Время не властно

И поэтому эльфы должны, так сказать, «трубить в горн», предупреждая других об опасности. К сожалению, вечный цикл разрушения и смерти диктуется в основном людьми, которые живут на свете гораздо меньше. Они ведут себя так, словно уход поколения, испытавшего тяжелую борьбу за существование, войну или восстание, стирает все воспоминания общества о трагедии и пути, который привел к ней.
В огромной библиотеке монастыря Желтой Розы, в этом хранилище исторических документов, можно проследить длинную цепочку разрушительных событий, в свое время потрясавших сами основы мироздания.
Эти события происходят с тревожным постоянством. Примерно каждые семьдесят или сто лет наступает период великой борьбы. О, время от времени случаются серьезные, часто трагические происшествия, но это, по-видимому, лишь аномалии, результаты ошибочных действий безумных королей.
Процессы, о которых я говорю, больше напоминают «созревание» разрушительных сил, гибельный путь, состоящий из тысяч крошечных шагов; и кульминация наступает лишь после того, как умрет последний человек, помнящий прошлую катастрофу.
И тогда занавес тьмы опускается снова.
Мне кажется, что это не простое совпадение – этот шаг назад, путь вниз, с горы, который совершает колесо времени. С годами я пришел к мысли, что отдельным личностям доступно прозрение, но лишь в пределах одного поворота неторопливого колеса мировой истории.
В этом мире уже существовали лорды Неверемберы; у них были другие имена, но такой же ограниченный кругозор.
Возможно, в дальнейшем мне следует называть протектора Невервинтера «лордом Забывчивым».
Его ненависть к королю Бренору вызывает у меня немалую тревогу. Его самодовольство и стремление к превосходству переходят всякие разумные границы. Эгоизм и жадность заставляют его копить несметные богатства, что может стать вредным и даже смертельно опасным для тех, кого он называет своими подданными.
У людей все происходит очень быстро. За свою короткую жизнь они создают недолговечные королевства, ведут многочисленные войны. Возможно, дело в их навязчивом стремлении достичь небывалых высот как можно быстрее, пока не придет неумолимая смерть. А может быть, людям просто меньше приходится терять, поскольку их жизнь так коротка. Король, проживший на свете пятьдесят лет, может лишиться двадцати лет жизни, если погибнет в бою или на гильотине после неудачной попытки переворота. Эльфийский король может потерять целые века жизни, король дворфов – много десятилетий.
Когда наступает преклонный возраст, прежние радости жизни становятся недоступными или теряют свою привлекательность. Итак, король из расы людей цепляется за славу полководца и свои завоевания в попытке возместить былые треволнения, испытанные во время подъема к власти. А может быть, король жаждет заменить утраченные плотские радости или вспомнить те времена, когда он не испытывал болей, поднимаясь по утрам с постели.
И тем не менее, несмотря на возможность трагедии и наступления тьмы, я должен напомнить себе, что колесо истории неизбежно движется вперед. Сотню лет назад этот мир был более мрачным, суровым, жестоким местом, и еще тяжелее и страшнее было жить тысячу лет назад.
И это дает мне надежду, когда я размышляю о собственном народе. Может быть, колесо нашей истории вращается точно так же, хотя и в тысячи раз медленнее?
Может быть, Мензоберранзан тоже движется по пути прогресса, к более светлому, мирному, благополучному существованию, и жизнь будет все лучше и лучше для каждого нового поколения дроу?
Я надеюсь на это, но надежда отступает перед весьма реальными страхами; мне кажется, что это колесо вращается слишком медленно, что его скорости недостаточно, что события жизни и беспринципные верховные матери могут не просто остановить историю, но и направить ее в иное русло.
Не говоря уже о злобной демонической королеве, которая держит в рабстве всех этих женщин.
 
