Война. Часть 1 (СИ)
— Теперь послушаем товарища Штеменко, — вскоре не выдерживает Сталин.
«Не видать Павлову генеральских звёзд, что наверно и к лучшему для него». Все взгляды устремились на крепкого майора в гимнастёрке с чёрным бархатным воротником с розовыми петлицами и белым кантом.
«Чудная форма у слушателей Академии Генерального штаба».
— Хотел бы дополнить товарища Павлова, — прокашлялся Штеменко, — к пушке действительно претензий нет, а к пулемётам есть, особенно Дегтярёва. В самый решительный момент отказывались работать и это происходило из-за дисков: их нужно очень аккуратно набивать, возможно тут виновата смазка…
— Диски надо было керосином промывать.
— Промывали, товарищ Сталин, но неуверенность осталась, иногда приходилось вместо пулемётов пушками действовать. Ещё один важный вопрос — управление в бою, радио у нас отказывалось работать. Пробовали производить управление флажками, но не смогли применить эту систему. Если высунешь жёлтый и белый флажок, то пехота начинает нас бить с тыла: думают, что танк сдаётся, а если высунешь красный флажок, то противник усиливает огонь по этому танку, значит это танк командира и его следует в первую очередь вывести из строя.
— Не получилось, значит, организовать взаимодействие с пехотой, — расстроенно крякает Будённый, — а с авиацией не пробовали?
— Пробовали, товарищ маршал, с товарищем Голованов несколько раз уговаривались, что после его налёта мы атаковали противника, только не получалось это.
— Это почему такое? — спросил Шапошников простуженным голосом.
— Обстановка на поле боя быстро меняется, а держать постоянную связь с авиацией нет никакой возможности.
Собравшиеся, как по команде, повернули головы в нашу с Головановым сторону.
— К сожалению, — вызываю огонь на себя, — до тех пор, пока в армию не начнёт поступать новая радиотехника ситуация не изменится. На старых рациях поддерживать радиосвязь в бою с несколькими абонентами практически невозможно. С новой радиостанцией командир, например, танковой роты простым щелчком тумблера сможет переключаться между радиосетями пехотного командира, авиа-наводчика и своего подразделения.
— Когда эти чудо-рации начнут к нам поступать? — оживляется Федоренко.
— С нового года начнут, — Будённый раздражённо дёрнул усом, видя неосведомлённость своего подчинённого, — ты мне, товарищ Чаганов, вот что скажи, как ты свои рации будешь в танке размещать? А то танкисты жалуются, что они места много занимают, боекомплект приходится сокращать.
Танкисты и конструкторы согласно закивали.
— Что-то сказать хотели, товарищ Катуков? — вождь угадывает желание танкиста задать вопрос.
— Я тоже по поводу рации, нежная она очень, тряски и сырости боится: двадцать минут работает, двадцать — остывает, летом и того меньше, а шум в наушниках такой, что ничего на ходу не слышно. И антенна сильно демаскирует, без флажком сразу видно какой танк командирский — у которого поручень вокруг башни.
— Новая рация для линейного танка будет легче и меньше чем 71-ТК-2, — обвожу взглядом собравшихся, — примерно в два раза, то есть весь комплект вместе с умформером весит около тридцати килограмм. Работать она будет на ультракоротких волнах, антенна — штыревого типа. Дальность связи — пять — десять километров. Что ещё, да у рации будет такой режим связи внутри экипажа танка, поэтому перекрикивать мотор и толкать соседа не надо будет. А вот на командирский танк будет устанавливаться дополнительный ящик для дальней связи. Пока планируем выпуск только приёмо-передатчиков, но имеется возможность перехода на выпуск приёмников для линейных танков. Насчёт сырости — все детали радиостанции будут иметь влагонепроницаемый корпус, а на старой — конденсаторы были открытого типа, поэтому быстро отсыревали и часто выходили из строя.
— Это хорошо, — улыбается Будённый, — только во я не услышал ничего про связь с артиллерией.
