Я все исправлю (СИ)

Глаза непроизвольно начинают слезиться, в носу неприятный жар и мокрая теплота. Спокойствие. Подумаешь, пара-тройка невзрачных статеек в узкопрофильных СМИ.
Набираю в поисковике "Александра Лаврова" и в ту же секунду жалею о содеянном. Новостная лента пестрит ссылками с моей фамилией и это не одно, не два, а десятки изданий. Да, нельзя не признать, я — звезда! Вот только не о такой славе я мечтала. Зарываюсь в подушку и безутешно плачу.
  
Глава 13. А вдруг?
 
Мне понадобилось несколько часов, чтобы мало-мальски привести себя в порядок и спрятать последствия слёз. Бегу в офис. Уже одиннадцатый час, и я припозднилась. Рисую на лице спокойствие и выдержку. В душе теплится мизерная, безумная надежда, что я приеду в офис, в кабинет войдет Эрик, крепко прижмет к себе и утешит добрым словом. Скажет что-то типа "Ну что ты, Сашенька, с кем не бывает! Прорвемся", а я позволю себе непрофессионально порыдать на его плече.
Однажды такое уже бывало, когда я спустила неприличную сумму денег на мегаакцию по стимулированию сбыта. Я уверовала, что активность станет венцом продвижения Life-трекера и войдет в анналы истории. Мне хватило наглости затребовать у Эрика дополнительный бюджет, объясняя, как важно не упустить момент. А потом случился грандиозный провал — первый в моей карьере. Акция не дала ничего, кроме восьмизначных убытков. Увидев катастрофические цифры, на меня напала истерика прямо на рабочем месте. В тот момент Эрик спас меня и мою уверенность. Подошел, обнял своими сильными руками и долго успокаивал, как маленькую, объясняя, что это всего лишь деньги — сегодня проигрываем, завтра выигрываем, а побеждать всегда невозможно. Я разрыдалась еще сильнее. Тогда утешитель напомнил, каких крутых результатов я к тому времени достигла. Сказал, что безоговорочно верит в меня. Пообещал, что отрицательный опыт сделает меня сильнее. После чего я доплакивала на его плече по другой причине — что у меня нет и, наверное, никогда не будет такого необыкновенного мужчины. Я содрогалась от боли из-за того, что на Эрика у меня нет никаких прав. Что он тут, рядом, и в то же время совершенно мне недоступен.
Вот и сейчас я наивно верю в хорошее.
Пробегаю мимо коллег. Знаю, что они уже знают. Всё знают. Игнорирую их сочувственно-любопытные взгляды. Каждому приветственно киваю и, не останавливаясь, добираюсь до кабинета. Через минуту без стука раскрывается дверь и на порог врывается Маша. Деловитым шагом пробирается к моему рабочему месту и плюхается на стул напротив, а потом крепко-крепко меня обнимает.
— Только не вздумай плакать, — строго предупреждает Маша.
— Нет, конечно нет, — жалобно говорю я.
— Мы всё исправим, не сомневайся. Про эту Ульяну завтра никто и не вспомнит.
— Если ты скажешь еще хоть слово, я точно расплачусь, — отчитываю я.
— Ты права. — Маша быстро отстраняется. Секунду молчит, а потом как будто что-то вспоминает. — Утром такое было! Жуткий скандал. Я думала, стёкла повышибает. — Начинает с придыханием тараторить. — Эрик с Марком так орали друг на друга! Вот тебе и долгожданная встреча друзей.
Удивляюсь. Такое поведение совсем не в характере Эрика. Не помню, чтобы за три года он хоть раз на кого-то кричал.
— А что случилось?
— Да кто ж их знает. Мне не доложили, а по губам я читать не умею. Кстати подобный навык мне бы весьма пригодился. Может есть курсы чтения по губам? — Маша смеётся своей неостроумной шутке. — Наверное, что-то не поделили. — Подруга накрывает мои ладони своими и бодрым голосом продолжает. — Ты бери сейчас себя в руки. Потом сядем вместе, поколдуем над пресс-релизом и захлопнем варежку мерзкой Голициной. Ты вообще видела, как она пишет? Как десятиклассница, ей-богу. Кто ее вообще читает?
— Ты, я, все? — непроизвольно улыбаюсь. Маша закатывает глаза.
— Ай, да ну её к лешему. Ты же понимаешь, что мы на твоей стороне?
— Спасибо, дорогая моя, — стараюсь говорить как можно спокойнее. Я позволяю Маше еще минутку мне посочувствовать, а после завершаю разговор. — У меня сейчас кое-какие дела. Можем поговорить позже?
 
