Голод (СИ)
- Иди к черту, Рич! - рычала я, прогибаясь под ним, в попытках спихнуть с себя, на что мужчина выпрямился, но не успела я скрыть свое разочарование, как его свободная рука одним резким движением скинула с моего тела полотенце.
- Что ты творишь?!
- Я научу тебя подчиняться и слышать то, что я говорю тебе!
Голос Ричарда был дрожащий от излишних эмоций, но по-прежнему деспотичный и безоговорочный.
И слыша эти нотки, меня снова пробрала дрожь…от желания, от восторга, от паники.
И боли, когда я взвизгнула, потому что совершенно неожиданно и без предупреждения, ладонь Рича со свистом приземлилась на мое правое полушарие, оставив наверняка краснеющий отпечаток его руки и пульсирующую боль на моей коже.
- Ты с ума сошел?!
Я снова предприняла попытку выбраться из его сильных рук, но его ладонь лишь ещё сильнее сжала мои запястья, а бедра снова впечатали меня в край стола, когда послышался новый шлепок, и новая обжигающая боль прошла волной по моему телу до самых кончиков мокрых волос:
- Я говорил тебе не общаться?
- Ты псих, мать твою!
Ещё один удар обрушился на мой бедный зад, когда я стиснула зубы, чтобы не застонать от боли.
- Я говорил тебе не общаться с другими?
Я поняла эту игру и отлично знала, что он будет шлепать меня до тех пор, пока я не отвечу то, что было нужно ему, но я просто не могла сдаться без боя, поэтому прошипела сквозь стиснутые зубы:
- Иди ты к черту!
Новый удар, и я застонала от боли, потому что мои бедные ягодицы горели огнем, словно к ним приложили раскаленную сковороду.
- Дерзкая, маленькая, сладкая девчонка… - промурлыкал Ричард надо мной, и неожиданно его ладонь опустилась нежно и осторожно, но я по инерции сжалась, ожидая нового удара и новой боли.
Но вместо этого его пальцы осторожно и легко касались моей кожи, проделав дорожку в ложбинку между полушариями….и я задохнулась, кусая губы и цепляясь пальцами за край стола, потому что его пальцы медленно и дразня вошли в меня.
- Неужели тебе не хочется быть послушной и нежной, котенок? Не хочется, чтобы тебя гладили и ласкали? - шептал Ричард своим убийственным сексуальным голосом, склонившись надо мной так, что его горячее дыхание опаляло кожу моей спины, а его пальцы внутри меня двигались вперед и назад, осторожно растягивая и поглаживая воспаленную плоть, жаждущую его прикосновений.
Глава 123.
Внутри меня. Снаружи. Убивал своим дыханием и губами, которые проделали горячую дорожку по изогнутому позвоночнику. Своими пальцами, которые уносили меня в иной мир, где я была согласна на всё, что угодно лишь бы он дал мне умереть…прямо сейчас.
Поэтому словно в бреду я выгибалась под ним, откидывая голову назад, и судорожно начиная толкаться, подстраиваясь под ритм его пальцев и отрывистого дыхания.
- Всё, чего я хочу, это чтобы ты поняла лишь одну вещь - ты моя, Кэтрин, - его горячие губы коснулись мочки моего уха, когда я снова выгнулась приподнимая свои бедра, и уже не замечая, как больно врезается край стола в живот, - Скажи, что поняла, котенок…
Его пальцы резко прекратили свое движение, оставив меня разрываться между небом и землей, когда я даже не могла дышать, и с моих припухших губ слетел всхлип:
- Я поняла!
- Скажи, что именно … - Ричард снова выпрямился, прижав меня сильнее к столу, потому что я зашевелилась, выгибаясь и подставляя свои ягодицы, чтобы его пальцы вернулись на место и продолжили в того момента, где остановились.
- Что я принадлежу тебе.
-И?
- И не могу общаться ни с кем другим.
- Умница, котенок! – его голос был как расплавленное мороженное с восторженными нотками полного счастья от мысли, что котенок перестал выпускать свои коготки, и сдался на милость его деспотичному Величеству.
Я застонала, не удержав вскрика, потому что вместо его пальцев в меня вонзился его член.
Резко и немного больно, он заполнил меня, растягивая и клеймя собой.
