Время перемен (СИ)
— Но, Патрик… Он Аркан!
— Да хоть сам черт! Свобода, орра!
И два таких же худющих жилистых молодых человека шагнули вперед:
— Дайте и нам оружие! За свободу, на погибель гёзам!
Последовав примеру орра-южан в ряды дружины молодого Аркана вступили еще полдюжины человек. Каждый из них получал клинок — в основном широкие фальчионы, какими были вооружены надзиратели, и факел.
— Пусть Кон Ките горит, и пусть на других островах увидят пламенный привет от Аркана! Бар-ра! — крикнул Оливьер и выросший численно отряд под черным знаменем, с которого скалился Красный Дэн, устремился к поселку.
* * *Надзирателей выловили и перебили за пару часов. У них не было шансов — застигнутые врасплох, гёзы не успели объединиться, и были разгромлены по частям — прямо на рабочих местах. Кое-где, например в коптильне, увешанной морской рыбой, рабы едва увидев освободителей, в числе которых были и их товарищи по несчастью, сами нападали на своих мучителей. Двоих самых ублюдочных гёзов невольники до смерти забили копченой рыбой!
Специалистов, не замаравших себя жестоким отношением к рабам, заперли в развалинах молельного дома, хотя кое-кто из них не избежал побоев. Бараки, склады и домишки горели, всё ценное движимое имущество и продовольствие перетаскивали на корабль те из рабов, которые в силу робости или по иным причинам не рискнули примкнуть к команде «Каракатицы» и поддержать мятеж. Они должны были остаться на острове — ожидать хозяев.
Новых дружинников приводили к присяге — точно такой же, как и у остальных. Даже подъемные Рем выплачивал тут же, у трапа каракки, но при этом доля в добыче полагалась только со следующей схватки. Помимо трёх орра-южан, проявивших себя в бою как бесшабашные удальцы, и их товарищей со стройки, значительную часть пополнения составили рабы-коптильщики. Бывшие обездоленные бродяги без роду и племени, попавшие в лапы к вербовщикам где-то на просторах Запада, они в появлении на острове молодого Аркана увидели Божий перст, и намеревались использовать этот шанс изменить свою жизнь.
Наотрез отказались служить в дружине бывшие военные моряки — оптиматы, хотя с надзирателями они сражались яростно.
— Берите какой угодно баркас и катитесь к черту! — убивать этих людей или заточать их в трюме Рему с души воротило.
А еще — они могли рассказать кому следует о его подвигах. Сам факт, что младший Аркан снова громит Низац Роск и набирает дружину, должен был отвлечь часть сил дю Массакра и Закана от войск отца и Децима. А там и Разор с вольной компанией подтянется…
— Мы потеряли троих, но набрали двадцать восемь человек! — отрапортовал Шарль, получивший временную должность сержанта. — Что, маэстру баннерет, теперь наведаемся на Сэн Ракё?
Рем задумался. С этой волшебной дудкой можно было провернуть подобный фокус, но велик был риск наткнуться на боевые галеры гёзов! И если в открытом море «Каракатица» легко ушла бы от них, то в гавани…
— Не стоит искушать судьбу. Мы еще вернемся сюда в силах тяжких, и не оставим от этого рассадника пиратства камня на камне… Но это — дела будущего. А сейчас — курс на восток, маэстру!
Ирвинг на сей раз выдул из дудки развеселую кесарянку — на его запястье уже болталось с десяток заколдованных Сибиллой ниток, и репертуар мелодий постоянно расширялся. Паруса наполнились волшебным ветром, и «Каракатица» мчалась к горизонту, оставляя за собой пепелище и берег, полный виселиц, на которых в полном соответствии с аркановской привычкой болтались мертвые тела гёзов с табличками, где крупными буквами были написаны их преступления. «РАБОТОРГОВЕЦ, ИСТЯЗАТЕЛЬ, ПИРАТ…»
Рем замер на корме, пытаясь представить, как скоро снова увидит эту гавань, и какие обстоятельства будут этому сопутствовать. Получалось не очень: в голове после скоротечного боя было пусто, да и мышцы слегка ломило от усталости.
— А-хм, вот еще, маэстру баннерет… — один из сержантов-абордажников — Шарль — терся рядом. — Там этот, Патрик Доэрти, всё порывается вам что-то сказать… Какая-то личная просьба или вроде того, не знаю даже.
