Сломленные (СИ)
— Первый раз я поверил тебе и чуть не сдох.
— Если бы ты взаправду верил мне, то не сидел бы избитый в плену, — обиженно ответил Эгон и замолк.
Почему-то слова Падшего задели следопыта. Он ни разу не доверился Эгону, и, быть может, в его словах и была правда, но что произойдет, если Никс позволит сущности внутри полностью овладеть им? Он подумает над этим, когда все же выберется из передряги, в которую угодил по своей глупости.
****
Кридл спокойно ехал вдоль скалистого утеса и наслаждался прозрачным безмолвным морем, где на фоне багряного заката маячили торговые суда купеческих гильдий, и изредка поглядывал в сторону леса слева от тракта. В записке Первого Призрака не раз упоминалось об освободительной армии под предводительством братьев из Ликеи. Мятежники как раз укрывались в глуши леса.
«Поллукс и Кастор, чего вы добиваетесь? — размышлял наемник, провожая взглядом шумную стайку птиц. — Весь континент во власти Ферксии, а у вас есть лишь разрозненная кучка бойцов за свободу. — Кридл сомнительно покачал головой. — Глупцы».
Между тем большак привел Кридла на перепутье. Он поглядел на деревянный столбец, к которому кое-как прибили табличку с указаниями направлений. Первая надпись гласила: «Апасные земли», вторая же — «Жимчюжный Город».
Кридл поднес ладонь ко лбу и тихонько засмеялся. «Да вы шутите».
Послание от Призрака гласило, что агент гильдии проник в окружение короля, и он будет ждать Кридла в намеченном месте. «По всей видимости, Апасные земли и есть то самое намеченное место». Наемник собрался войти в лес, однако лошадь заартачилась. Горделивое животное отчего-то упрямо не желало идти в непроходимую глушь, и просто топталось на месте. Кридл ласково провел рукой по спутанной гриве, вместо того, чтобы со всей силы ударить непослушную кобылу в бока.
— Давай же, не бойся, — прошептал он ей на ухо. — Обещаю, ничего плохо не случится.
Лошадь успокоилась и понесла всадника в тенистые своды леса.
…Рубиновые лучи заходящего солнца продирались сквозь раскидистые кроны вековых деревьев, разгоняя вязкий сумрак, и помогали Кридлу не сбиться с пути. Он всю жизнь сторонился темноты, потому что мрак пробуждал демона — вторая часть души за повязкой. Тупая боль в голове подбиралась все ближе, призывая скинуть проржавевшие оковы на жутком отражении. Он прикоснулся к повязке, лицо горело, словно от лихорадки, глаз пульсировал, отчего Кридлу пришлось крепко сжать челюсти. «Нет, не сейчас».
Не успел наемник опомниться — в придорожных кустах послышался шелест и звуки ломающихся ветвей.
Кридл разом позабыл о недуге. Подозрительные шевеления теперь раздались по обе стороны от дороги. Лошадь будто бы тоже почуяла неладное и остановилась. Наемник осторожно слез и потянулся к мечу, который он привязал к седлу. Едва он коснулся рукояти, как неизвестный голос на ликейском языке громко произнес:
— Aplas syspas, katas! (Только дернись, шпион!)
— Я не понимаю, — солгал Кридл. Ему бы выхватить клинок…
— Подыми рхуки, чтобы я могх их выдеть.
Кридл усмехнулся.
— В такой-то темени?
Тяжелый болт врезался в землю у ног наемника.
— Хорошо-хорошо! — Кридл поднял руки над головой и медленно отошел от лошади. — Может, не будем спешить с выводами? Я простой путник, и просто случайно забрел в эту глухую чащу.
— Заткнись! — велел голос, а потом перешел на ликейский. — Agatos, Vertus, syndes him! (Агатос, Вертус, свяжите его!)
Солдаты не предполагали, что Кридл знает их язык. Двое бойцов в легкой броне, вымазанные с ног до головы краской для незаметного передвижения по лесным тропам, уверенно вышли на тракт. Один из них навел арбалет на Кридла, а второй подошел сзади и заломил наемнику руки.
— Не щевельись. — Он достал моток плотной веревки из сумки.
«Да-да, кретин, давай, попробуй завязать узелок».
