Голодные Игры глазами Пита Мелларка (СИ)

— Ладно, — шепчет она.
— Обещаешь вести себя хорошо? — он улыбается.
— Обещаю.
Она помогает ему собрать ветки в кучу и разжечь костер. Достаю из рюкзака немного галет и орешков. Если я не собираюсь возвращаться к Рогу, и у меня получится выжить в схватке с профи (шанс настолько мал, что я даже не переживаю), это вся еда, которая у меня будет. И если ее экономить, то хватит на пару дней.
Тоже помогаю обустроить место для ночлега и расстилаю наши спальные мешки. Хорошо, что мы их взяли — ночи очень холодные.
Через час мы сидим вокруг костра и греем руки. Диадема уже более-менее может наступать на ногу. Наверное, благодаря мази. Говорю ей это, и она просит помочь ей сделать перевязку, чтобы наложить еще больший слой лекарства. Неохотно, но все-таки соглашаюсь.
Под бинтами опухоль почти сошла, и ее щиколотка опять стала тонкой. Только вот синяк размером с ладошку красуется в напоминание о вывихе. Она говорит, что уже почти не больно, и внимательно следит за моими действиями.
— Ты такой добрый, что даже тошнит, — говорит она мне своим певучим голоском.
— Мне сделать вид, что это комплимент?
— Комплимент надо заслужить, — она откидывается назад на локти.
— Неужели, я не заслужил?
— Заслужил, — она кивает. — Только я не пойму, зачем ты это все делаешь. Дал бы моей ноге распухнуть, и меня бы пришлось оставить здесь. Одним соперником меньше. Разве я не права?
— В какой-то степени права, — я намазываю на ее щиколотку мазь. Она воняет так, что глаза щиплет, и руки сразу начинают гореть.
— Да я абсолютно права! — усмехается она. — Любой бы на твоем месте сделал так, как я сказала.
— Возможно, я другой, — с улыбкой говорю я.
— Да, ты другой, Пит. Тебе крупно не повезло, что ты попал сюда. Это место не для тебя. И знаешь, почему я не парюсь насчет тебя? — вместо ответа я вопросительно смотрю на нее.
— Потому что ты не убийца, а значит, не жилец.
«Ну да. Куда мне до тебя? Куда мне до девушки, которая убаюкивала свою ногу, когда та болела?» — думаю я, но вслух говорю: «Может, ты и права».
Пускай она и дальше считает меня беспомощным. Ее маленький мозг не успеет вовремя понять, что к чему, и она станет для меня легкой добычей.
Мы точно не знаем, который сейчас час, но всех нас клонит в сон.
— Надо, чтобы кто-то дежурил, — говорит Линда. И каким-то чудесным образом через секунду все их взгляды обращены ко мне.
— Ладно, — говорю я и сажусь под дерево.
— Я ему не доверяю, — опять заводит свою песню Марвел.
— Ну и дежурь тогда сам, — отвечает за меня Катон.
— А ему не доверяю я, — говорю я.
— Одни проблемы с вами, — бурчит себе под нос Катон. — Ладно. Я подежурю с Марвелом, а потом Пит будет дежурить с Линдой. Все согласны?
Мы все киваем.
Залезаю к себе в спальный мешок и натягиваю на голову капюшон. Ночь еще не в самом разгаре, а меня уже начинает пробивать дрожь.
Марвел с Катоном сидят около дерева и смотрят куда-то в небо. До того момента, пока не заползаю в спальник, даже не замечаю, что хочу спать, и мои глаза прямо слипаются. Закрываю их и через секунду проваливаюсь в сон.
К моему удивлению, сны мне снятся просто прекрасные. Цветочные поляны с бабочками, дети играют на площадке около площади. Сижу в школьной столовой с друзьями, и мы обсуждаем вчерашний футбольный матч, в котором я забил победный гол. Потом сижу на природоведении и смотрю, как Китнисс теребит свою косичку. Она оборачивается, но не смотрит на меня больше секунды и опускает глаза в пол. Все такое яркое и разноцветное, что хочется петь от радости. Но почему-то сон быстро пропадает, и я уже начинаю слышать голоса. Понимаю, что уже не сплю. Это Катон что-то говорит Марвелу.
— Будто я хотел… — говорит он.
— Тоже заставили? — спрашивает Марвел.
