Не чужие (СИ)

Людской гул не перестает утихать, когда Кирилл помогает мне встать, а после буквально проталкиваясь через толпу, отводит обратно к себе в машину.
Совершенно дезориентированной сую ему в руки свой мобильный телефон, объясняя кому он должен позвонить. Первой он набирает Тамаре Петровне, передавая в точности мои слова, пока я лихорадочно рассматриваю свое лицо в маленьком карманном зеркальце, а после уже набирает Аню, говоря ей обыденным языком, что на меня совершено нападение. Жаль, что я не смогу ее заменить на последней вечерней паре, лишая возможности сходить на свидание с тем юношей из магазина нижнего белья.
Из динамика доносятся вопли подруги, но Кирилл просит ее сохранять спокойствие, уверяя, что со мной все в порядке и будет держать в курсе событий в случае необходимости.
Пока он звонит кому-то еще, но уже со своего телефона, достаю влажные салфетки из бардачка. Я сейчас похожа на чучело с глазами панды. Аккуратно вытираю лицо.
— Скоро приедет скорая. Тебя нужно осмотреть, — заключает в свои объятия. — Полицию тоже вызвал. Он есть на камере — найдут быстро, — кивает на видеорегистратор.
— Не нужно искать, — Кирилл хмуро сдвигает брови, думая не сошла ли я с ума. — Вся информация о нем есть в нашей базе данных. Это мой студент.
— Гаденыш… — шипит сквозь зубы, явно сдерживаясь в ругательствах. — Он тебе уже угрожал?
— Нет. Конечно, нет. Его личное дело подали на отчисление. В частности из-за меня…
— Пахнет перекисью, — он шумно вдыхает запах, исходящий из моего лёгкого шарфика. — Ему это с рук не сойдет.
— Пусть с этим разбирается полиция, Кирилл, — успокаиваю, поглаживая по его спине.
Звук скорой помощи, а после и наряда полиции забирают у меня дополнительные полтора часа, которые со мной неразлучно проводит «он».
Его телефон без устали вибрирует, но Кирилл не обращает на него никакого внимания, полностью сосредоточившись на мне и беседе с сотрудником полиции.
Из машины изымают видеорегистратор, обещая вернуть его в кратчайшие сроки, как только получат всю имеющуюся оттуда информацию. Мне остаётся только поставить подпись в протоколе и пообещать сразу же приехать к следователю по первому требованию для дачи показаний.
— Почему отказалась от госпитализации? — Кирилл негодующе качает головой, заводя машину. — Могла бы просто на ночь остаться в больнице для наблюдения.
— Глаза не болят, да и краснота пропала, — отмахиваюсь, а сама решаюсь признаться ему в другом. — Мы были с Аней в магазине, и там я встретила… Элю с подругой.
— И? — повернув в мою сторону голову, режет металлом в своем взгляде.
— Слово за слово — я ее толкнула, и она упала, при этом грозя мне расправой за содеянное.
— Почему раньше не сказала?! — Кирилл злится, а это опять чревато ссорой.
— Не восприняла ее слова всерьез…
— Возможно здесь и есть «ниточка» между ними. Если пацан не дурак — он сам расколется, — быстро напечатав кому-то сообщение, откладывает телефон в сторону.
— Думаешь это просто было запугивание?
— Я не знаю, что думать, но с завтрашнего дня буду тебя провожать и встречать с работы.
— А как же тренировки? — удивлённо спрашиваю, мысленно прикидывая наши общие графики занятости.
— Твоя безопасность для меня на первом месте, — целует меня в губы. — Тренер поймет.
Остановив машину около своего дома, помогает мне дойти до подъезда, а после бережно раздевает в прихожей своей квартиры, избавляя от верхней одежды и замшевых сапог.
— Меня до вечера не будет. Закажи еды или ещё чего-нибудь, — достает кошелек и отсчитывает пару купюр. Невольно краснею от такой заботы.
— Спасибо, — больше не отказываюсь от его денег. — Лучше я закажу продуктов из магазина, чтобы приготовить ужин, раз меня сегодня избавили от необходимости трудиться на работе.
— Следователь позвонит сразу, как только ему передадут дело, не игнорируй звонки, пожалуйста.
— Хорошо, — Кирилл коротко целует меня в губы, после чего просит закрыть за ним дверь дополнительно на ключ.
Убравшись в квартире, плюхаюсь на кровать изрядно уставшей и вспотевшей. Мне было просто необходимо занять свои руки, выплескивая накопившийся адреналин в моей крови. Немного да отпустило.
 