— Он присягу принес? — глянул на него Рем.
— Принес, — откликнулся Шарль.
— Договор подписал?
— Подписал.
— Маэстру сержант, то есть мой дружинник имеет ко мне дело, и вы сомневаетесь — допускать его или нет? Допускать в любое время дня и ночи, а там уж сам я рассужу, стоило оно того или нет, и покараю или облагодетельствую — на собственное усмотрение!
Все вокруг это слышали, и южанин Патрик, носящий славную фамилию Доэрти, тоже. Поэтому он в пять шагов пересек палубу, опустился на одно колено и склонил голову:
— Маэстру баннерет, я обязан вам жизнью и свободой и клянусь отдать свой долг сполна. Мне нечего предложить вам кроме моих рук и клинка — и это в вашем полном распоряжении… Судя по всему, вы человек чести, и не лишенный благородства — я видел как вы поступили с теми оптиматами… Потому смею просить вас о помощи…
— Вы аристократ, маэстру Доэрти? Я слыхал эту фамилию, она известна не только на Юге… И встаньте, Бога ради, вы не слуга мне, а друг и соратник! — Рем не медля протянул руку южанину. — Расскажите, в чем суть дела, и я попробую вам помочь, как и подобает сеньору помогать вассалам — пусть и временным.
Патрик с видимой благодарностью принял руку, встал вровень с Ремом и впился взглядом своих ярких голубых глаз в его лицо:
— Да, маэстру Аркан, я из тех самых Доэрти. Род может и небогатый, но многочисленный и славный, и в нашей храбрости и репутации не смеет усомниться никто от Последнего моря до Зеленого! Однако, случилось несчастье: наследника главной ветви рода — моего старшего кузена Финеаса, и других моих родичей командор Зипелор забрал на свой корабль гребцами. У проклятого пирата две сорокавесельные галеры, и он всегда нуждается в людях… Я был ранен, и потому остался на острове, а вот Финеас, и Шимон, и Лиам и другие достойные орра — там, в вонючем трюме…
— Вы хотите освободить их? Взгляните — у меня есть эта каракка, и меньше сотни людей. Это не так уж много, верно? Но если вы, маэстру, предложите внятный план — то почему бы и нет? Мне тоже нужны люди, и я уж точно не собираюсь обращать их в рабов…
— Я слышал разговоры надзирателей, — неуверенно проговорил Доэрти. — Зипелор прислал почтовых птиц, обещался быть на Кон Ките к полнолунию…
— А полнолуние у нас…
— Завтра, маэстру баннерет.
Аркан задумался. Дело было рискованным, и в этой связи сожжение Кон Ките выглядело настоящей глупостью — но повернуть время вспять и исправить содеянное было невозможно. Главный вопрос звучал так: наведается ли на остров кто-нибудь раньше загадочного Зипелора?
— Ирвинг! — наконец решился Рем. — Меняем курс! Возвращаемся на Кон Ките!
XXIII
Перемазанный сажей и потому — похожий на черта, Рем скорчился в три погибели на пепелище какого-то лабаза и глядел на гавань Кон Ките, куда заходили одна за другой пиратские галеры. Тридцать весел — это значит две смены гребцов, то есть минимум шестьдесят невольников. И еще примерно пятьдесят-семьдесят гёзов. Скорее — действительно около полусотни. Аркан делал рассчеты, опираясь на знание того, как была устроена команда Красного Дэна Беллами. Больше людей — это потеря дальности плавания и автономности, необходимость грузить продовольствие и пресную воду, и другие припасы, то есть — отнимать место у желанной добычи!
Жертвы гёзов: купеческие и рыбацкие суда, и прибрежные поселки — редко могли выставить более пары дюжин бойцов, обычно как попало вооруженных и снаряженных. Откуда командору Зипелору было знать, что здесь, на его базовом острове, скрывается несколько десятков готовых к драке воинов?
Уничтожить гёзов по частям — такой был план Аркана. Создать подавляющее превосходство в конкретной точке и в конкретный момент времени — вот один из ключей к победе! Об этом свидетельствовали все трактаты по истории и военному искусству, читанные в Смарагдском университете и библиотеке родового замка. Да и личный опыт говорил о том же: именно так они разгромили Малую гряду Низац Роск на красном корабле, именно так одолели фоморов и одержали верх над Туони.