Война. Часть 1 (СИ)
— Скорее всего, он обращался по этому поводу в такую же службу в Париже, — возражаю я.
— Это не важно, — улыбается Оля, — всех кто выезжает из Германии в Палестину проверяет английская резидентура в Голландии! Точно знаю.
* * *— Айнс, цвай, драй, — знакомый низкий женский голос вдруг пробивается в наушниках сквозь шипение радиоэфира.
Заслышав его, Ильза тут же выключает рацию и снимает головные телефоны: главное сделано, теперь когда гестапо найдёт передатчик положение ручки настройки явно укажет на эту волну. Она пружинисто встаёт из-за стола, быстро сматывает антенну, укладывает в чемоданчик наушники ставит чемоданчик на пол у двери, тянется к своему брошенному на спинку стула пальто и достаёт из его внутреннего кармана сложенную газету «Фёлькишер баобахтер». Оттуда же достаёт коробок спичек и несколько листков исписанной колонками цифр тонкой папиросной бумаги и, чиркает спичкой, сжигает их в массивной керамической пепельнице в центре стола.
Надев пальто, Ильза останавливается в дверях, в последний раз обводит внимательным взглядом комнату, газета летит в специальный ящик для сбора макулатуры. Приникает ухом к двери и, помедлив немного, осторожно поворачивает ключ в замке, подхватывает чемодан и бесшумно выскальзывает на лестничную клетку. С замиранием сердца поворачивает ключ на один поворот и стремглав несётся вверх по лестнице, к выходу на чердак, вторым ключом на связке открывает навесной замок и двумя руками тянет вниз раздвижную металлическую лестницу. Услышав голоса внизу, пережидает минуту и начинает осторожно подниматься по крутым ступеням, одной рукой перебирая по поручню. На чердаке в дальнем углу девушка кладёт чемодан за перекрытие и накрывает его куском мешковины, специально неподалёку выронив ключи.
«Кажется всё прошло гладко, — выйдя на Тюркенштрассе ноги сами понесли Ильзу к реке в сторону „Бюргербройкеллера“».
Лишь на выходе девушка столкнулась со стайкой подростков из «гитлерюгенда», но они, кажется, в тот момент смотрели не на её лицо, а на значок. Снова перебрав в памяти все детали последних событий, она успокаивается, её мысли возвращаются к приказу, который принёс связник Ильзы в полдень.
«Как же так, почему взрыв перенесли на шесть вечера»?
Согласно первоначального плана покушение должно было состояться в девять, причём Ильза должна была задействовать свой взрыватель лишь в случае, если не сработает часовой механизм бомбы.
«Передумали убивать Гитлера? Кто же тогда ответить за жизни наших товарищей, замученных в застенках гестапо? Хотя может быть в Центре стало известно, что шабаш перенесли на более ранний срок и часовой механизм сработает слишком поздно? Тогда не проще было вообще не назначать определённое время, а просто приказать нажать на кнопку через полчаса после прибытия Гитлера в „Бюргербройкеллер“».
У старого моста на остров Пратер на трамвайной остановке Ильза замечает необычное оживление.
— Покупайте экстренный выпуск «Мюнхенского обозревателя»! — ломающийся голос продавца газет едва пробивается сквозь хор, обступивших его прохожих, — Германский дипломат ранен в Париже! Стрелявший арестован полицией! Им оказался польский еврей!
— Убить, растерзать, уничтожить…. — девушка, прислонившись к фонарному столбу, с ужасом смотрит на перекошенные, брызгающие слюной злобные лица выступающих на стихийном митинге. «Пилюлями здесь не обойтись, — проносится у неё в голове, — смертельная болезнь требует хирургической операции».
* * *— Бабушка приехала, — в наушниках прозвучал чистый без эфирных шумов голос Олин голос.
«Всем хороша рация на туннельном диоде, вот только дальность действия подкачала — не более километра на ключе, а голосом и того меньше. Но и говорить по ней относительно безопасно, радиоперехват практически исключён, тем более связь работает на УКВ, диапазоне, почти не используемом в настоящее время».
