Огонь-создатель, огонь-убийца (СИ)

 — Дария, — представляется та, что марид.
 — Айша, — говорит другая. — Возвращайся к нам, Мая.
 — Что вы тут делаете?
 — Хотели тебя попробовать, — отвечает Дария. — Саид считает тебя вкусной.
 — Саид... — У меня глаза на лоб лезут вместе с бровями. — Кто вы такие вообще?
 — Невесты Саида. — Айша улыбается так, словно видит перед собой торт.
 — Невесты... — одними губами шепчу я. — У него... сколько невест?
 — Четыре, — говорят одни одновременно.
Я стаскиваю пижамную майку через голову.
 — Умница. — Хвалит меня Дария, призывно хлопая рукой по постели между ними.
Она неверно истолковала мой жест, я хватаю своё платье со стула и тут же его натягиваю.
 — Куда это ты? — Айша перестаёт улыбаться и смотрит настороженно.
 — Проветрюсь, раз уж поспать не дали, — бурчу я в ответ и щурюсь в поисках своих балеток.
 — Покорми нас, — просит Дария.
Хорошо, что просит. Они могли бы меня просто заставить, хоть это для них противоестественно. С другой стороны, ласки сексом не считаются, так что если принудят остаться тут с ними, то это и нарушением их правил не будет. Поэтому меня из спальни как ветром сдуло. В холле все так же сидит ибар.
 — Далеко? — Он преграждает мне путь.
 — В корчму.
Я пытаюсь его обойти. Куда там!
 — Иди спать.
 — У меня на кровати две из четырёх невест Саида, которые меня только что раздели. Там не поспишь.
Ибар никак не реагирует на мой словесный выпад. И я готовлюсь сказать что-то ещё, но тут в наши апартаменты входит гений. Первое, что я хочу сделать, — это наброситься на него с обвинениями, что разболтал обо мне своим невестам. Но потом замечаю, что вид у него какой-то взъерошенный, уставший, затасканный, сказала бы я, не будь он джинном.
 — Спасибо, — говорит Саид ибару.
Тот кивает в ответ и покидает нас. После чего гений оценивает мой наряд.
 — Тут на улице небезопасно для таких, как ты. А ночью тем более.
 — Я заметила, — складываю руки на груди и воинственно хмурюсь.
Он делает жест рукой, приглашая меня объясниться.
 — Тут твои невесты.
 — Да. Я их позвал для помощи. Какие-то проблемы?
 — Проблемы? — Я начинаю закипать. — Они меня раздели, пока я спала.
Джинн сперва хмурится, а после начинает ухмыляться.
 — Смешно ему! — Я подхожу ближе. — Меня тут едва не трахнули без разрешения. Вот в этом и проблема!
И, едва сказав это, я ощущаю всю глупость происходящего. Несколько дней назад сама ему себя предлагала. А теперь невинность изображаю. Ага.
 — Я переночую со своими.
 — Нет. — Саид перехватывает меня и кивком указывает на выход. — Идём.
Едва мы выходим на ночные улицы Брожа, я понимаю, насколько хороша шумоизоляция в этих простых на вид домах. Внутри не слышно ни единого звука, хотя на освещённых улицах гам. Едва ли не карнавал! Прохожие снуют туда-сюда, говорят, смеются, пьют и едят прямо на улицах. Там и тут мелькают представительницы древней профессии, заманивая, искушая. Я даже замечаю парочку сношающихся за углом одного из домов и замедляю шаг. Они стоят в тени, прижимаясь к стене дома. Он таранит её, задрав пышную юбку, и она охает с каждым толчком. В какой-то момент она приоткрывает глаза, и наши взгляды встречаются. Я, как заворожённая, смотрю на её алеющие щеки, губы, которые девица кусает, и затуманенный от наслаждения взгляд. Ох, как же долго у меня не было секса!
 — Нравится смотреть? — Дыхание Саида касается моего правого уха и кожи под ним, вызывая приятную щекотку по всему телу. Я замечаю, что все это время стояла на месте и пялилась на сношающуюся парочку. Стараясь унять смущение, шагаю дальше. Саид держится у меня за спиной, следуя тенью так тихо, что я уже и забыла, что он рядом.
 — Что такое, Ловец? Никогда не видела, как другие трахаются? — подтрунивает он надо мной. — А на вид такая раскрепощённая.
Я лишь хмыкаю в ответ. А он, похоже, входит во вкус.
