Богиня тьмы (СИ)

Там, за дверью, из комнаты, где свершился ритуал, слышался мой детский плач — столь слабый, что я с трудом различала его. Но, кажется, только для меня он звучал слабо и тихо; мои крики разрывали душу отца на части и больно сдавливали уши. Он стоял смирно, сверля взглядом дверь, сжимал кулаки и дрожал, сдерживая новый поток горестных слез. Пересилив страх, я шагнула к нему и неуверенно шепнула:
— Пап…
Я не надеялась, что он услышит меня. Но Арон обернулся, так резко, что я вздрогнула и замерла. В темно-сиреневых глазах блеснуло удивление, его уста приоткрылись, будто желая выпустить какие-то слова, однако он промолчал. Лишь поднес палец к губам, призывая к молчанию, и протянул мне руку. Что-то подсказывало мне, что не следует брать его за руку. И это было вовсе не плохим предчувствием; кто-то, завладев частью моего сознания, упорно не давал мне последовать за отцом. Только я не знала — для моего же блага или для собственной выгоды.
Папа, похоже, лишенный возможности заставить меня, тяжело вздохнул и осторожно покачал головой. Рука его медленно опустилась, в глазах блеснуло сожаление, и его голос внезапно раздался внутри меня, тревожа замершее в ожидании сердце: «Никому не доверяй». После этих жгучих слов отец начал стремительно рассыпаться пылью, растворяться в теплом воздухе.
— Нет! Пап, постой!
Я хотела броситься к нему, но не смогла сдвинуться с места. Пурпурные глаза до последнего смотрели на меня тепло и нежно, а затем исчезли, как мимолетный сон. С губ сорвался тяжелый вздох, и я потерла лицо ладонью в попытке смахнуть усталость.
Тело теперь снова подчинялось мне. В голове стоял туман, роились мысли, но сознание было чистым, ясным, не тронутым чьей-либо рукой. Тишина вновь наполнила все вокруг, затих плач и даже легкий ветерок. Собравшись с силами, я подошла к двери, коснулась ручки, но повернуть ее не смогла. Не потому, что дверь была заперта, а из-за страха еще раз почувствовать невыносимую боль, увидеть море своей крови и мелко подрагивающие темные крылья, распластавшиеся по мраморному полу.
— Сейчас ты не сможешь туда попасть, — раздался позади женский голос, который я наконец-то смогла узнать.
Резко обернулась и увидела перед собой мягко улыбающуюся Айлин — маму Элуны. Она выглядела так же, как и в тот день в библиотеке. Стройную фигуру подчеркивает длинное платье голубого оттенка; белесые пряди волос рассыпаны по плечам, тонкие пальцы сцеплены в замок, а большие белые крылья, придающие ее образу величие и мощь, слегка подрагивают за прямой спиной.
— Это вы привели меня сюда? — отважилась спросить я. — И тогда в Мортемтере… Это же были вы?
Улыбка женщины стала чуть снисходительной.
— Возможно, — последовал уклончивый ответ. — Но сейчас это не просто воспоминание. Я пришла помочь тебе.
Я невольно сощурилась, словно пытаясь уличить Айлин во лжи. Взгляд аквамариновых глаз был открытым, лицо с тонкими чертами хранило удивительное спокойствие, отчего намерения ее казались честными. Но я знала мерзкую сторону ее дочери и понимала, что и мать могла обладать похожими чертами, несмотря на радушие, которое казалось совершенно искренним в отличие от показушной приветливости Элуны.
Кажется, Айлин заметила мое недоверие, потому и поспешила разорвать наступившее молчание:
— Не бойся, солнышко. Я правда хочу помочь тебе избавиться от связи с Халой. — Она шагнула в мою сторону, но остановилась, когда я отступила и уперлась спиной в дверь. Из ее груди вырвался тяжкий вздох. — У тебя слишком мало времени, Ливия. Ты ведь знаешь, что находится за этой дверью?
— Какое это имеет отношение к Хале? — ответила вопросом на вопрос, стараясь сохранять холодность.
— Все закончится там же, где и началось. Это место священно. Хала не сможет проникнуть сюда. — Несколько секунд Айлин помолчала. Взгляд ее стал более серьезным, но не выдавал ни капли волнения или страха. Но разве может призрак чего-то бояться? — Чем больше ты вспомнишь, тем слабее станет Хала, — продолжила она. — Найди это место. Оно ждет твоего возвращения.
 
