Князь моих запретных снов (СИ)

Положив портрет обратно, я неслышно закрыла сундучок, отряхнула пальцы и двинулась к рычагу, который должен был открыть мне выход. Уже обходя стол, наступила на что-то маленькое и округлое. Оказалось – шарик на длинной цепочке, размером с ноготь большого пальца. Я стерла с него пыль, посмотрела на свет. Да, прозрачный шарик, как будто выточенный из куска горного хрусталя. Но внутри… Такого я тоже еще никогда не видела. Неведомым образом внутрь оказался заключен крошечный домик. Совсем манюсенький, но при этом с яркой черепичной крышей, с оконцами, с дверью и даже с клумбами, на которых алыми звездочками цвели пышные розы. Я растерялась. Потерла найденное сокровище рукавом. Во имя Всех, кому это могло принадлежать? Чья это комната?
Невольно вспомнилась сказка о спящей принцессе, проклятой и уснувшей.
Но здесь не было принцессы. Да и вряд ли принцесса стала бы хранить свой портрет в сундучке.
А если принц, то где он сам?
И зачем тогда принцу вот такая безделушка, этот крошечный дом, заточенный в хрустале?
Я еще раз посмотрела на шарик, и почему-то так сладко потянуло в груди… Внезапно захотелось, чтобы и у меня когда-нибудь появился вот такой уютный, свой собственный домик. Я бы ухаживала за розами, а по утрам бы готовила завтрак… Себе, а не матушке и моим сводным брату и сестре. Тоска по несбыточному простому счастью больно цеплялась где-то под ребрами, распускала во все стороны колючие усики вьюнка, а я… все еще рассматривала хрустальный шарик.
По-хорошему, мне следовало торопиться. Оставить все здесь, уходить, вернуться к себе в комнату. Поди, Габриэль волнуется.
Но этот маленький домик… Он казался мне таким одиноким, потерянным и никому не нужным. Жалость кольнула сердце, и было непонятно, кого мне жаль больше – игрушку в хрустальном шарике или себя, с такой же потерянной, выброшенной кем-то и когда-то судьбой.
Поколебавшись несколько мгновений, я все же сунула шарик в карман, и теперь уже почти бегом кинулась к рычагу.
Он легко поддался, в стене что-то заскрежетало, и часть кладки начала проваливаться вперед. Дверь проворачивалась вокруг своей оси, и я нырнула в открывшийся лаз, чтобы успеть.
Но в самый последний миг, уже стоя в темном коридоре, я услышала грохот и треск в тайной комнате. Я успела увидеть, что тот самый сундучок, что стоял на подставке, внезапно разлетелся в щепки – как будто страшная и неведомая сила раздавила его, вкладывая в удар всю ярость, всю тоску и всю боль.
…И все закончилось. Меня вынесло в сумрачный и тихий коридор. Я выдохнула, вытерла пот со лба. И едва не подскочила на месте, услышав:
- Ильса? Что ты здесь делаешь?
***
Я не сразу сообразила, кому мог принадлежать этот голос. Наверное, меня перекосило от ужаса, когда я поворачивалась, потому что Альберт – а это был он – лишь усмехнулся половиной лица и покачал головой.
- Испугалась? Брось, я тебе ничего дурного не сделаю.
Он подходил все ближе, вылился из сумрака, хотя, надо признать, был одет так, чтобы в потемках его и вовсе не заметили: в черной шелковой рубашке и черных узких штанах. Светлые волосы были спрятаны под темный платок, повязанный на морской манер, и такой же платок свободно болтался на шее – готова поклясться, что под ним он прятал лицо, оставляя лишь глаза.
- Как ты здесь оказалась? – мягко спросил он, останавливаясь в шаге от меня и заглядывая в глаза.
Меня немного трясло, мысли путались. Что ему сказать? Следует ли рассказывать про тайную комнату? Про сундучок, портрет девушки и крошечный домик, который я зачем-то положила себе в карман? Или о том, что мне стало дурно на собеседовании, и я некоторое время провела на койке в лекарской?
- Ильса, - мягкий… обманчиво-мягкий голос обволакивал и подчинял, - что случилось? Ты как будто сама не своя.
- Я… заблудилась, - промямлила я, стараясь не отводить взгляд.
Альберт пока что не сделал мне ничего плохого, но, но… А что сам он делает в этом месте и в таком виде?
- Ты как будто из стены вывалилась, - он согнул руку в локте, - идем, я проведу тебя до женского крыла, а ты мне пока расскажешь, что произошло. Я уже слышал, что тебе стало плохо на собеседовании, говорили, что у тебя невероятная чувствительность к тропам.
 
