Тридцать девять и девять (СИ)
Кира опустилась на стул, осторожно кладя на колени стильную сумочку и явно боясь испачкаться, пока Элина суетливо убирала со стола остатки их с Данилом обеда, то и дело что-нибудь роняя и, казалось, еще больше беспорядка создавая вокруг.
— Кофе?.. — растерянно предложила она Черновой, чтобы только не молчать, и Кира пожала плечами, соглашаясь из вежливости.
Стоя у плиты спиной к Кире, Эля кожей чувствовала, как пристально, в каждой детали рассматривает та ее голые тощие ноги в огромных резиновых тапках Данила, небрежно висящую на ней тельняшку и подобие прически, получившееся вследствие их бурного общения в кровати.
Поставив наконец на стол чашки, Элина села у самого дальнего от Киры края стола, не в состоянии поднять глаза и пряча в коленях руки с облупившимся бесцветным лаком на ногтях.
— Красивый он, правда? — спокойно спросила Чернова, глядя на Элину в упор. — И умеет быть внимательным. Я прекрасно тебя понимаю и вижу: представляться мне не нужно. Наша свадьба должна была быть уже в ближайшие выходные, но видишь, как получилось. Поверь, мне не привыкать, — устало вздохнула Кира. — Я могла бы просто дождаться, когда он снова позвонит, но в этот раз я просто не знаю, как убедить отца не предпринимать ничего серьезного.
— Например? — мельком взглянула на нее Элина, оценив уверенный небесно-голубой взгляд из-под шикарных, умело подчеркнутых ресниц.
— Ой, ну что ты! — не сдержала Кира смеха. — Неужели ты думаешь, что сможешь вот так просто в этой квартире поселиться, и у него не будет никаких проблем? Конечно, я понимаю, для тебя это пустые слова, но для офицера штаба попасть в немилость к командованию — это попрощаться с карьерой в Севастополе. Отец настаивает, чтобы его в ближайшее время перевели отсюда. А что такое для Данила оказаться где-нибудь в Вилючинске на Камчатке, как тебе? Ему слишком многое прощали все это время. За пьянки — просто выговор, потом развод с первой женой…
— Развод?.. — переспросила Элина, чувствуя, как с каждый словом Киры все труднее становится дышать и что-то неотвратимо закипает внутри.
— Да, он был женат, ты разве не знаешь? Она недолго его загулы выдержала, сбежала сразу после роддома, даже дочь бросила. Но Светочка, конечно, очаровательный ребенок, вы не знакомы? Знаешь, такая маленькая принцесса, я с ней на днях по телефону говорила, ей очень подарок мой понравился, набор косметики для малышек. Я только из-за нее уговариваю отца не отправлять Данила на Дальний Восток, какое там у Светы будущее? — закатила Кира глаза, как бы представляя ожидающие ребенка ужасы, и, тяжело вздохнув, продолжила: — И родителей его жаль до слез… Они бы, мне кажется, на что угодно согласились, лишь бы Данил наконец образумился…
— Хватит! — вскинула глаза Элина, заставив Киру замолчать от внезапно резкого тона. Элю просто трясло от накатившей вдруг ярости. — Меня все это не интересует! С чего ты вообще взяла, что я жить сюда приехала? С чего вы все это взяли, кто вам такое сказал?! Секундочку! — прервала она попытку Киры вставить реплику, вскочив со стула, и в несколько секунд уложилась, чтобы сбегать в прихожую и выхватить из сумки свое рабочее удостоверение. — На! — швырнула Эля на стол документ прямо перед обалдевшей Кирой. — Я сотрудник бюро переводов в Министерстве иностранных дел в Москве, у меня там прекрасная квартира, а здесь я просто в отпуске! Да, уважаемая, не надо так на меня таращиться, мы знакомы с Данилом много лет и прекрасно проводим вместе время! Он настаивает, чтобы мы расписались, и, знаешь, я не против! В Москве отличные перспективы, с его специальностью он точно там не пропадет! Так что без вашей Камчатки мы как-нибудь обойдемся! А сейчас адью, если не возражаешь, мне еще документы из Лондона читать.
Не меняя снисходительного выражения лица и явно не найдя, что ответить, Кира поднялась со стула, направляясь к выходу, и Эля не упустила возможности достойно ее проводить.
— Кстати! — лучезарно улыбнулась она Кире уже возле входной двери, заставив ту обернуться. — Пельмени были отличные, спасибо!