— Зачем?
— Чтобы подарить последнее болезненное воспоминание. Вспомнишь все — станешь сильнее. И Хала не сможет завладеть твоим сознанием.
Вновь сощурившись, выдохнула недоверчиво:
— Это странно… Родители думали, что пророчество не коснется меня, пока я ничего не помню. Что их молчание — способ спасти меня от темной богини….
— Твои родители были глупцами! — неожиданно сорвалась на крик женщина, а после, будто опомнившись, потупила взгляд и нервно поджала губы.
Я не знала, какие мысли терзали ее в это мгновение, но видела, что она корит себя за секундную слабость и несдержанность. Ее слова шли вразрез со словами моих родителей. Мама верила, что единственное, что держит Халу на расстоянии, — забытые воспоминания. Я и сама догадывалась об этом. Каждый раз вспоминая прошлое, я ощущала чье-то присутствие. С каждым воспоминанием Хала подбиралась ближе, пока в образе Каларатри прочно не уцепилась за мое сознание. А теперь твердое убеждение Айлин в том, что, только когда я вспомню абсолютно все, Хала наконец потеряет возможность подчинить меня себе, поселило в сердце мучительные сомнения.
Справившись с нахлынувшими эмоциями, Айлин встретилась со мной взглядом. Лицо ее осветила ненавязчивая, но слегка натянутая улыбка.
— Я лишь хочу уберечь Элуну. Ты подумала, что будет с ней и другими демонами, если Хала омрачит твое сердце? — Улыбка сошла с женских губ, сменившись хмуростью. — Что будет с твоей сестрой, королем?.. Они падут к ее ногам, но уже ни ты, ни кто-либо другой не сможет остановить ее.
— И что я должна сделать? — спросила тихо, чувствуя, как сердце больно сжимается под напором тяжкого бремени.
Айлин глубоко вдохнула и, медленно выдохнув, подошла ко мне ближе, едва не вплотную. Сейчас она казалась выше, и мне пришлось слегка задрать голову, чтобы видеть ее глаза. По тому, как изменилось выражение ее лица, я поняла, что до этого она с большим трудом пыталась казаться спокойной и терпеливой. Надменность и неумолимая строгость стерли с нее фальшивую мягкость.
— Умереть, — презрительно процедила женщина.
Внутри все затрепетало, и я задержала дыхание, боясь вдохнуть наполнившийся ядом воздух.
— Умри, Ливия. Это все, что ты можешь сделать.
Я невольно зажмурилась, а когда распахнула глаза, Айлин здесь уже не было. Вокруг, как и внутри меня, вновь воцарилась непроницаемая темнота. Лунная богиня ушла резко и быстро, забрав с собой весь свет и взвалив на мои плечи непосильную ответственность, оттеснившую на какое-то время страх.
Не знаю — было это видением или же потревожившим меня сном, но я еще долго пребывала во тьме, ожидая, когда она позволит мне вернуться в реальность. Она отступила. Может, на какое-то время, на короткое мгновение, но все же ослабила свои объятия, позволив насладиться сырым пещерным воздухом и голубым блеском сталактитов.
Покрывало, на котором я лежала, едва спасало от мелких камешков, впившихся в спину. Ноги покалывало, будто кровь перестала туда поступать, все внутренности свело судорогой. Но, приоткрыв веки, я совершенно забыла о недомогании и замерла, поймав взгляд удивительных ярких глаз. Светлая головка склонилась ко мне, закрыв обзор на свисающие с низкого свода хрустальные сосульки и проход между скалистыми стенами узкой пещерки, залитой лазурным светом.
О, эти глаза просто завораживали! Один — небесно-голубой — утягивал в глубокий опасный омут, сильнее, чем вздорная ундина, то ли играющаяся со своей жертвой, то ли намеревающаяся утопить ее. Другой — сочный зеленый, как большое спелое яблоко, свисающее с тоненькой ветки, навевал воспоминания о беззаботном теплом лете и радостном смехе ребят, спрыгивающих со скалы и в полете резко распахивающих свои крылышки.
 
Девочка, столь внимательно наблюдающая за мной, выглядела как человеческий ребенок, однако миловидное личико, светлая сияющая кожа и необыкновенная привлекательность говорили о том, что она не человек. Как ни старалась, я не могла разобраться в ее энергии и понять, к какой расе она относится. Девочка неосознанно или, быть может, намеренно не давала мне сосредоточиться на ее сути.