— Конечно. — Маша еще раз заглядывает в мои глаза. Видимо, хочет убедиться, что я не намерена делать глупостей. А затем поспешно удаляется.
Несколько минут бессмысленно пялюсь в окно. На улице уныло и пасмурно. Успокоившись, включаю ноутбук и просматриваю почту. Прилетает встреча от Марка — 16.00, кабинет CEO. Чувствую болезненный укол в груди. Там и решится моя судьба. Да уж. Вчера я представляла, как буду рулить маркетингом всей Европы, а сегодня даже текущая позиция висит на волоске. Но мне всё равно. Я слишком раздавлена, чтобы переживать сильнее. Подтверждаю встречу. Всё еще надеюсь на чудо и жду Эрика.
Полчаса прокрастинирую. Ничего не происходит. Чертовски болит желудок. Надо подкрепиться прямо сейчас, а то я уже забыла, что такое еда. Кажется, в последний раз я ела… Не помню когда.
Спускаюсь в кафе. Непроизвольно бросаю взгляд на "наш" столик, за которым мы с Эриком провели столько приятных часов. И… мое сердце сжимается от боли. За столом сидит человек, которого я ждала всё утро. Он не один, с Алиной. Встречаюсь взглядом с ассистенткой — её лицо на секунду задерживается на мне и возвращается к Эрику, растекаясь в сладострастной улыбке. Не знаю, что говорит ей директор. Наверное, что-то очень приятное, потому что девица не скрывает удовольствия. Эрик сидит спиной и мне не узнать выражение его лица. Впрочем, мне совсем этого и не хочется. Становится дурно. Аппетит пропадает напрочь. Семеню к бару и заказываю черный кофе с собой. Еда во мне теперь не задержится. Нетерпеливо жду, барабаня пальцами по барной стойке. Желание одно — скорее сбежать. Кофе готов. Хватаю стакан и случайно ловлю взгляд Эрика. Смотрит на меня угрюмо, Алина рядом с ним — само олицетворение счастья. Директор поднимает ладонь в заурядном приветствии. Автоматически растягиваю губы и поднимаю руку в ответ. Мужчина возвращает взгляд на Алину и дарит ей улыбку. Вот значит как. Мне полагается угрюмость, а Алине — улыбка. Похоже, дружеское отношение Эрика базировалось исключительно на моих профессиональных успехах и теперь я недостойна его внимания. Ну и поделом мне после вчерашнего. Ускоряю шаг, чтобы скорее развидеть травмирующую сцену. К горлу подступает тошнота, а глаза застилают слёзы. Эрик не придет. Он больше никогда ко мне не придет. Нашей профессиональной дружбе пришел конец.
  
Глава 14. Ссылка
 
Я отменила на сегодня все встречи. Пора выдвигаться к кабинету Эрика. Именно там через пять минут мне вынесут приговор. Иду на ватных ногах. Казалось, я смирилась со своей участью. Но нет, не смирилась. От мысли о потерянном будущем сводит живот или может это из-за того, что я так и не съела за день ни крошки? Не важно.
Захожу в знакомый кабинет. Вроде всё по-прежнему, только сейчас современный и модный интерьер не восхищает, а пугает меня: картины на стене с изображением кубов и плоскостей слишком давят на нервы, а металлическая лампа в форме многоугольника нависает словно суровый комендант. Шумно сглатываю.
В кресле за широким столом восседает Марк. Выглядит столь же мрачным, как погода за окном. Эрика в кабинете нет.
— Привет, присаживайся, — произносит президент, указывая на стул справа.
Понимаю, что сегодня обниматься не будем. Сажусь. В молчании проходит минута. Похоже, даже твердолобому Марку требуется время, чтобы начать. Или это какая-то манипуляция, чтобы окончательно вывести меня из равновесия? Не выдерживаю первой.
— Марк, я хотела извиниться за вчерашнее.
Шефер поднимает руку, призывая меня замолчать.
— Александра, не стоит. У всех бывают черные полосы. Вот и тебе сегодня не повезло. — Марк говорит спокойным, ровным голосом. — Я не собираюсь тебя отчитывать. Ты профессионал и сама прекрасно всё понимаешь.
Опускаю голову. Он прав. Я профессионал, который повел себя непрофессионально и подвёл всю компанию.