Прикрыв глаза, не могу не думать о случившемся. Все, что произошло со мной — быстро мелькает перед моим мысленным взором, заставляя вспомнить потухший взгляд этого мальчишки. Прочувствовать этот зафиксированный момент в моей памяти до конца не удается, так как нужно срочно ответить на поступающий вызов. Номер незнакомый и не «московский».
— Слушаю, — а сама интуитивно готовлюсь к чему-то такому, что аж дух захватывает от неизвестности.
— Привет, Ева, — радостный голос Матвея звучит так, словно он рядом со мной. — А угадай куда мы едем?
— Привет, Матвей… Погоди, дай подумать, — жду пару секунд, чтобы продолжить: — подсказки будут?
— Ну… там есть ты! — на заднем фоне слышен смех Давида. Это странно, но я успела соскучиться по парням.
— Завтра я к тебе заеду на кафедру, — вклинивается голос Давида в динамике.
— Хорошо, — в моем тоне смятение и отрицание. Кирилл должен мне доверять… Ведь так? — Буду ждать, — уже более уверенно.
По второй линии поступает звонок. Быстро распрощавшись с мальчиками, принимаю вызов. Это следователь и у него аж две хороших новости: первая — подозреваемого нашли, а вторая новость — это то, что он охотно уже дает показания.
Завтра утром я узнаю, почему тихий и миролюбивый на вид студент, что учился только на отлично и посещал все лекции и дополнительные занятия, решил не только провалить четыре экзамена подряд, но и совершить преступление.
  
Глава 33
 
Стук моих каблуков эхом разносится по пустому и мрачному коридору, в следственном отделе изолятора на окраине Москвы. Теперь я понимаю, почему эти заведения навевают страх и ужас для законопослушных людей. Отсюда невозможно выйти, не пересмотрев свои взгляды на жизнь.
Кирилл идёт со мной рядом, подобно телохранителю, что готов в любую секунду кинуться на мою защиту. Дотрагиваюсь кончиками пальцев его руки — его цепкий взгляд сменяется на более теплый и трепетный, он сжимает мою ладонь в ответ. Так и идём по коридору, взявшись за руки.
Помощник следователя останавливается перед серой слегка обшарпанной дверью. Дергает ручку вниз, жестом приглашая внутрь. За столом сидит седовласый мужчина средних лет в ворохе бумаг. Заметив нас, он кивает на два свободных стула, что расположены у противоположной от его стола стены. Присаживаемся.
— Савельева Ева Игоревна, пострадавшая в результате хулиганского поведения со стороны Морозова Артема Романовича, — переглянувшись с Кириллом, утвердительно киваю. — Парня скоро отпустят под залог, что внесли его родители, а вам стоит подумать нужно ли вообще давать ход делу.
— То есть любой «хулиган» может плеснуть в лицо неизвестную жидкость другому человеку, а ему все сойдет с рук, заплатив за свою свободу? — вклинивается раздраженный голос Кирилла.
— Молодой человек! — также повышает свой тон следователь, давая понять «кто» и какие «роли» здесь отыгрывает. — Паренёк лично хочет извиниться за свой опрометчивый поступок, тем более никакого вреда здоровью нанесено не было, — поджав строго губы в тонкую линию, бросает острый как бритва взгляд на «моего защитника».
— У него же был мотив, — сиплю, не в силах сдерживаться в этом пропахшем лицемерии кабинете. Ключевым словом был «залог». Значит все уже решено, а нас ставят перед фактом, ссылаясь на несуществующие искаженные морали и ценности, и за уши притянутое обвинение.
— Одного «мотива»… здесь кот наплакал. Пожалейте парня. Он раскаялся. Дал показания. Хочет принести искренние извинения, — следователь делает знак рукой своему помощнику, а тот в свою очередь выходит из кабинета.
Через минуту дверь снова открывается, и на пороге появляется Артем. Выглядит он невыносимо болезненно.
На секунду наши взгляды пересекаются и в них мелькает сожаление, сменяемое холодным и безликим внутренним опустошением.