Расе дроу нужны новые герои.
К счастью, в Мензоберранзане появилось на свет довольно много героев; обычно они скрываются в тени, но они есть, и их немало.
Я питаю отчаянную надежду на то, что один из них, тот, кого я когда-то так сильно любил, вернулся в этот мир.
Дзирт До’Урден
  
Глава 14
 
Город Мерцающих Сетей
 
Год Ярости Дракона (1018‑й по летоисчислению Долин)
Уже пять декад огромные ящерицы тащили по темным туннелям Подземья дюжину небольших тележек и повозок, громыхавших на неровной дороге. В середине каравана шагали гоблины-погонщики – они сопровождали стадо рофов, обычного в этих местах крупного рогатого скота. Коровы стояли и лежали на парящей площадке, которая издавала негромкое жужжание. Животные находились в клетке, причем в необычной клетке: ее голубоватые прутья были «сотканы» из магической энергии. Такая оригинальная повозка для скота представляла собой весьма прочную конструкцию. Все понимали, что драгоценной клеткой не прочь завладеть многие обитатели Подземья, в том числе серые дворфы-рудокопы и даже разумные грибы, микониды, – для хранения огромных урожаев грибных ножек.
Однако немногие осмелились бы отнять клетку у хозяев – караван сопровождали опытные воины-дроу, целый отряд их двигался в хвосте, облаченный в превосходные доспехи и вооруженный до зубов. Впереди каравана летели слухи о том, что он отправился в путь по приказу великого Дома Мензоберранзана и что охрану выделил Правящий Совет города. Атаковать этот караван – означало объявить войну Мензоберранзану.
Однако три темных эльфа, которые считались самыми опытными и искусными разведчиками и воинами и вселяли страх в сердца врагов, не принимали участия в повседневной жизни каравана. Джарлакс, Закнафейн До’Урден и Аратис Хьюн держались обособленно и почти все время проводили в закрытом фургоне, которым управляли наемники из Бреган Д’эрт. Фургон замыкал цепочку.
– Мать Шиива Заувирр, – напомнил им Джарлакс во время очередного совещания, проводившегося шепотом. Он достал портрет женщины, крепко сбитой, сильной жрицы с волнистыми синими волосами – разумеется, крашеными. Лишь пучок волос сбоку был естественного белого цвета. Алые глаза сияли особенно ярко потому, что ноздрю жрицы украшал пирсинг с огромным огненно-красным рубином.
– А она весьма даже ничего, привлекательная, – заметил Аратис: портрет произвел на него впечатление.
– И ее нетрудно найти, – добавил Закнафейн совершенно другим тоном, в котором не прозвучало и намека на плотские желания. Джарлакс знал, что для Закнафейна самыми привлекательными жрицами Ллос были мертвые жрицы.
– Погоди-ка, – пробормотал Аратис с озадаченным видом. – Заувирр? Это семейство торговцев?
– Торговый дом «Черный коготь», – подтвердил Джарлакс.
– Это же друзья Дома Бэнр! – воскликнул Аратис Хьюн; казалось, он был встревожен или, по меньшей мере, удивлен.
– Они снова станут друзьями, – заверил его Джарлакс. – После того как ошибка будет исправлена.
– А под «ошибкой» ты подразумеваешь эту тварь, Мать Шииву? – спросил Закнафейн.
– Она пошла на поводу у беспочвенных амбиций и слишком много возомнила о себе, – объяснил лидер наемников. – Она нехорошо отозвалась о Матери Бэнр в частной беседе с прислужницей Ллос. Йоклол, будучи существом законопослушным, тут же доложила об этом преступлении Верховной Матери Бэнр. Возможно, Мать Шиива желает обрести некоторую независимость, но причины ее поступка не имеют значения и не должны нас интересовать. Нас интересует лишь задача, поставленная Верховной Матерью Мензоберранзана. Она – голова. Мы – лишь руки, хотя в руках этих находится оружие.
 
– Согласен; это работа, только и всего.
– Никто из присутствующих не верит в то, что мы все трое разделяем подобный бесстрастный и логичный взгляд на кровопролитие, – сухо заметил Аратис Хьюн.