Малина для оборотня (СИ)

– Вроде того, – не знаю, как я удержал голос. – Что думаешь?
– А что думать? Как я могла ожидать от него такого?! Лё казался самым милым и спокойным в вашей семье, а потом раздевает меня! Ещё и чувства приплёл! Мама твоя вместо того, чтоб успокоить сынулю, говорит гадости!
– Ч-что? – по спине будто плетью хлестнули. – Погоди, он сделал это против твоей воли?
– Не знаю как у оборотней, но у людей если говоришь «отвали, ты не в моём вкусе», не зажимаю тебя на постели, пытаются раздеть и одновременно предлагают свадьбу, потому что с альфой мне точно не светит, – Алина фыркнула.
Я смотрел в голубые глаза и пытался решить, чего хочу больше: убить Лё, устроить матери знатный скандал и запретить появляться в Мунисе под страхом смерти лично от меня или объявить свадьбу прямо сейчас, чтобы показать, насколько именно ей «не светит» с альфой.
Отец учил считать до десяти, когда эмоции переполняют. Нужно взглянуть на ситуацию иначе. Очевидно, что подавление для Лё слишком смело. Он огрызается, но действия… в них явно ощущалось влияние мамы. Эта женщина заставила отца сидеть на задних лапках, что говорить про Лё. Не сомневаюсь, у него полно претензий к младшему, но более успешному брату. Додумать не успел, потому что мысли о счастливом будущем вспыхнули с новой силой.
– Давай связанное с альфами, обсуждать со мной? Знаешь, что мама сказала мне? Что вы поболтали «по-женски», и ты призналась, будто без ума от Лё, а со мной только из-за обещания. Ну и чтоб наш дом не вырезали. Мол, я должен уступить, не мешай чужому счастью. Классно, да?
– Без ума я с рождения, – Алина медленно покачала головой, а после вытащила из кармана подаренное кольцо. – А моё счастье – вот.
Она надела его на тонкий безымянный палец. С меня будто тугой ошейник сняли. Тело стало очень лёгким.
– Ты подписала приговор. Тебе светит с альфой как минимум до моей смерти и мне плевать кто, что и какими словами говорит, – я сел перед ней на ковёр. Пальцы подрагивали, когда я дотянулся до руки Алины и прижал тыльную сторону её ладони к губам. Как вышло, что моя жизнь перевернулась за такой короткий срок? Или она была перевёрнута, а сейчас встала ровно? – Если это ещё одна галлюцинация, я отказываюсь просыпаться. Столько мыслей... Я много сказать хочу, но кроме «люблю тебя», ничего не могу сообразить.
Алина улыбнулась и, невозмутимо устроившись на моих коленях, закинула руку мне за шею.
– Как сказал Макс, тогда можешь помяукать, если выть не собираешься.
Сейчас я готов даже мяукать, но вместо этого притянул её к себе и поцеловал. Алина ответила горячо и сладко. Её ладонь скользнула вверх по спине, а после пальцы вплелись в волосы на затылке, притягивая ещё ближе.
Внутри поднималась волна жара, но я сдерживал себя. Сегодня, перед обращением лучше не позволять лишнего. У нас ещё будет время на воплощение всех мечт. Сперва я должен выиграть.
  
Глава 52. Ритуал
 
Самая спокойная ночь в жизни. Алина мирно спала, закинув ногу мне на бедро, а я просто лежал и прислушивался к звукам Муниса.
Когда красные переливы северного сияния потеряли цвет и расплылись по звёздному небу беловатой рябью, в дверь постучали. Алина вздрогнула, прижавшись ко мне, но в комнату вошёл отец.
– Дрыхните, – прищурился он и бросил на кровать свёрток. – Умывайся и надевай. На всё десять минут.
– Мне снова восемь?
– Будешь скалиться, заставлю ещё кровать застилать по-армейски.
– Ботинки натирать?
– Девять, Марк.
Вздохнув, я посмотрел на невесту. Почти жена. Если переживём сегодняшний день, станет официально, осталось родителям её понравиться. Не знаю, как я это сделаю, удерживая Мунис от саморазрушения, но мы что-нибудь придумаем.
Отец не сразу сообразил, что ему не рады. После красноречивого кивка соизволил выйти на балкон, заявив, что будет ждать в Алинином кабинете, где она не ночевала.
– Ещё поваляешься? – поцеловал её в висок.
– Не-не. А то и меня заставят застилать кровать по-армейски, а я не умею, – добавила она шёпотом и сев, свесила ноги на пол.
 