— На командирской танковой радиостанции будет переключатель на пять положений, на четыре разных частоты и одно для внутренней связи. Эти четыре волны можно распределить так: танки, самолёты, пехота и артиллерия. Понятное дело, что для линейной машины достаточно двух положений — внутренняя связь и командир подразделения.
Снова инициативу взял Мехлис, забросавший «испанцев» вопросами о бытовых условиях советских танкистов и моральном духе противника.
— Спасибо, товарищи танкисты, — Сталин провожает майоров до двери, пропускает в кабинет опоздавшего командарма первого ранга Кулика и продолжает, — продолжим, пожалуйста, товарищ Берзин.
Начальник Разведупра развязывает тесёмки картонной папки, лежащей перед ним, достаёт оттуда несколько листков бумаги, сшитых между собой.
— Товарищи, наша разведка добыла очень важные сведения, относительно новых видов, уже разрабатываемых и только запланированных, вооружений, — неспеша начинает он, — начнём с германской пятисантиметровой противотанковой пушки ПАК-38, способной пробивать лобовую броню перспективного французского танка толщиной сорок миллиметров с семисот метров…
Скучающие до того конструкторы оживились.
— … нет, товарищ Зальцман, ничего записывать не надо, вы сегодня же получите весь материал с фельдъегерем…
«Как же „наша разведка“… хотя и так можно сказать, это мы с Олей „обнаружили“ в тайнике на квартире английского резидента его аналитический отчёт, в который мы аккуратно перенесли ТТХ некоторых видов вооружений вермахта, в основном артиллерии и бронетехники, из иллюстрированных справочников двадцать первого века. ПАК-38, согласно этим сведениям, уже практически обрела свой окончательный вид, а на 75 миллиметровую ПАК-40 только выдано техническое задание, но мы включили и её, чтобы явственнее обозначить ход немецкой военной мысли. Наше с подругой мнение по поводу перспективного оружия вряд ли кого здесь заинтересует, так может быть к сведениям, добытым у врага с риском для жизни советской разведкой будет большее уважение»?
— Средний танк Т-3, — звучит монотонный голос Берзина.
«Посмотрим какие выводы сделают наши военные с учётом приготовлений врага… а что если никаких? Почему я так уверен, что в этой истории эти сведения не лежали на их столах? По виду флегматичного Шапошникова ничего не возможно сказать. А Будённый, насколько хорошо он ориентируется в танковой тематике? Не знаю, хотя, судя по тому, что по делу спросил о радиосвязи танкового командира с артиллерией, проблемы общевойскового боя он чувствует».
— Повлияют ли эти разведданные на наши планы по танку Т-100, А-20 и А-32? — Сталин в мягких кожаных сапожках неслышно ступает по паркету, — потребуют ли изменений ТТТ? Может так статься, что потребуется перенести намеченное на завтра заседание Совета Труда и Обороны? прошу высказываться по этому поводу.
«Была, не была… может первый и последний раз выпадает возможность выступить на таком совещании».
— Можно мне слово, товарищ Сталин?
— Пожалуйста, товарищ Чаганов.
— Я вот о чём подумал, товарищи. Вы все помните вопрос товарища Будённого о радиосвязи танка с артиллерией? Важный вопрос. Я стал вспоминать структуру нашего мехкорпуса и никакой артиллерии там не обнаружил… Есть две мехбригады, почти пятьсот танков и больше сотни бронеавтомобилей, одна стрелковая бригада, батальон связи, а артиллерии нет…
— При выполнении боевого задания артиллерия мехкорпусу будет придаваться, — усмехнулся Шапошников.
— А в германской танковой дивизии, — киваю я, — имеется артиллерийский полк из двух дивизионов, одна танковая и одна мотопехотная бригада. Я это к чему, то, что командир германской танковой дивизии общевойсковой командир на поле боя, у него в руках танки, мотопехота и буксируемая или самоходная артиллерия, все его войска движутся в походе с одной скоростью. Наш мехкорпус впервые с приданной артиллерией встретится уже на поле боя, это в лучшем случае, так как неясно поспеет ли она вообще за ним ведь скорости быстроходного колёсного танка и гаубицы на конной тяге слишком разные…