Выключаю, работавший на холостом ходу двигатель, закрываю машину на ключ и, оставаясь в тени забора, спешу к садовой калитке, у которой меня уже поджидает Николая Кузнецов. Отдаю ему ключ от машины и в кромешной для всех, кроме нас с Олей, темноте неслышно через сад пробираюсь к черному входу дома, где обитает резидент английской разведки.
— Голландия — страна непуганых шпионов, — замечает подруга, вставая с неподвижного тела, распластавшегося на полу и любуясь его аккуратно связанными руками и ногами, — в стельку пьяный…
— А второй где? — кручу головой по сторонам.
— Уже в подвале, спал в своей кроватке… этого, кстати, туда же, — подруга делает знак Григулевичу и Сиротину, — представляешь передачи ведут прямо из дома.
— А чего им бояться? — вслед за ребятами начинаем спускаться по скрипучей деревянной лестнице, — контрразведка в стране отсутствует как класс, радиопеленгаторов тоже нет, а коротковолновую рацию с направленной антенной запеленговать, находясь в Германии — задача нетривиальная.
Сиротин роняет ноги «слуги» на цементный пол.
Здесь пока останьтесь, — бросает им Оля.
«Добротно устроились: металлическая дверь, поворотный механизм антенны, хорошее освещение, принудительная вентиляция».
Молодой парень со взъерошенными рыжими волосами, руки и ноги которого крепко приторочены верёвочными вязками к тяжёлому дубовому креслу, опускает голову чтобы скрыть от нас недобрый взгляд своих зелёных глаз. Подруга без всяких прелюдий направляет дуло револьвер на гордого бритта.
— Считаю до трёх, — её английский довольно хорош, но как и мой отличается неистребимым русским акцентом, — или ты говоришь где майор прячет шифроблокнот, или мы будем искать его сами, но в наказание ты останешься без своих причиндалов.
«Сразу зашла с козырей, „рыжий“ явно напрягся»…
— Не делайте этого, они мне ещё пригодятся, — спокойно отвечает пленный, держа марку, — шифроблокнот вы легко найдёте в кабинете мистера Стивенса на втором этаже, как-то раз он при мне доставал его из-за картины, что висит у него стене.
«В самом деле непуганные».
— А вы, насколько я понимаю, «пианист»? — машет мне головой Оля и я бросаюсь на поиски драгоценного блокнота. Блокнот в картонной обложке и множеством листов из папиросной бумаги обнаружилась на указанном месте. Через пять минут ко мне присоединяется подруга с радиограммой в руках, принятой «рыжим» недавно уже после отъезда резидента в Амстердам и потому ещё не расшифрованной.
— Отлично, — открываю блокнот, сажусь за стол и беру в руки карандаш, — бьюсь об заклад это код Вижинера!
Оля встаёт у меня за спиной и смотрит как у меня из под пера начинают появляются символы. Наконец после нескольких попыток, взяв правильный отступ, равный порядковому номеру ключа, буквы собираются в осмысленный текст.
— Поверили значит Коле, — радостно стучит мне по спине подруга, — высылают радиостанцию для связи с Фрейслером… Жаль, что не до радиоигры нам.
«А меня больше интересует ключ, является ли он по настоящему случайным? — продолжаю на автомате складывать по модулю два символы сообщения и ключа, — Надо будет отдать проверить нашим математикам, ведь если он псевдослучайный, то открываются заманчивые перспективы по чтению корреспонденции СИС. Стоп, а это что? „Установить наблюдение за Чагановым“, „… Чак сообщает, что вчера вечером состоялась его встреча в ресторане с послом Дэвисом“, „… подробностей беседы установить не удалось, посол после встречи ни с кем не общался, был в хорошем настроении, поручил подготовить Рождественские открытки“, „… Чак также просит по возможности проследить за двумя другими участниками встречи: женой посла и переводчицей русской шахматной делегации“».
— Такое возможно? — резко поворачиваюсь к подруге, — У Дэвиса завёлся «крот» из СИС?
— А чему ты удивляешься, — Оля нервно покусывает губу, — всё ещё мировой гегемон, правда стремительно теряющий позиции, но есть дело до всего…
— Личный секретарь? — любуюсь на её белоснежные зубки.