Время перемен (СИ)
— Откуда такая кровожадность, милая? — Рем искоса глянул на девушку, волей-неволей перенимая ее игривый тон. — Возьми я в руку шпагу — и кто-то мог бы помереть сегодня. А так — набьем друг другу морды, и разойдемся. В конце концов, Негодяй и вправду сожрал его шляпу, и если мордобой сделает день почтенного Джошуа Буттера немного более приятным — то ради Бога, я готов предоставить ему такую возможность.
Сайа чмокнула баннерета в кончик носа и указала пальчиком ему за спину: Буттер приближался.
— А-а-а-а, мерзкий хозяин мерзкой лошади! — Джошуа увидел противника и погрозил ему кулаком. — Любитель жевать чужие шляпы! Я взгрею тебя сегодня как Бог черепаху!
Аркан едва не расхохотался. Пойдет теперь гулять история про то, что это именно он, а вовсе не дурной жеребец жрал шляпу популяра! Взглядом он высмотрел Флавиана и двинулся к нему через толпу.
— Мое почтение, сударыня, — поклонился священник и представился: — Флавиан, смиренный странствующий слуга Божий. Ну что, поможем этому оболтусу разоблачиться?
Снять кожаный доспех — дело муторное. Слишком много застежек и завязок! В одиночку Рем провозился бы долго, но втроем — управились довольно споро. Представитель Торгового Совета жестом пригласил бойцов на площадку:
— Итак, маэстру, вы готовы примириться? — спросил он.
— Да, безусловно, — кивнул Рем, хрустя костяшками пальцев и шейными позвонками. — Готов оплатить стоимость шляпы, съеденной моим жеребцом, и принести свои извинения.
— Никакого примирения, пока я не пройдусь по роже этого шляпоеда! — Буттер разве что копытом не бил от нетерпения.
— Что ж, все слова сказаны, условия известны — бой на кулаках до первой крови! Использовать любые подручные предметы запрещено, ногами лягаться тоже не рекомендуется. Кулаки — значит кулаки! Бой!
Джошуа издал истошный вопль, дыхнув на Аркана кислым пивным перегаром, и ринулся в атаку. Его руки, подобные свиным окорокам, так и мелькали, Рем только успевал ставить скользящие блоки и уклоняться, отступая.
— Дерись, мерзкий шляпоед! Дерись, твою-то мать! — бисеринки пота выступили на рябом лице и мясистом теле маэстру Буттера, его дыхание начало сбиваться, и наконец он остановился, воздев кулаки к небу: — Трус, презренный аскеронский трус! Дерись со мной! Хэ-э-э…
Он с шумом выдохнул и с подозрением уставился на Аркана. Тот медленно приближался, вперившись взглядом в переносицу противника. Рему чертовски хотелось потереть предплечья — им здорово досталось. Но приходилось терпеть.
…«Кулачный бой сродни фехтованию»,- говорил когда-то давно старый штатный инструктор замка Аркан по смертоубийству. — «Ваши кулаки — это две рапиры. Ваша тактика — уколы. Быстрый выпад! Ударил — моментально отдернул руку! Множество жалящих уколов — вот так: раз-раз-раз». Кулаки матерого вояки мелькали, и деревянная макивара содрогалась, а из стены сыпалась штукатурка…
— Маэстру Буттер, последний раз прошу у вас прощения и предлагаю купить вам любую шляпу на выбор! — процедил сквозь сжатые зубы Рем.
— Дерись, трусливое дерьмо! — ответ был всё тем же.
— Ху-у-у-у… Раз-раз-раз! — длинные руки Аркана были куда тоньше буттеровских, но — ни разу не слабее.
Огрубевшие за месяцы гребли ладони, перевитые крепкими мышцами и тугими жилами предплечья, рельефные бицепсы — он вовсе не выглядел хлюпиком, даже в сравнении с плотным и широкоплечим противником! Мощные и быстрые удары один за другим обрушились на торс и верхние конечности популяра, и теперь Джошуа пришлось кряхтя и пыхтя отступать. Рем бил коротко, резко, используя в основном левую руку — раз-раз! Правая ждала своего часа, выстреливая в моменты, когда Аркану казалось, что Буттер открылся.
Наконец, рябой пришел в совершенное бешенство, и ринулся вперед очертя голову. Аркан почти танцевальным полупируэтом уклонился от яростного натиска и — бам! Крепко приложил популяру по уху!
