Князь моих запретных снов (СИ)
- Я в этом не уверен, - тихо сказал Шезми, - Флавию, допустим, я узнал. Неясно, правда, как ее тело занял дух, но то уже другой вопрос. А вот князь… нигде не сохранилось портретов ни Флавии, ни ее брата. Он мог лгать тебе, Ильса, если только ты с ним прежде разговаривала.
Разговаривала… Не только разговаривала, но ни капельки в этом не раскаиваюсь. Я лежала на боку, все ждала, когда же Ригерт уйдет, но он почему-то не торопился. Молчал, словно ждал от меня чего-то.
- Если, как вы говорите, князь играет нами, почему тогда он нас спас? – прошептала я.
- Потому что чем больше доверия, тем больнее потом, - уверенно ответил Шезми, - такова его природа.
И неведомо, до чего бы мы договорились, но я услышала торопливые шаги Фелиции, она всегда ступала тяжело и немного шаркала одной ногой.
- Так, что тут у нас? – весело поинтересовалась она, - мастер, не утомляйте девочку. Ей и так досталось.
- А мне что, не досталось? – буркнул Ригерт и заскрипел кроватью, поднимаясь на ноги.
Я не стала оборачиваться, сделала вид, что заснула.
- Шли бы вы к себе, - проворчала Фелиция, - она и без того плохо восстанавливается. Укус хорши та еще гадость.
- Ильса? – он склонился надо мной ,и мне больших усилий стоило, чтобы не разреветься, уткнувшись носом в подушку. Все то, о чем говорил Ригерт, словно разбередило едва затянувшуюся рану.
- Отдыхай, - услышала тихое, - но все же подумай… об всем. Не беспокойся, я никому ничего не скажу.
- Нечего говорить, - хрипло выдохнула я, - совершенно нечего.
И это могло стать чистой правдой.
Ригерт ушел, а Фелиция снова занялась мной. Она решила поменять повязку на плече, бинты присохли к краям раны, пришлось отмачивать. Потом она перебинтовала мне запястья, ее пухлые пальцы ловко порхали, управляясь с полосками чистого полотна. Я, уже по привычке, прикрывала глаза, чтобы не видеть болячку у нее на руке. От одного вида постоянно трескающейся коричневой корки меня начинало подташнивать. И почему Фелиция не забинтует ее? Настолько привыкла? Но раньше… ничего такого я не замечала.
- Вечереет, - бодро сказала женщина, - кто сегодня у тебя дежурит?
Я пожала плечами.
- Может быть, Альберт?
Полные губы Фелиции растянулись в улыбке.
- Хороший мальчик. Он тебе нравится?
- Нравится.
- Я, когда на него смотрю, молодость вспоминаю, - голос лекарши сделался сладким до приторного, - конфетка, а не мальчик. Если понадобится снадобье от беременности, ты знаешь, у кого его брать.
- Спасибо, - я покорно кивнула, не желая ее разубеждать ни в чем. Пусть себе.
Мы были совершенно одни в лекарской палате. Я сидела, опираясь спиной об изголовье. Сквозь окно на пол падали розоватые лучи заходящего солнца, рисуя светлую дорожку по серому камню. Фелиция, подхватив таз с водой и старыми бинтами, направилась к выходу, и там едва не столкнулась с мастером Бристом. Шустро шмыгнула в сторону, потому что Брист вошел широким шагом, ворвался подобно темному вихрю. За ним процокала каблуками миниатюрная женщина средних лет, одетая роскошно, даже немного вульгарно. Я никогда не понимала, как можно носить платья с таким глубоким вырезом, что, казалось, грудь сейчас из него вывалится.
Я непонимающе уставилась на Бриста: мужчина улыбался, темные глаза довольно блестели. В общем, он имел такой вид, как будто только что проделал весьма важную и нужную работу. Или вырезал из дерева очередную спинку для стула.
- Ильса, - сказал он, продолжая улыбаться, - угадай, кого я к тебе привел?
И небрежным жестом пригладил седоватые волосы.
Оба они – наставник и незнакомка – остановились у моей кровати. Я мазнула взглядом по женщине. Роскошная, конечно, дамочка: в темно-синем бархате и кружевах, на каждом пальце по драгоценному перстню. И черные волосы уложены в сложную прическу, только тщательно завитые локоны по бокам обрамляют красивое породистое лицо. Аристократка, тут не ошибешься. Но зачем она здесь? Новая целительница? Так, вроде бы, не помираю…
Я пожала плечами, глядя на Бриста. И высказала предположение:
- Это новая целительница, мастер Брист?