Словно восклицательный знак и жирная точка, которая была поставлена в нашем противостоянии.
Он входил в меня до самого предела, так глубоко, что у меня перехватывало дыхание.
Раз за разом, толчок за толчком, удар за ударом.
Больше я не могла сдерживать себя, прогибаясь, порыкивая и всхлипывая.
Боль и наслаждение сплетались воедино совершенно фантастически.
Больше Ричард не держал мои руки, и я упиралась ими в стол, не обращая внимания на то, что тарелки и кружки летели со стола, ходящего ходуном от нашего безумного танца.
Я упивалась его тяжестью и мышцами, которые вдавливали меня в столешницу, когда Ричард прижимал меня своей грудью, вплетаясь рукой в мои влажные волосы, чтобы крепко зажать их.
Мне нравилась боль от его движений и покусываний за шею.
Я сходила с ума от его отрывистого дыхания и рычания, словно истинный зверь в нем вырвался наружу.
Я старалась не отставать от него в этом безумной танце, двигая своими бедрами и толкаясь назад, чтобы он пронзал меня сильнее и сильнее. Больнее и больнее.
Я хотела этой боли, этих укусов, этих ссадин и синяков, которые скорей всего расцветут, как цветы на моем теле после нашего бурного марафона, когда на столе не осталось ни единой целой посудины, а весь пол был усыпан битыми осколками….кажется даже паркет был поцарапан ножками стола, который буквально раскачивался под нами.
Я чувствовала, как силы постепенно покидают меня, когда Ричард резко выгнулся в последнем резком толчке, потянув меня за волосы назад, и уткнувшись в мою шею своим лицом. Его тело сотрясалось, разряжаясь и я чувствовала, как горячий поток пронзает моё нутро, стекая струйками по обнаженным бедрам и ногам.
Воцарившаяся тишина прерывалась лишь нашим отрывистым дыханием.
Первым зашевелился Ричард, когда осторожно поднял свое тело с меня, нежно поцеловав меня во влажное от пота плечо и прошептав:
- Прости, что сделал тебе больно.
- Я в порядке, - выдохнула я, боясь признаваться ему в том, что в этот момент я была счастливее, чем слон после бани, и единственное, что чувствовала на данный момент, это пульсацию в своем лоне, отчего мое тело все ещё подрагивало и сотрясалось, - Но за порку ты ещё ответишь, можешь мне поверить!
Ричард легко рассмеялся за моей спиной, пока я старательно отдирала себя трясущимися руками от мокрой столешницы, и пытаясь стоять на нетвердых ногах, чувствуя себя новорожденным олененком, у которого коленки постоянно складывались друг к другу.
От моих манипуляций из тела начинало вытекать кое-что горячее и липкое, и я старалась своим взорванным мозгом вспомнить, где тут у нас были салфетки, когда неожиданно посмотрела на зашторенное окно, прыснув от смеха.
Окно было приоткрыто, и весь наш диалог с последующими стонами и рычанием, наверняка был отчетливо слышны на улице, так что если Бен не успел уйти вовремя, то он стал свидетелем этого буйного акта выяснения отношений и воспитания.
Слыша мои хихиканья, Ричард обернулся, недоуменно улыбаясь и застегивая на себе свои джинсы.
Но я не могла признаться ему в том, что злорадствовала на счет Бена, поэтому дернула плечом, улыбнувшись:
- Если Софа не потеряла ключи, то могла прийти в самый неподходящий момент!
Вообще-то я рассчитывала, что мужчина рассмеется, но при упоминании имени моей подруги его улыбка заметно сползла с его красивого лица, и я прикусила губу, понимая, что сказала что-то лишнее, разрушив прекрасный момент нашего единения.
Может он не хотел, чтобы Софи знала о том, что между нами произошло?
Чтобы вообще кто-нибудь об этом знал?
Снова стало больно и обидно, когда в голову пришла лишь одна мысль, что это было вполне естественно, ведь могла узнать его жена.
Будь оно все проклято!
Я рывком натянула на себя полотенце, видя, как недоуменно нахмурился Ричард, язвительно обернувшись к нему:
Глава 124.
Его синие глаза, которые минуту назад полыхали желанием и восторгом моментально потухли и снова заледенели, словно корка толстого льда обросла вокруг его тела.