Элина лихорадочно переодевалась в свои вещи, чувствуя, как горит лицо и руки дрожат после ухода Черновой. Как могла Эля быть такой дурой и всерьез думать о том, чтобы бросить работу? Будто она не знает общеизвестного правила: всегда полагаться только на себя и, каким бы прекрасным ни казалось будущее, никогда не попадать в зависимость ни от кого и ни от чего! Спасибо, дорогая Кирочка, вернула влюбленную идиотку в сознание! Это ж надо было всерьез рассматривать перспективу просто сесть Данилу на шею, бросив все, что с таким трудом досталось, и превратиться в бесплатное приложение к дорогому супругу, в настоящую домашнюю курицу! Да она же практически в нее превратилась всего за несколько последних дней, ей даже в зеркало смотреть на себя сейчас противно! Долго ли он будет на такое любоваться, учитывая, как выглядит его бывшая невеста, которую он бросил из-за внезапно вспыхнувшей старой любви? А если уж любовь у них такая сильная и настоящая, он легко сможет Элину разыскать, прятаться она не собирается!..
Ей просто необходимо было найти выход захлестывающим ее чувствам и жажде активных действий. Она придумала! Прямо сейчас, пока день еще не закончился, она поедет на вокзал или в авиакассы и возьмет билет в Москву. И сегодня же они решат, кто и чем во имя этой великой любви будет жертвовать!
***
Едва дождавшись вечера, Данил выключил монитор и собирался отправиться домой, когда его вдруг вызвали к руководству. Не хватало еще какого-нибудь срочного задания на весь вечер или чрезвычайного происшествия, требующего находиться на службе после окончания рабочего дня. Только не сегодня и не завтра с утра, кода они с Элей наконец собрались подать заявление, и ему с таким трудом согласовали несколько часов отгула…
Однако надолго его не задержали, и, выйдя наконец из штаба, он никак в себя прийти не мог, переваривая полученную информацию. Он и вопроса-то поначалу не понял, когда у него поинтересовались, почему он заранее не докладывает о том, что собирается увольняться и переезжать с Москву. Он не мог бы поручиться за то, что ему в итоге поверили, выслушав заверения, что планов таких у него нет, и, конечно, не доложили, откуда поступила подобная информация.
Мишка тоже только плечами пожимал, и было похоже, что очередная сплетня о Давыдове запущена где-то в верхах, только вот с какой целью, понять было трудно. Москва для Данила лишь с Элей была связана, и от этого все тревожнее ему становилось по мере приближения к дому. Она не вышла встречать его в прихожую, не отозвалась на его объявление о прибытии, и когда он понял, что в квартире ее нет, в панике бросился к шкафу в спальне, однако ее вещи были на месте. Он лишь немного успокоился, пытаясь внушить себе, что ничего подозрительного не происходит, когда послышался звук входной двери и Элина появилась в прихожей, едва на него взглянув и натянуто улыбнувшись:
— Привет.
Она собиралась пройти в коридор, но Данил не двигался с места, загораживая дверной проем.
— Эля, где ты была?
— Извини, не спросила разрешения на улицу выйти. В комнату можно пройти, или здесь будем разговаривать?
Данил посторонился, пропуская ее в гостиную, где она сначала села на диван, но сразу же поднялась снова и, явно нервничая, остановилась возле кресла, прислонившись спиной к стене и сосредоточенно глядя в пол. Он смотрел на нее, все так же стоя в дверях и уже понимая, что хороших новостей не предвидится.
— Меня отзывают из отпуска, Данил. Я хотела сказать тебе еще в обед, но… В общем, мне нужно завтра уехать, я билет уже взяла.
— Быстро, — покивал Давыдов, всем видом выражая спокойствие. — Значит, ты в обед уже знала об этом, но ничего мне сказала, а просто пошла и взяла билет, правильно? В Москву. На завтра. А мне казалось, у нас были другие на завтра планы, разве нет?
— Послушай! — посмотрела она наконец ему в лицо. — Какой смысл подавать заявление в Севастополе, если мне все равно придется после этого уехать? Мы же не распишемся сразу, и что, мне снова разрешение на въезд сюда получать? Я считаю, нам нужно сделать все в Москве. Ты приедешь ко мне, как только сможешь. У меня, конечно, не такая большая квартира, но это же Москва! Сам подумай сколько там возможностей, даже для Светы.