, словно я твой слуга.
– Ничего подобного. Но мы же оба знаем, что у тебя скоро свидание кое с кем, верно?
– Аш’ала Меларн, – согласился Киммуриэль. – Мне сказали, что она должна повидаться с Матерью Зирит До’Урден, чтобы определить, можно ли восстановить былые связи между Домом Меларн и Домом Ксорларрин. который теперь превратился в Дом До’Урден. Я встречу ее в укромном коридоре после того, как она побеседует с Матерью Зирит.
– В таком месте, где ее никто не сможет заметить, – поправил его Джарлакс. – В измерении, которое ты сам создашь, где никто не сможет подслушать вас. Это очень важно.
Киммуриэль кивнул:
– Я расспрошу Аш’алу так, что никто не узнает об этой встрече.
Джарлакс снова прикоснулся к полям шляпы и поспешил прочь из таверны. Он догнал Ивоннель у маленького домика Дзирта, который располагался на территории виллы Реджиса и Доннолы.
– Как прошло соблазнение? – спросил он, приблизившись.
Ивоннель наклонила голову и с удивленным выражением посмотрела на Джарлакса.
– Ведь именно в этом причина, или я не прав? – настаивал он, шагая рядом с молодой женщиной, которая не имела себе равных по красоте среди дроу.
– Причина чего?
– Ну, как бы это сказать, изменений во внешности. Например, цвета глаз!
– Не буду отрицать, выбор цвета символичен.
– А может быть, ты выбрала лиловый, чтобы угодить Дзирту? – хитро спросил Джарлакс.
Ивоннель лишь игриво хихикнула и пожала плечами в ответ.
– А как насчет возвращения Закнафейна? – уже совершенно серьезно спросил Джарлакс, понизив голос.
– В каком смысле? – отозвалась Ивоннель. Удивление ее казалось совершенно искренним – но, с другой стороны, она была очень искусна в обмане подобного рода, не менее искусна, чем ее тезка, мать Джарлакса.
– Оно доставило Дзирту удовольствие?
– Хватит ходить вокруг да около, дядя, – произнесла дочь Громфа, и Джарлакс на мгновение замер. Она практически никогда открыто не признавала существовавшую между ними родственную связь.
– Ну что ж, хорошо, я выскажусь яснее. Ты вернула его к жизни.
Ивоннель презрительно фыркнула.
– Я не знаю, каким образом ты это сделала, но ты это сделала, и последние события кажутся мне частью сложной игры. И цель этой игры – соблазнить Дзирта, – сурово произнес он. – Ты же слышала слова, с которыми Дзирт обратился к Ллос. Что, если бы она была достойна его поклонения, она вернула бы Закнафейна без всяких просьб. – Он окинул племянницу пристальным, тяжелым взглядом и напомнил ей: – А тебя об этом никто не просил.
– По-твоему, я хочу, чтобы Дзирт мне поклонялся?
– Если не поклонялся, то любил – как мужчина любит женщину.
Ивоннель снова пожала плечами, но не покачала головой, чтобы отрицать это обвинение.
– Темные эльфы живут много, много лет. Люди – гораздо меньше.
– И она проживет еще меньше, если ее убьет враг.
Ивоннель резко остановилась и развернулась лицом к Джарлаксу, и когда тот, в свою очередь, обернулся к ней, она с силой ударила его по лицу.
– Я не враг Кэтти-бри, и она мне не враг, – процедила девушка сквозь зубы. – Я ни за что не стала бы отнимать у Дзирта его жену, его любимую женщину – даже если бы она была моим врагом.
 
– Но ты же не можешь отрицать того, что он тебя интересует.
– Да, интересует.
Это было сказано очень просто, без малейших колебаний, без стыда.
– Отсюда и возвращение Закнафейна, – рассуждал Джарлакс.
– Ты все время это повторяешь, но я знаю, что у тебя не имеется никаких доказательств моей причастности к этому событию. Потому что доказательств нет и быть не может. – Она снова пожала плечами. – Судя по всему, Закнафейн вернулся благодаря вмешательству некоего божества, а я не принадлежу к числу богов. Подумай лучше о Миликки, которая вернула Дзирту его Компаньонов из Халла.
– Это возвращение было запланировано Миликки очень давно, с самого начала.
– Тогда обрати свой взор к Ллос, – предложила Ивоннель. – Хотя Миликки все равно могла быть инициатором.
– Но зачем это нужно Миликки? – спросил совершенно растерявшийся Джарлакс. – Неужели ты веришь в эту чушь? Что Дзирт способен изменить ее взгляды? Именно это ты сказала, когда объявила мне о возвращении Закнафейна, помнишь? Что, по мнению Дзирта, он может изменить саму Ллос. Неужели это…
– Возможно, боги являются богами именно потому, что они проникают в смысл событий настоящего и способны видеть будущее, – перебила его Ивоннель. – Следовательно, они не совершают ошибок смертных с их недальновидностью. Я много думала об этом – ты же понимаешь, я обладаю уникальными знаниями, позволяющими мне ответить на этот вопрос. И мне кажется вполне разумным предположить, что Ллос понимает неизбежность нашей революции, Джарлакс, и понимает, что не в силах ее предотвратить.
– Неизбежность? – хмыкнул Джарлакс. – Хотелось бы мне разделять твою уверенность.
– Изменения в Мензоберранзане уже начались. Изменения будут всегда, и неважно, способствуют они движению вперед или нет. Ллос знает это и понимает, что ты сыграл в этих переменах огромную роль.
– Только, прошу тебя, никому об этом не рассказывай, – усмехнулся Джарлакс. Слова его были шуткой лишь отчасти. Меньше всего он хотел увидеть собственное отражение в паучьих глазах Госпожи Ллос.
– Твой город, Лускан, представляет собой смертельную угрозу для старого порядка, – продолжала Ивоннель. – Самое могущественное слово в языке дроу – иблит. Пренебрежительное, брезгливое отношение к расам, которые отличаются от нас, – это суть высокомерия дроу, а высокомерие и непомерное самомнение дроу основаны на могуществе и жестокости Паучьей Королевы. Но только подумай о том, чего ты достиг в Городе Парусов, Джарлакс.
– Я управляю городом из тени при помощи дроу, который маскируется под человека, верховного капитана, – возразил Джарлакс. – В этом трюке нет ничего нового для обитателей Мензоберранзана.
Ивоннель рассмеялась.
– То, о чем ты говоришь, осталось в прошлом. Сейчас в Лускане дроу открыто общаются с обитателями поверхности – даже с самыми могущественными. В новой Главной башне тайного знания Громф Бэнр, бывший архимаг Мензоберранзана, изучает загадки вселенной вместе с Пенелопой Гарпелл и незересскими лордами, с учеными волшебниками и колдунами других рас. Вижу, единственным, для кого маскировка Бениаго еще имеет какое-то значение, остался ты сам. Всем придворным короля Бренора и большинству жителей города известно, кто является истинным правителем Лускана. А заодно и хафлингам из этой милой деревушки.
– И что дальше? В чем заключается эта «смертельная угроза»?
– Ллос, точно так же, как и ты, знает, что это близкое соседство не вызывает презрения к нам у других разумных рас, не вызывает страха перед дроу. Совсем наоборот, оно стирает предрассудки. Самым непростительным грехом Дзирта в глазах богини было не то, что он покинул Мензоберранзан, а то, что его принимали как друга в Серебристой Луне и Глубоководье. Это угрожает ее владычеству. Как она сможет держать в подчинении своих прислужников в Подземье, если им станет доступен новый мир? Мир, в котором есть еще многое, кроме тьмы, ненависти и кровопролития?