Стоило ликейцу дотронуться до Кридла, тот резко ударил солдата затылком по лицу и бросился на арбалетчика. Противник не ожидал дерзкой атаки и нажал на спусковой крючок, но наемник успел направить оружие вверх.
— Не в этот раз. — Кридл пнул ликейца между ног.
Пока он возился с врагом, из кустов выскочил командир отряда — худощавый воин с разрисованным краской лицом и коротким клинком. Он тотчас побежал защищать товарищей.
— Pentalo! (Сдохни!), — выкрикнул ликеец, занося меч. В ответ находчивый наемник скинул с головы капюшон; коса темной змеей упала на плечо. Он ловко крутанул ей. Лезвие в волосах прошлось по глазам командира, и тот с воплями принялся кататься по земле. — А-а-а! Skotos! (Убейте!).
Еще несколько человек ринулись убивать Кридла. Тот успел подскочить к лошади и выдернуть меч из ножен, прежде чем она с истошным ржанием не встала на дыбы. Отряд окружил Кридла.
— Сзади! — успел крикнуть наемник, и лошадь копытами врезала по голове глуповатого воина.
Кридл крепко обхватил рукоять смертоносного оружия, дол которого украшали руны, отливающие иссиня-бледным светом. Опасный, изящный клинок из тайников братства в стародавние времена был выкован умелым кузнецом Антуаном Де Хлаамусом Пруффенгаузером. Его клинки не тупятся годами, они прочнее камня и так редки, что многие ценители искусства готовы потратить все до последней монеты лишь бы подержать в руках венец кузнечного ремесла. Во всяком случае, так поговаривают.
«Сейчас эти ублюдки познают ярость легендарного меча!»
Кридл обрушил мощь оружия на первого противника, и лезвие с поразительно громким звоном разлетелось на тысячи осколков.
«Какого…», — подумал наемник, с изумлением таращась на голую рукоять.
Толпа рычащих и разъяренных ликейцев двинулась на него. Он уже был готов драться до конца, но кто-то ударил эфесом по голове. Кридл потерял сознание еще до того, как распластался на дороге. Последнее, что он услышал — тревожный крик Пискуна. Сокол беспомощно кружил над трактом, не в силах помешать врагу.
— Сними с него мешок, — прозвучал уставший голос.
«Превосходный ликейский выговор. Кто-то из знатного рода?».
— Он может быть шпионом, капитан! — возразил другой, более молодой и бойкий. Кридл знавал таких людей. Сумасбродные юнцы, которые не всегда понимают, за что сражаются.
Послышался тяжкий вздох, словно на плечах капитана держится половина мира.
— Агопайос, какой из него шпион? Он больше походит на наемника. — Капитан усмехнулся. — Который уже пришел в себя и превосходно знает ликейский.
«А он хорош».
— Что?! — испуганно воскликнул юноша. — Тогда тем более надо убить его!
«В благоразумии ему не откажешь, чего не скажешь о капитане».
— В любом случае мне надо с ним поговорить. Снимай мешок, живо! — скомандовал мужчина.
Недовольные бормотания продолжились, даже когда солдат стащил с головы Кридла мешок. Наемник зажмурился от внезапно хлынувшего в глаза света и попытался пошевелить руками. Оказалось, его посадили на стул, а затем крепко связали.
Капитан не торопился начинать беседу, поэтому у Кридла было время хорошенько осмотреться. Он находился в небольшой сухой пещере. Она, по всей видимости, являлась тюремной камерой у мятежных ликейцев. Как правило, в Ферксии кидали в самую зловонную и влажную яму, чтобы развязать язык.
Капитан — лысый мужчина средних лет с короткой бородой и синяками под глазами — сидел напротив. При нем не было оружия, лишь плотный кожаный доспех с гербом Ликеи (златогривый лев с двумя скрещенными клинками).
— А теперь оставь нас, — ровно сказал мужчина.
— Но отец… — вновь возразил юноша.
Капитан бросил на мальчишку суровый взгляд, и тот повиновался, стыдливо опустив голову.
— Ну так где я прокололся? — преспокойно спросил Кридл.
Ликеец чуть подался вперед.
— Обычно люди визжат и умоляют их пощадить. А ты даже не вздрогнул, а терпеливо вслушивался в разговор. Кто ты и зачем явился?
Кридл повел плечами.