 — Что тебя так задело, раз ты решила уйти? То, что тебя хотят трахнуть, или все же то, что не трахнули?
 — Наглость у вашей братии зашкаливает, — бросаю я через плечо и слышу тихий смешок.
 — Почему же? Мои невесты выступают с позиции силы в нашей команде, как и я. Твоя задача — их кормить, как и меня.
 — Кормить — ключевое слово. — Я поднимаю палец. — На секс я согласия не давала.
 — Ах... — тянет он. — А со мной была готова в первый же день?
 — Иди в задницу, Саид.
 — Приглашаешь?
Ох, мамочки! Он сказал это, подойдя ко мне уже с левой стороны, и в этот раз его шёпот обжигает меня, как горячий воздух. Ну почему я так реагирую на него? Это сильнее, чем с Иваром. Даже странно, что я вспомнила демона всего несколько раз за эти дни, и то между прочим.
 — Я тебя посылаю, Саид.
 — Как невежливо.
Да он издевается!
 — Невежливо — это напоминать мне о моем позоре.
 — Тебе стыдно за то, что предложила себя? — Я чувствую изумление в его ауре и даже оглядываюсь, чтобы убедиться в своей догадке.
И уже сама удивляюсь, когда это он опустил мыслеблоки, давая возможность чувствовать?
 — А если бы я взял тебя прямо там, тебе тоже было бы стыдно? — не унимается гений. — Ты бы жалела?
 — Не знаю, — честно признаюсь. — Скорее всего нет.
 — Почему тогда отказала Дарии и Айше?
 — Потому что групповухи не моё.
Эту откровенную беседу надо прекращать.
 — Так, значит, ты моногамна?
Это насмешку я только что уловила?
 — Уж прости, что разочаровала своей ограниченностью!
 — Разочаровала? — И его выдох опять скользит по мне, но уже у основания шеи. — Это заводит, Мая.
А ведь он даже не притрагивается ко мне, но ощущение такое, что нажимает на какие-то нужные кнопки всего лишь словами и своим дыханием.
 — Ты пришёл сюда спасти названого брата, так? — Это моя попытка увести разговор в другую сторону. — Но потребовал у Странников оплату за содействие. Это была манипуляция?
 — Именно, — легко соглашается гений. На то он и гений.
 — Почему я? Есть Ловцы с более мощным полем, чем я...
 — Я не знаю.
Ладно, допустим, он чего-то может не знать.
 — Эксианн сказал, что у тебя ко мне интерес. В чём он заключается, Саид?
 — Я не знаю.
А вот это уже совсем не весело. Не может быть, чтобы гений не знал, чего от меня хочет. Я настолько незначительна в его глазах, что ему даже лень мне отвечать. И это злит. Поворачиваюсь и сталкиваюсь с ним взглядом, язвительно прошипев:
 — А что ты знаешь?
Он смотрит на меня спокойно, аура его пылает тихим голубым огнём, потрескивая электричеством. Ему абсолютно наплевать на то, что я злюсь. Но он же джинн, ещё и принц. Не обязан объясняться перед такой букашкой, как я.
 — Я знаю в совершенстве семьдесят четыре языка. Ещё на двухсот тридцати шести могу вполне сносно провести переговоры и даже писать стихи. Я могу умножать восьмизначные числа в уме и при этом разрабатывать новую технологию для своего народа с целью уменьшения затрат ресурсов. — Он делает глубокий вдох. — А с тобой, Ловец, я ничего не знаю. Поскольку ты, Мая, отключаешь мой разум.
Это он хочет сказать, что настолько меня желает? Или это своеобразное признание в любви, как клубника, которую он мне принёс, сделав тем самым практически невозможное? Может быть, он совсем другое хочет донести, а я не понимаю, потому что он джинн интеллекта, а я всего лишь человек, хоть и прокачанная версия, но разница в понимании мира у нас огромная... Вопросов у меня так много, и все они сводятся к тому, что я вообще сообразить не могу, о чём он. И всего одно слово выпускаю, кажущееся мне уместным в этот момент:
 — Извини...
 — Извини? — Он улыбается, и мне кажется, что его аура сейчас подрагивает так же нервно, как и я от неспособности выразить словами то, что на душе. — Что, если мне это нравится? Что тогда, Мая?
 Я нервно сглатываю. Гению нравится не думать. Мне такое даже в голову не могло прийти, ведь разум — его стихия, его суть. У меня нет ответа на его вопрос. Потому я разворачиваюсь и иду дальше по улице.