Неожиданно плечи женщины мелко затряслись, как будто моя догадка ее рассмешила. Но, стоило глянуть на ее лицо, стало ясно, что она попросту плачет. Веки покраснели, и по старательно напудренным белым щекам покатились первые слезинки.
- Это герцогиня ар Мориш ар Дьюс, - глухо произнес Брист, и в его голосе мне почудились брезгливые нотки.
- А, - я встретилась взглядом с герцогиней, - вы из-за Тибриуса приехали? Ну, так я ему ничего дурного не делала. И сказать мне ровным счетом нечего.
Взгляд у нее был… совершенно больной. Безумный. Зрачки почти поглотили радужку, и там, в этой темноте, бесновались такие страсти, что мне сделалось не по себе. Герцогиня всхлипнула, затем, словно опомнившись, быстро вытерла щеки кружевным платком. По палате поплыл аромат дорогих духов.
- Ильсара, - строго сказал Брист, - герцогиня приехала не к Тибриусу, она понимает, что несколько опоздала с воспитанием сына. Она приехала к тебе, потому что…
- Моя девочка! – вдруг просипела женщина, падая на колени перед кровать, - моя кровиночка!
- В общем, Ильса, это твоя матушка, - подытожил мастер Брист.
Еще раз глянув на герцогиню, подмигнув мне, он круто развернулся на каблуках и пошел прочь, оставив меня с этой явно не совсем нормальной дамой, которая вдруг вообразила, что у нее есть дочь, и что эта дочь – я.
***На Бриста стоило обидеться за то, что оставил меня наедине с герцогиней, которая, похоже была не в себе. Сперва она ощупывала меня, как будто впервые видела, так умоляюще заглядывала в глаза. Я терпела, и только, когда она меня схватила за прокушенное плечо, зашипела от боли.
- Моя девочка, - бормотала она, – нашлась!
Женщина тихо всхлипывала, сглатывала слезы, то и дело промокала их платком, и черная краска, которой она подкрашивала ресницы, тоже потекла, размазалась уродливыми пятнами вокруг пронзительно-синих глаз – таких же, как у Тибриуса.
- Послушайте, - выдавила я, - мне кажется, вы ошиблись.
Герцогиня попыталась улыбнуться, но получился вымученный оскал.
- Девочка, мое сокровище…
- Да ну с чего бы мне быть вашим сокровищем, - буркнула я.
Женщина вздохнула и погладила меня по щеке – мягко, нежно… но я бы предпочла, чтобы так меня гладил Винсент, а не эта совершенно незнакомая мне дама.
- Ваш наставник представил мне неоспоримые доказательства того, что именно тебя подбросили на порог деревенского дома, - сказала она, все еще заглядывая мне в глаза.
- И… какие же?
- Пеленки. Пеленки с нашим гербом, - она всхлипнула и судорожно выдохнула, - та женщина… она их, оказывается, хранила как приданное своей дочери. Дорогое белье не выбрасывают… Ильсара. И она же рассказала мастеру Бристу, что именно тебя она нашла в этих пеленках. Моя бедная девочка! Сколько ты натерпелась…
Я уставилась на нее. Ну не может же быть этого! Просто не может!
- Подождите… не знаю, как вас зовут, герцогиня…
- Мама, я твоя мама, - запинаясь, подсказала она и схватила меня за руку. Как назло ,именно там, где кожа была свезена кандалами.
- М-м-м… - я споткнулась об это, казалось бы, самое простое слово. Я не могла его сказать этой женщине.
- Так вы… Вы правда уверены в том, что я… и Тибриус… и вы…
- Ты - моя дочь, - твердо повторила она, - теперь, когда я смотрю на тебя… Ты – вылитая я двадцать лет назад. Вот, посмотри.
Она засуетилась, достала откуда-то медальон на цепочке, раскрыла его и подала мне. Там оказалась миниатюра, где была изображена… Ну, не я, конечно. Но девушка, очень на меня похожая. Те же глаза, тот же нос, те же скулы. Великие Все!
В груди стремительно разливалось пламя, грозящее перерасти в бушующий вихрь. Неожиданно, н-да. Герцогиня! Оказывается, я – герцогиня, вернее, была бы ей, если бы не частица духа Пробуждения, во мне застрявшая!