Я все исправлю (СИ)

Вступать в дискуссию бессмысленно, поэтому на автомате снимаю подозрительный пузырек.
— Как ваши дела со Стасом? Он у тебя такой интересный мужчина. Вы друг другу так подходите, я прямо завидую белой завистью. Выходные, конечно, вместе проведете?
На удивление Юля замолкает и ждет ответа. Мне не хочется врать так же сильно, как и продолжать разговор. Впрочем, если сразу не расставить все точки над “и”, я буду слушать о нашей прекрасной паре ежедневно.
— Мы расстались, — отрезаю я, надеясь, что собеседнице хватит ума не продолжать разговор.
Глаза Юли округляются.
— Расстались со Стасом? Какой кошмар! Может, просто временная ссора влюбленных? У всех ведь бывает.
— Нет. Мы расстались окончательно, — со всей убедительностью доношу я.
Скорее бы завершить этот нелепый разговор. Отворачиваюсь, чтобы Юля осознала, насколько неуместны дальнейшие расспросы, и встречаюсь глазами с Силиным. Он стоит на кухне и сверлит меня взглядом. Какого лешего он здесь делает? Он что, не вернулся в Москву? Неужели он слышал про Стаса? Нет, не может быть. Хочется провалиться сквозь землю.
Юля замечает директора, мигом забывает о моём расставании и слащаво улыбается:
— Эрик, здравствуйте! Не ожидала вас здесь сегодня увидеть! Давайте помогу вам сделать кофе.
— Доброе утро! Спасибо за помощь, Юля, — девушка расцветает. Шеф подходит ближе. Встает рядом со мной. — Саша, привет!
— Доброе утро! — выпаливаю в ответ, хватаю кружку с готовым кофе и торопливо сбегаю с кухни. Я не могу прятаться от Силина вечно. Или могу?
Пью на рабочем месте горячий напиток, глядя в любимое окно. Сейчас от окна не исходит никакой помощи. Настроение на нуле. Включаю ноутбук. Спустя пять минут на почту приходит приглашение на встречу от директора — 16:00, "Обсуждение". Что еще за "Обсуждение" такое? Неужели я всё неправильно поняла, и Силин пытался вчера обсудить со мной какую-нибудь новую функциональность трекера? Наверняка, так и есть. Мне становится не по себе от собственной глупости. А я-то вела себя не пойми как! Сразу же подтверждаю встречу. Через десять секунд в мессенджер прилетает сообщение:
"Встречаемся в Биг-Бене на Московской. Знаешь, где это?"
Я, разумеется, знаю. Это лучший ресторан в Пушкине. Но почему общение будет проходить там? Может, директор пригласил кого-то из клиентов для совместного обсуждения? Я совсем запуталась. Отвечаю "Да, ок" и незаметно поглядываю на Силина. У него спокойный, непроницаемый вид. Похоже, я своим нелепым поведением сорвала вчерашний плановый отъезд. Через пару минут шеф собирает вещи и уходит, не говоря никому ни слова.
* * *
В шестнадцать часов захожу в ресторан. Администратор провожает меня в зал. Ничего не понимаю — полумрак, в середине расположился один-единственный столик, за которым сидит Силин. На столе шампанское в жестяном ведерке для льда, минеральная вода в узкой бутылке, бокалы. На деловую встречу совсем не похоже.
Обычно босс не теряет ни секунды — работает, читает, что-то слушает, но сейчас просто сидит в задумчивости, опираясь локтями о стол и скрестив ноги. Замечает меня, сразу встает и подходит. Галантно ухаживает за мной, помогая снять пальто и отодвигая стул, чтобы я присела.
— Ты голодна? — нежно интересуется он.
Я не голодна. Я, мягко говоря, в недоумении. Решаю, позволить ли себе присесть или можно начинать злиться.
— Нет, — отрезаю я.
Директор дает знак официанту, что заказ будет сделан позже. Тот кивает и незаметно удаляется. Никаких клиентов не видно. Всё выглядит идеально для свидания, но я не понимаю, причем здесь я? Водил бы сюда свою Алину, коли соскучился по романтике. И тут меня озаряет. А может, так и есть, и она скоро придет? А Силин просто решил перед свиданием шустро обсудить со мной рабочие вопросы? От внезапно снизошедшего откровения меня трясет.
— Что ты хотел обсудить, Эрик? — не выдерживаю я. Мне не хочется затягивать разговор и сидеть здесь при мерцании свечей. Мечтаю скорее разделаться с неприятной повинностью в виде встречи и предаться домашним рыданиям. Из-за измены Стаса, разумеется. Силин считывает мой настрой и переходит сразу к делу:
 
— Саша, ты рассталась со Стасом? — спрашивает с волнением. Причем здесь вообще Стас? О чем он?