- К тропам?
- Ну да. По которым мы будем искать тех, кого сонная немочь заманила в Долину Сна. Так что произошло? И как это ты оказалась в совершенно пустом коридоре, мм?
Я все-таки несмело положила ладонь на его предплечье. Рука под тонким шелком оказалась горячей и жесткой, перевитой мышцами. Интересно, чем они там занимались, в этой Школе Парящих? И мы неторопливо пошли вперед. Куда – сама не знаю. Оставалось только надеяться, что Альберт меня не обманул, когда пообещал довести до нужного крыла.
- Я возвращалась из лекарской, - тихо призналась я, - наткнулась на ар Мориша с компанией, ну и… они были навеселе, изрядно. Погнались за мной, я убегала. А потом попала в тупик, и стена как будто провернулась. Так я оказалась здесь.
Хорошо, что не нужно было смотреть в глаза Альберту. Я совершенно не умела лгать, краснела, начинала часто моргать и тереть кончик носа. Хорошо, что мы просто шли под ручку, и он не заметил моего волнения.
- Дурак, - беззлобно прокомментировал Альберт, - не ходи одна, Ильса. Этот ар Мориш – надутый индюк и злопамятная сволочь. Он никак не может простить мирозданию, что не быть ему герцогом, вот и бесится. Ну а на ком ему отыграться? Понятное дело, что на беззащитной девушке.
- Я ему нос расквасила, - не удержавшись, похвасталась я, а на языке так и вертелось – что ты здесь делаешь, Альберт? Что ищешь в коридорах замка Бреннен?
Но, понятное дело, я ничего не спросила. С моей стороны была видна застывшая в неподвижности часть лица Альберта, и она-то меня пугала. Было что-то дикое и одновременно властное в этой странной неподвижности, и от осознания этого в животе становилось щекотно – так, как будто я собираюсь сделать какую-нибудь гадость матушке, за что буду непременно наказана.
- Знаешь, - вдруг сказал он, - когда ты отмылась и переоделась, ты премило выглядишь.
И умолк, искоса на меня поглядывая. А я не знала, что ответить. Мне такого раньше не говорили.
- Если тебе захочется прогуляться вечером, зови меня, - наконец завершил он, - если я буду с тобой, ар Мориш и его припевалы не посмеют и слова дурного сказать.
- Спасибо.
Я вконец смутилась. Что это было? Приглашение на свидание? Или Альберт решил сам потискать хорошенькую крестьянку?
- Почему тебе стало плохо? – ему явно хотелось поговорить.
Я пожала плечами.
- Ленточка. Я взяла в руки обрывок ленточки, который, как мне потом сказал наставник Брист, принадлежал одной девушке, которая… заблудилась в Долине Сна.
- Так тебе дали ленточку Флавии, наверное, - предположил Альберт.
- А кто это?
- Ну, конечно же, ты не знаешь, кто это. Хотя это известная история.
Я скривилась.
- Мне мои свинки ее не рассказывали.
- Понятное дело, - мне казалось, что он улыбнулся, но с моей стороны по-прежнему была видна неподвижная половина лица, - не сердись, я тебе расскажу. Лет двести тому назад замок Бреннен принадлежал брату и сестре, близнецам. Они оба родились очень одаренными, дух Пробуждения оставил в них изрядную частицу себя, как это принято говорить, и оба они были сноходцами. Вообще, замок Бреннен, и школа сноходцев – это все была их идея. Кажется, они даже придумывали, как закрыть наш мир от сонной немочи, но… Случилось так, что Флавия, похоже, переоценила свои силы и застряла в Долине. А потом исчез и ее брат. Всякое рассказывают. Я слышал, что он сошел с ума оттого, что чувствовал себя виноватым перед сестрой. А еще слышал, что он тоже ушел следом за ней, да так там и остался… многие, правда, считают, что его прибрала сонная немочь, и его куколка так и лежит где-то в Бреннене, в оной из тайных комнат.
 
- Жуть какая, - невольно пробормотала я.