Сонная, с торчащими в разные стороны волосами и по-детски широко зевающая. Милая и самая красивая в мире. Сознание цепляется за эти мелочи. Простое утро, совместный быт. Почти нормальная семья.
Я первым ушёл умываться, а когда вернулся в комнату, услышал, как Алина болтает с кем-то, на балконе. Левая нога согнута в колене, а моя футболка задралась, обнажая соблазнительные ягодицы в белых трусах с рисунком медведя.
Смотрел бы до вечера, но чувство ответственности напомнило о Мунисе. Я дошёл до оставленного отцом свёртка. Внутри простые грубые штаны со рваным краем и рубашка «декольте до пупка». По рукавам и вороту тянется широкая вышивка с хитроумным руническим узором.
– Нет, булава тебе, – услышал я продолжение разговора. – Ты же гном.
Под балконом раздалось обиженное фырканье Макса, и Алина рассмеялась.
– Ладно-ладно, будем вдвоём прекрасными эльфами. Ты собирался ушки поискать, помнишь?
– Максимус, – раздалось грозное рычание отца. – Мы с тобой говорили насчёт общения с волчицей. Марш на уборку территории.
Алина резко сползла обратно и смущённо поправила футболку.
– Не ругайте Макса, это я его позвала.
Внутри кольнула ревность. После Лё я долго не успокоюсь. Надо решить, что с ним делать, но сперва восстановлю в Мунисе адекватность.
– Марк собрался? – сменил тему папа. – Тащи во двор.
– Да, – буркнул я, завязывая шнурок на штанах. – Зайди позавтракать, целый день ходить. Сомневаюсь, что сейчас будет что-то интересное.
– А ты будешь? – Алина поспешно зашла в комнату.
– Мне голодать, – рассеянно поправил вырез на рубашке. – Как перед операцией в больнице.
Алина вздохнула и развела руками:
– Тогда и мне. Солидарность и всё такое. Глядишь, платье на размер меньше натяну.
Дождавшись, когда Алина умоется и оденется, мы вышли на задний двор.
– Алинёнок!
К ней подбежал Макс и что-то зашептал на ухо, после чего они громко захихикали. Внутри неприятно кольнуло, но от размышлений отвлёк Ян. Я вышел в круг, обозначенный шалашами костров. Стая здесь, старшие члены ближе к центру. Я заметил, что Макс посадил Алину справа от меня, в дальнем ряду. Далековато. Если что начнётся... Впрочем, что случится, когда вся стая здесь? В последние дни я стал нервным.
Вышел в центр круга и медленно запрокинул голову. Белый диск луны перечёркивали полупрозрачные всполохи сияния. Ночь необычная.
Старшие волки начали петь. Низко, неразличимо по смыслу. Рычащие горловые звуки разбавили удары барабана, но я не видел, кто играл. Голоса набирали силу, присоединялись следующие ряды и, казалось, с каждым новым словом воздух начинал вибрировать. Ветер, будто обрёл волю и обернулся вокруг пальцев. Звуки размазались и стали вязкими. Я почувствовал, что стоять сложно. Откуда-то я знал, что могу сесть, так правильно. Странно.
Опустившись на колени, я выпрямил спину и снова поднял голову. Слишком глубоко ушёл в состояние полутранса и не заметил, когда вокруг появились обращённые члены стаи. Шерсть мокрая, на землю капала кровь, судя по запаху. У каждого в пасти висел мешочек, из которого сыпалось пшено, смешиваясь с кровью и землёй.
Сейчас главное не свалиться в обморок, иначе испытание считается проваленным. Голова гудела всё сильнее. Внутри скалилось желание рявкнуть, чтобы все заткнулись, но, я чувствовал, что прекращать ритуал нельзя ни при каких обстоятельствах. Нужно терпеть.
Гул становился болезненным. Не знаю, сколько волков присоединились к песне, но в этом гортанном рёве я слышал голоса, которые могли принадлежать предкам, когда Мунис ещё не прятался в аномальной яме, а оборотни беспрепятственно ходили по Яви. Когда стены домов обогревало солнце, и когда люди боялись нас настолько, что предпочитали ублажать, хотя никто их не просил. Мне казалось, я чувствую запахи из далёкого прошлого. Бессчётное множество оборотней, живших и умерших в Мунисе.