— Ага. Только и слышал, как все вокруг твердили: «Последний шанс. Последний шанс…»
— А мне сказали, что если не попаду на Игры в этом году — выгонят из дома, — Марвел бьет кулаком по земле.
— Я слышал, что ты сам хотел пойти… — тихо говорит Катон, но явно жалеет, что так сказал. Наверное, ему говорили по секрету.
 
— Диадема растрепала? — усмехается он.
— Кто же еще…
— Ну, это в последнее время я хотел, а до этого боялся Жатвы, как огня, — уточняет Марвел.
— Я слышал про твою девушку, — говорит Катон, — мне жаль.
Марвел отмахивается.
— Да какая теперь разница? Скоро мы будем вместе…
— А ты реально не хочешь попробовать победить?
— Реально. Буду здесь до последнего, а потом просто перестану бороться. Родители хотели, чтобы я не опозорился, а для меня позор — считать, что победа на Играх дает тебе счастливый билет по жизни.
— А у тебя были бы большие шансы… — Марвел перебивает его, не дав договорить.
— Я уже все решил.
— Ладно, как скажешь, — Катон поднимает руки вверх, показывая, что не собирается его переубеждать.
В воздухе повисает долгая пауза.
Так значит, Марвел не хочет победить? Вот это новость… И как я понял по разговору, у него умерла девушка, и теперь он собирается тоже умереть, чтобы быть с ней вместе. М-да… Я со своей историей о невзаимной любви отхожу на задний план по сравнению с этим.
— А зачем Мирта пошла добровольцем? — спрашивает Марвел. — Это же была не последняя Жатва для нее. Сколько ей…?
— Пятнадцать, — вздыхает Катон.
— Ну и что она тут забыла?
— Меня, — тихонько говорит Катон. — Сказала, что либо я умру в этом году, либо она умрет, когда ей будет 17. И поэтому она решила провести последние дни жизни вместе…
— Глупая.
— Не то слово.
— А ты об этом знал? — спрашивает Марвел.
— Нет. Узнал, только когда она вызвалась добровольцем. Она никому не сказала. Хотя мы виделись утром до Жатвы, но она даже словом не обмолвилась.
— Вы уже как-то несильно скрываетесь…
— Нет смысла. Она бы убила Диадему, продержись я под этим прикрытием еще день, — смеется Катон. — Знаешь, что она устроила в первую ночь Игр?
— Когда ты столкнул ее в озеро? — Марвел тоже смеется. — Слышал и видел.
— Я просто был в шоке. Выхожу, а она еле на ногах стоит. Женишок ей пледы носит, водичку. Нет бы сразу в воду затолкал, так он с ней нянчиться стал!
— Он такой добрый. Всем помогает, а сам, наверное, ночью придумывает, как нас всех прикончить.
— Пит? — усмехается Катон. — Не думаю. Он будет с нами бегать, пока мы его не убьем. Он хочет хоть немного продержаться.
— Собираешься убить его, когда найдем девчонку? — мне становится как-то не по себе от их разговора.
— Наверное. А вообще не знаю. Пока что от него была только польза, может, он и еще нам пригодится.
— Как знаешь. Я бы ему не доверял…
— Все равно он неопытный. Мы успеем прикончить его, прежде чем он сообразит, как держать нож, — Катон опять смеется.
— А что делать с Ди? — спрашивает Марвел.
— Пусть идет с нами, если сможет…
— Ты так просто об этом говоришь. Тебе не будет ее жалко?
— С чего бы?
— Ну, ты зажимался с ней с первого дня в Капитолии.
— И ты знаешь, зачем я это делал… — даже я знаю, зачем он это делал! Чтобы привлечь спонсоров.
— Тебе она что, совсем не нравится?
— Нравится, — Катон на секунду задумывается. — Просто понимаешь, она как бы слишком… — он опять замолкает.
— Тупая, — договаривает Марвел, и они вдвоем прыскают от смеха.
— Это именно то слово, которое я не мог подобрать, — смеется Катон.
После этого они замолкают и поочередно зевают.
— Спать охота, — наконец говорит Катон.
— Да уж… может, разбудим женишка?
— Ты думаешь, что кто-то к нам приблизится? — Катон указывает на свой меч, который лежит у него под боком.
— И что ты предлагаешь?
— Предлагаю дать всем выспаться, — он заползает в свой спальный мешок, — завтра весь день будем в дороге, так что силы нам нужны.
— Как скажешь, — Марвел встает с земли, потягивается и тоже залезает в спальник.