Дым Чары (СИ)
Ощутил пацан это не сразу, потому что всё ещё пялился на оберег. Но, едва понял, что произошло, вскинул глаза уже на Арину.
— Ты!.. — начал он и, изо всех сил прижимая к себе оберег, вскочил со скамьи, чтобы приблизиться к Арине. Заглянул в её сумку, которая всё ещё была открыта, и сел рядом, испуганно и с надеждой глядя на девушку. — Ты умеешь?!
Девушка убрала сумку на другую сторону от себя, и пацан сел ещё ближе, уже встревоженно глядя на неё.
— Умею, только вижу плохо. Приходится долго смотреть, чтобы увидеть.
Для посторонних, которые могли бы слышать их, разговор, наверное, выглядел разговором двух сумасшедших.
Пацан, видимо, не знал, с чего начать, но продолжал смотреть с надеждой.
— А ты? — в свою очередь спросила Арина. — Ты давно с этой штукой… на голове которая была, ходишь?
Он отвернулся и безэмоционально сказал:
— Недавно.
Судя по паузе, говорить о дымчатом облаке ему не хотелось. Арина только открыла рот спросить, насколько недавно, как вдруг догадалась, почему он ответил коротко.
— Это не первая, — утвердительно сказала она. — Первую ты всё-таки… — И замолчала, сама отвернувшись к дороге, чтобы не смущать его.
— Видела, да? — всё так же не глядя, спросил он. — Ну да… Так и есть. Я же не знал, что так будет. Я видел… Когда думал о том, чтобы избавиться от этой дряни, передать её кому-то, она тут же тянулась туда… Я думал — она просто перепрыгнет с меня… И я попробовал. — Он прижал оберег к груди и сморщился, как от боли. — Попробовал направить… Это машина была, — шёпотом проговорил он… — Я же не знал, что так будет… В столб въехала… Легковушка. Один человек был… — Он содрогнулся, заново переживая тот случай.
Она не знала, что ответить на такую откровенность. Но внезапно вдруг кое-что сообразилось, и пришлось спросить:
— То есть ты избавился от первой дряни — и вторая сразу появилась?
— Ну… Не сразу. — Он поднял на неё глаза. — Я Костя. Костян. А ты?
— Арина.
— Арина… Как у Пушкина? — спросил он и тут же забыл о праздном вопросе, потому что его волновало другое. Он поднял оберег и умоляюще спросил: — Арина, а теперь эта дрянь ко мне больше не будет лезть? Ну скажи — не будет!
— Обычно больше не лезут, если оберег останется на руках, — ответила она — и проследила за его взглядом, застывшим на женщине, которая собиралась переходить дорогу. — Ты что?
— А ты не видишь? — хмуро откликнулся он. — На ней тоже…
— Ты так легко увидел, — уважительно сказала она. — У меня не получается… — И с печалью глянула вслед женщине. Хотелось бы помочь, но… Не приставать же с просьбой посидеть рядом, пока плетётся оберег. Ещё сочтут за дуру, как было разок, — и то ещё хорошо. Могут и грязью облить, наорать…
— Зато ты умеешь избавляться от этой дряни, — вздохнул он. — Смотри… У неё другая форма, к сердцу лезет…
От слов Костяна снова пахнуло могильным холодком, хотя девушка так и не успела разглядеть облако вокруг неизвестной женщины, разве что воздух возле неё знакомо закривился, начиная образовывать дымные круги, как от сигареты.
— Не успею сплести, — прошептала Арина, глядя, как женщина неуверенно переходит дорогу.
— А почему готовых не носишь?
— Для каждого человека, попавшего в дымную ловушку, я плету другой оберег.
Костян посмотрел на свой оберег.
— То есть этот только для меня?
— Да. Это кожаный браслет, можешь носить на руке. Единственно… В каждом обереге есть ключ… Кстати, о птичках. Если у тебя дома есть ненужные маленькие ключи — любые! — тащи мне. У меня они улетают на раз. Почему они нужны в обереге — лучше не спрашивай. Я не знаю.
Они помолчали, глядя на людей, ожидающих транспорта на остановке напротив.
— И ты так ходишь и помогаешь, кому сможешь? — задумчиво спросил Костян.