— Я думаю, Эрик, тебя это не касается, — рассерженно отвечаю я. С чего вдруг я должна отчитываться перед ним о своей личной жизни?
— Ты его любишь?
На меня, как на безумную, накатывает бешенство. Все эти сплетни про Алину, развод и их космическую страсть так сильно травмировали меня, что я выплескиваю на собеседника весь накопившийся гнев:
— Какое тебе дело? Что ты лезешь в мои дела?
Эрик задумчиво ставит локоть на стол, зажимая пальцами подбородок и губы. Молчит секунд двадцать, копаясь в глубине моих глаз.
— Прости меня, ты права. Это не мое дело.
Я не выдерживаю. Меня душат эмоции:
— Ты лучше Алиной своей занимайся! А то я, как дурочка, думала, что тебе помогаю. А тебе, оказывается, только бумажка о разводе требовалась, чтобы предаться страстям!
Расширяет глаза, наполняя их огоньками ярости. Делает вид, что не понимает услышанного:
— О чем ты говоришь?
— Я видела ваше фото с поцелуем. Знаешь, какой дурой я себя ощутила? Влезла со своими нелепыми разоблачениями в ваш складный роман!
Всё, я рассекретила тревожащие меня мысли.
— Саша, ты спятила? Какой роман? — повышает голос мужчина. — Нет у меня с Алиной никакого романа! У нас ничего нет.
— Если Ульяна убрала фото, это не значит, что его никто не заметил, — меня пробирает очередная порция ехидной злости. — Впрочем, не понимаю твоей суеты. Ты же всё равно разводишься. Алина юная, красивая. Вы прекрасно смотритесь вместе.
У Силина огорошенный вид. Глядит на меня бешеными глазами. До меня начинает доходить, что я несу неуместные вещи. Но поздно. Сказанное не воротишь. Надо скорее скрыться с глаз долой и забыть об очередном позоре. Эрик вдруг меняется в лице, словно его осеняет какая-то мысль. Взволнован. Пытается взять меня за руку.
— Саша, я что, небезразличен тебе? Ты ревнуешь?
Нет, вы только посмотрите на этого самовлюбленного типа! Выхватываю в негодовании руку.
— Сам ты ревнуешь! Мне нет до тебя никакого дела и до твоих похождений тоже!
Он мне больше не верит. Своими дурацкими истериками я раскрыла все карты. Его подозрения подтвердились. Взгляд собеседника проясняется. Бежать! Надо скорее бежать, куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда. Неловко встаю и собираюсь уходить. Эрик вскакивает и хватает меня за плечо.
— Саша, ты всё совершенно неправильно поняла. Дай мне объяснить.
— Не надо ничего объяснять, Эрик, — голос ломается. Пытаюсь вырваться. Глаза наполняются слезами. Ну что же такое! Где моя стойкость! Эрик не отпускает. Захватывает предплечья с обеих сторон своими сильными руками и смотрит прямо в глаза. Ждет, чтобы я тоже на него посмотрела.
— Мне нет никакого дела ни до Алины, ни до кого-то еще! — взволнованно говорит Эрик. — Я давно схожу с ума только по одной женщине! Понимаешь? — делает паузу, чтобы до меня что-то дошло. До меня не доходит. — По тебе. Тебе одной.
Что он такое говорит? Я не верю ни единому слову. Этого не может быть.
— Да я как только увидел тебя, сразу понял, что пропал! — эмоционально доносит Эрик. — Меня дрожь пробирает, когда ты рядом. И это длится не день, не два, Саша… Годы. Понимаешь, что это такое? Да я рядом с тобой спокойно стоять не могу!
У меня кружится голова. Мне кажется, это произнес не он, а мой воспалившийся мозг. Может, у меня горячка и я брежу?
— Когда в день перед TED я получил то письмо про встречу в баре, то одурел от счастья. Ты не представляешь, что со мной творилось! Я-то думал, оно от тебя, ты даешь мне шанс. А раз так, мы непременно будем вместе. Найдем выход. Главное, у тебя есть чувства. Это всё меняло. — Эрик распаляется, но продолжает. — А потом свалилась реальность. Тебя нет, пришла Алина. Дальше её слезы, моё разочарование. Никогда еще мне не было так паршиво, как тогда. Я получил по заслугам за свои неприличные фантазии.