— Ау! — тонким голосом сказал тот и ухватился за разбитую мочку.
— Бой окончен! — выкрикнул представитель Совета. — Первая кровь! Все претензии считаются исчерпанными.
— Ты меня вздул, парень! — удивленно проговорил Буттер. — Ты вздул Главу Торгового Совета Ярмарки Дымного Перевала, слышишь? Скажи-ка мне свое имя еще раз, чтобы оно вошло в историю!
Молодой аристократ подошел к своему уже бывшему противнику, склонился к его здоровому уху и прошептал, тихо-тихо, чтобы никто больше не услышал:
— Рем Тиберий Аркан, из Арканов Аскеронских.
Глаза Джошуа Буттера стали круглыми и он сначала нервно сглотнул, а потом широко улыбнулся:
— Тогда мне совсем не стыдно! Слышите все? — Глава Совета повысил голос. — Рем из Аскерона — отличный парень, и плевал я на шляпу, у меня сотня шляп! Сегодня вся ярмарка может выпить по кружке за мой счет!
— Е-е-е-е-е! — местная публика была в восторге.
Аркана хлопали по плечу и поздравляли. Ему с трудом удалось протиснуться к Сай и Флавиану, и он тут же принялся одеваться.
— Ты куда-то торопишься? — встревоженно проговорила девушка.
— Помнишь оборванцев с синими лицами, которые напали на нас по пути? Я видел пару таких же размалеванных ребят в толпе во время поединка. Предупредим Бурбиса и Гавора — дело-то нешуточное!
* * *— Но-овые синелицые,- нахмурился Микке. — Они набирают всё больше влияния. Я поду-умал, что это совпадение, когда увидел синюю гли-ину на разбойниках. Но-о-о…
По всему выходило — культ старых северных божеств, жестоких, алчущих жертв и подношений, поднимал голову. Почитатели громовержца-Перкунаса, морского старца Ахти и владыки подземного мира Туони бродили по городам и весям саами и проповедовали — словом и делом. Говаривали даже: синелицые могли творить чудеса! Не все — лишь некоторые из них. Язычники были против идеи бывшего туомарри Вилле Корхонена устроить религиозный диспут. Они угрожали расправиться с любым служителем Единого Бога, который захочет пересечь границу северных провинций — по суше или по морю, не важно.
— Оптиматы, популяры, а теперь еще и язычники, — улыбнулся Флавиан. — Я совершенно точно должен попасть на диспут! Во имя Господа нашего, Творца миров, Владыки Света, Огня и вечной жизни!
Гавор Коробейник привстал в фургоне, оглядываясь:
— Тише, тише… Вокруг нас могут быть соглядатаи! Каков же план действий?
— Очень простой план, — Рем разложил карту. — Нам нужно послать гонца в Аскерон, чтобы его высокопервосвященство отправил на Плато Семи Ветров подкрепление — священников и зилотов. Если синелицые и вправду творят чудеса… Будем называть вещи своими именами — мы снова можем столкнуться с химерами. Или — с эгрегорами, как будет угодно. Я имел такой опыт, и больше не хочу драться с этой дрянью в одиночку. Кажется — с этим должны разбираться специалисты. Я, конечно, верю в способности Флавиана, но поддержка не помешает, верно?
— Верно, — кивнул молодой священник. — Тем более, после того как диспут закончится, мы должны будем развернуть миссии в каждом крупном поселении, и послать проповедников учить и лечить по всему Северу. Времени терять нельзя — один раз на нас совершили нападение… Будут и еще.
Он, похоже, не сомневался в итогах религиозных дебатов, и такая его уверенность передавалась и остальным. Рем ткнул на карте пальцем в дорогу от Плато до Перевала:
— Нам нужны будут здесь свои люди, поэтому, Гавор, ты остаешься на ярмарке. Это не обсуждается. Связь, логистика… Закупишь провиант, лошадей, наладишь контакты. Свяжешься с Разором и матушкой. Я, Микке и Флавиан — едем дальше на Север, в Байарад.
— И я, — сказал Эдгар, и его лицо снова стало напоминать рыбью морду. — Это не обсуждается. Приказ господина.
— И что теперь? — Гавор Коробейник растерянно замотал головой. — Если мы отправим Целера или Транкила — то я останусь здесь с одним помощником! И втроем тяжко придется, а так — точно напортачим… Где нам искать гонца?
Рем задумчиво откинулся на борт фургона:
— Есть у меня одна кандидатура…