— А куда деваться? — откликнулась Арина. — У нас в доме несколько человек есть… были… нет, есть с облаками. Я смотрела на них из окна и плела. Но один меня обозвал матерно и не взял, когда я подошла, а я испугалась и больше не подходила к ним. Обереги развесила под их окнами, но этого мало. Облака немного уменьшились, но я же вижу, как этим людям плохо…
Пацан внимательно посмотрел на неё, как будто попытался что-то прочитать по лицу, а потом, помявшись, неуверенно спросил:
— Если ты их сразу не видишь, то как?.. Ну, не знаю, как сказать. Как ты их замечаешь?
— Сначала чувствую холод, — объяснила Арина, — а потом смотрю, откуда он идёт. Как с тобой сегодня.
— Я холода не чувствую… И как ты думаешь, что это вообще? Это было раньше или недавно появилось?
— Не знаю, — покачала головой Арина, ощущая беспомощность. — Я их этой весной чувствовала по холоду от людей, но только недавно увидела. Знаю только, что людям помочь можно, но что-то не хочется при этом чувствовать себя дурой или психом. Да и не дают… помочь.
— И ты всё одинаково видишь?
Арина насторожилась. Костян смотрел на неё так, словно знал об облаках что-то большее, чем уже было сказано.
— А ты… — медленно начала она. — Видишь, что они разные? Кроме того, что они лезут… к сердцу?
— Я их дымчарами называю, — угрюмо сказал он. — Ну, типа, как волчара. Первый был просто как дым. А этот — второй, которого ты с меня шуганула, он был с зубами.
На Арину будто ведро со ледышками опрокинули. Пугает?! Или это… правда?
— Получается, ты видишь их более подробно?
— Лучше бы не видел, — буркнул он и дёрнул плечом. — В этом году… В мае у меня началось их видеть. И в первый раз… — Он остановился — то ли зевнуть от напряжения, то ли что другое, но челюсти сильно сжались. — Во дворе нашего дома было. Дымчара сожрал одного старика. Соседа. Тот дядька пожилой был. Любил посидеть на скамейке около подъезда. И этот дымчара подлетел сзади и его как будто обнял. Старик за сердце схватился и упал. Там тётка была, соседка наша, болтала с ним. Она скорую вызвала, но поздно. Я никому не говорил, что видел. Думал — может, показалось. А потом началось… И со мной тоже.
Они снова помолчали, а потом Арина осторожно спросила:
— То есть ты знаешь, что даже твоя голова в дымчаре была?
— Знаю. — Он посидел, посмотрел на дорогу и спросил, совсем как взрослый: — И как теперь с этим жить? Я вижу дымчар на других, но помочь не могу. А уж на себе… А ты… можешь помочь, но тебе не верят. Как? Как жить, Арин?
Он сжал оберег сильно-сильно, а потом опомнился и расправил его.
— Надо же… Нитки, ключ на верёвочке, тряпки, ещё один ключ с колечком, ещё какая-то мелочь… Звенит… И это помогает от них… Всего лишь. Арина, а ты ведьма?
— Костян, я в этом году закончила школу, — пожала она плечами. — Какая из меня ведьма? Только вот… Мне кажется, я знаю ещё одного человека, который видит дымчар.
— И что он говорит? — жадно спросил Костян. — Он кто? Взрослый?
Арина порылась в сумке и с самого дня вынула две газеты.
— Я его в лицо пока не видела. Или — её. Три недели назад прочитала объявление здесь, в этой газете. А в последних двух газетах объявлений не было. Посмотрела в старых газетах за этот год — объявления появились тоже в мае. А сейчас их нет. И я решила, что этот человек уже набрал себе… ну, этих… клиентов. И теперь его все знают. Знают, к кому обращаться, если что. А значит, объявлений больше не будет. Но, если честно, я не уверена, что догадалась правильно. Вот — прочитай! Как ты думаешь, я угадала?
— «Снимаю порчу с признаками головной боли и постоянной тревоги». — Костян прочитал вслух, снова уже шёпотом перечитал, а потом взглянул на Арину. — Если он или она этим занимается как работой, можно находить ему клиентов, а он пусть… По объявлениям всё равно меньше звонят. А если им платить нечем, пусть этот уходит, а ты поможешь. Ты же бесплатно помогаешь! Или научи меня… Взрослым больше верят. Или можно спросить у этого, как быть нам, которые могут помочь, но не… могут.
Они, как-то не сговариваясь (заметила Арина), мгновенно объединились в своём желании заниматься странным делом.