Тридцать девять и девять (СИ)

Гена действительно очень ему помог и обещал, что ни слова не скажет родителям. Левковский привык со школьных лет считать, что Давыдов со своими родителями ведет нескончаемое сражение, и, конечно, Генка — в тылу у Данила. Это хорошо: пусть и дальше думает, что Давыдов с родителями не в ладах.
Деловая жена Левковского через день выдала Давыдову его деньги, превращенные в зеленоватые купюры американских долларов, подробно просветив его насчет всех необходимых документов и справок. Она посоветовала начинать оформление как можно быстрее, потому что этот процесс весьма сложный и затянутый. Она, конечно, поможет в плане быстрого прохождения очереди, но только с документами должен быть полный порядок.
Есть, конечно, одна сложность: семейное положение. Ведь Катеньке предстоит выйти замуж, а потом развестись. Но, в общем-то, если подумать — ничего не меняется: свою фамилию Давыдов ей одалживать не собирается, и он займется оформлением сразу как приедет.
Вернувшись в Севастополь, он отправился к Кате немедленно и в очень обеспокоенном состоянии. Перед отъездом Данил нашел у родителей на их книжных полках какое-то старинное мамино пособие для беременных и, сидя в самолете, вычитал там кое-что новое.
— Так, Катя, ты когда-нибудь болела краснухой? Ну, в детстве? — спросил он сразу после поспешного приветствия.
— Болела. А что, плохо, да? — заволновалась Катька.
— Нет, молодец! — облегченно выдохнул Давыдов. — Это хорошо.
Теперь его ребеночку не грозит умственная отсталость оттого, что мамочка подцепит эту болячку на раннем этапе, и можно переходить к обсуждению ее будущего.
— В общем, я все узнал. Ты должна выбрать страну. Мне нужно знать точно, чтобы начать оформление.
Данил почувствовал, как у Кати перехватило дыхание. Сейчас она может назвать любую точку мира, ткнуть пальцем в карту — и это будет не сон, а реальность! Она сможет там оказаться!
Ей надо подумать? Хорошо, он подождет до завтра. Пускай со всеми посоветуется, а сейчас — к делу. Пока нет ребеночка — нет никаких заграниц и никаких денежек, одну пачку которых Давыдов с собой прихватил, и та явно произвела вдохновляющее действие, поскольку Катюха с большим энтузиазмом начала снимать с себя одежду.
А через четыре недели Давыдов, примчавшись домой, закатил вечерок, сославшись на внезапное празднование окончания лета и наприглашав к себе всех, кто только согласился немедленно прийти. Явилось на удивление много народу, ведь уже давно не устраивались подобные сборища, поскольку период от Дня военно-морского флота до Дня октябрьской революции довольно застойный и продолжительный. Стельникова как следует потрудилась на кухне и, конечно, все исполнила на уровне. Она была предупреждена о празднике первой, еще утром, когда Данил узнал новость, которую он сейчас и отмечает, с трудом удерживаясь от того, чтобы при всех не кричать от радости. Гости здорово веселятся, и никто из них не догадывается, что именно сейчас празднуется.
Да, он к этому стремился, он все рассчитал, но это все равно невероятно! Его ребеночек уже есть. Он убедился в этом, побывав в Катькиной поликлинике и посмотрев запись в ее медицинской карте.
Его ребеночку две недельки. Он еще такой крошечный, что его почти не видно, он еще ни на что не похож, но он уже есть, и Давыдов может начинать его выращивать. Данил уже отдал сегодня Кате часть ее несметного богатства, и после того, как устроил праздник, он совершенно без денег, но разве это имеет значение?
Вторую часть — тоже пять тысяч — он отдаст, как только она родит, а третью — после развода в совокупности со всеми документами, и тогда — он самый счастливый человек на свете! Где он возьмет такие деньги? Одолжит, украдет, что-нибудь продаст, но он их достанет. Пока все идет просто отлично!
Катюха тоже настроена серьезно и уже собрала практически все справки и фотографии, так что можно переходить к оформлению документов на выезд в Италию. Она выбрала именно эту страну потому, что там нашлись у нее дальние знакомые, и они сделают Кате приглашение. Это тоже прекрасно — это намного облегчает проблему. А кроме того, итальянский язык не слишком сложный, и Катя, кажется, частично его уже выучила благодаря звучащим из всех углов записям фестивалей в Сан-Ремо.
 
Его ребенок родится в апреле, где-то во второй половине, как раз в районе дня рождения мамы. Здорово! Так же здорово, как и то, что Катька, похоже, никому ничего не разбалтывает и тихо живет в своей квартирке под неусыпным контролем Давыдова, который теперь, придя домой в любое время суток, моментально меняет военную форму на самую невзрачную штатскую одежду и, стараясь как можно меньше маячить на местности, отправляется на Пятый километр к своему инкубатору, внутри которого находится его драгоценность, чтобы проконтролировать наличие пустого места в холодильнике, исполнение физических упражнений и перерыть все Катькины карманы в поисках припрятанной сигаретки.
Однако Катя тоже человек двинутый, только на другой теме. Она в точности следует инструкциям Давыдова, сжав в кулак всю свою волю к победе.
Особенно сильное стимулирующее действие оказывает на нее вид аккуратненькой стопочки зеленых бумажек и постоянные напоминания Данила о шикарных средиземноморских курортах и об отдыхающих там миллионерах, которые, как уверен Давыдов, сроду не видали таких русских красавиц и вмиг попадают замертво, лишь только она появится перед ними на своей новенькой прогулочной машинке, которую купит, конечно, на честно заработанные деньги. Он даже принес ей кучу рекламных проспектов и журналов, привезенных из Киева, чтобы нейтрализовать неприятности, связанные с ухудшением самочувствия, которое оказалось временным, и через два с половиной месяца Катя была уже в полном порядке и успешно поедала все положенные ей продукты, которые Давыдов покупал лично.
Когда самый опасный для его ребеночка период завершился и Катьке уже поздно было передумывать, Давыдов смог немного ослабить контроль и всерьез заняться вопросом денег. Он еще никому ничего не должен, и сейчас он начнет брать в долг, а если этого не хватит, на момент рождения ребенка включится в дело его главный резерв: всемогущий финансовый воротила Валерий Борисович, который, конечно же, быстро со всем здесь разберется.
И Данил стал одалживать деньги. Само собой разумеется, ему никто не отказывал и никаких сроков не устанавливал. Данил знал, у кого какое материальное положение, и, конечно, не обращался к тем, у кого оно затруднительное. Он сразу же превращал рубли в доллары, переправляя их в Киев, и никуда не спешил, соблюдая полную конспирацию. Он вешал всем какую-то лапшу, да у него и не особенно выпытывали, зачем ему такие суммы.
К концу зимы у Катьки стал ускоренно увеличиваться животик, что действовало на Давыдова так же, как на Катю — увеличение толщины папки, которую время от времени Давыдов ей демонстрировал для поддержания боевого духа. Данил уже ясно ощущал, как его ребеночек шлет приветы, дергаясь у Катьки в животе под его руками, и он мог развлекаться этим часами. Правда, если приложить ухо, то ничего типа сердцебиения не слышно, и что, интересно, выслушивает там врач своей трубочкой, которую Давыдов видел на множестве картинок?
Теперь самый ответственный и опасный момент: с Катькой нужно расписаться. Надо подать заявление и сразу пожениться, ведь с таким животом брак оформляют без всяких там «испытательных сроков». Конечно, Данил выбрал ЗАГС, относящийся к району, где проживает Катя, ну не в своем же расписываться! И все тоже прошло прекрасно: без лишнего шума и без неожиданных осложнений.
У Данила уже штамп в паспорте, а никто ни о чем еще не подозревает. Катя все так же сидит в своей квартире, учит язык и отращивает животик, а счастливый Давыдов, все больше горя нетерпением, носится по друзьям, кабинетам и аэропортам. Хорошо, что Стельников никогда не отказывается подписать ему открепление.
Он уже проконсультировался у юриста в Симферополе и узнал все, что касается развода с признанием за Давыдовым прав на ребенка. Это будет не так просто, как казалось: потребуется Катькин официальный отказ от ребенка в суде. Хотя что это для нее меняет? Она же все равно от него отказывается!