Война. Часть 1 (СИ)
— … ну и ещё прочёл в показаниях гражданина Барченко из вашего НИИ ЧаВо.
— Товарищ Сталин, — глаза Оли загораются огнём, — по поводу НИИ ЧаВо, что будет с ним, если мы с Чагановым уйдём из НКВД? Само существование института связано с его именем, я подбирала туда людей, планировали связаться с ведущими астрологами и оккультистами Германии, раскинуть там разведывательную сеть. Столько усилий и всё пойдёт прахом?
— Погодите, вы не ответили. Вы решительно отказываетесь от работы в области медицины?
— Решительно, товарищ Сталин.
— И хотите работать в разведке?
— Так точно.
— Что ж, неволить не станем, — вождь опускается в плетёное кресло по другую сторону столика, — не забывайте только регулярно общаться со второй половинкой своей души и отправлять в мой адрес отчёты об этих беседах. Вас это тоже касается, товарищ Чаганов. А что касается разведки, то ей можно заниматься не только в НКВД и Разведупре. Вы слышали что-нибудь о разведке Коминтерна?
— Немного, — прерываю возникшее молчание, — Фриновский как-то говорил, что существует такая, во главе её товарищ Пятницкий и денег на неё идёт больше, чем на всё НКВД.
— И такое бывало в середине двадцатых, — кивает Сталин, — но несколько лет назад мы им бюджет сильно урезали, заодно и хорошо почистили от предателей и мошенников. Частью агентов пополнили Ино, частью Разведупр, а из небольшой группы особо доверенных и ценных кадров и некоторых других людей был сформирован в Особом секторе ЦК международный отдел, в который, товарищ Мальцева, я вам предлагаю перейти на работу.
— Я согласна, — расцветает Оля, но вдруг, спохватившись, переводит растерянный взгляд со Сталина на меня, — а как же…
— Не беспокойтесь, — улыбнулся Сталин, — на Старую площадь вам переезжать не надо, товарищ Чаганов, надеюсь, обеспечит вас кабинетом у себя на Садово-Черногрязской, оттуда и до НИИ ЧаВо недалеко.
По окну веранды скользнул свет автомобильных фар и послышался шум затормозившей у дома машины.
— Ну вот и Алексей Алексеевич приехал, — легко поднимается на ноги вождь, увидев входящего в гостиную высокого седого человека лет шестидесяти в белом летнем костюме, — знакомьтесь, это товарищ Игнатьев…
— Анна Мальцева, — протягивает руку подруга, гость быстрым лёгким шагом подходит к ней.
— Рад встретиться, слышал много хорошего о вас, но не ожидал увидеть столь прекрасную юную девушку, — учтиво наклоняет голову Игнатьев.
— Я тоже рада, Алексей Алексеевич.
«Покраснела или мне показалось? Знает что-то о нём? Сразу видно военную косточку, бывший генерал»?
— Алексей Чаганов, — спохватываюсь я, чуть опоздав с рукопожатием. «Моя персона его сильно не заинтересовала»…
— Прошу всех садиться, — сам Сталин остаётся на ногах, — товарищ Игнатьев — бывший военный дипломат, в настоящее время руководит Международным отделом. Вы, товарищ Мальцева, будете работать под его началом. Докладывайте, Алексей Алексеевич…. (замечает нерешительность гостя)… При товарище Чаганове можете говорить обо всём, он у нас отвечает за радиоразведку, теперь вы будете напрямую получать от него дешифровки перехваченных радиограмм наших противников.
— Позвольте начать с последних событий, — Игнатьев разглаживает седые усы, — наш источник в Праге сообщил, что британский лорд Ренсимен, который выступает посредником на переговорах между правительством Чехословакии и судетско-немецкой партией Генлейна, окончательно встал на сторону гитлеровцев…
«Он что, это для нас с Олей разжёвывает»?
— Вы были знакомы с лордом? — Сталин отрывается от набивки новой трубки.
— … Лично нет, но, служа за границей много лет и встречаясь со множеством людей, знавший его, составил о нём определённое представление. Ренсимен принадлежит к той категории британский сановников, которые царствуют, а не управляют. Работать он не любит, вот и в Праге на переговорах практически не появляется: на чехов смотрит свысока, общение с ними ограничивает официальными рамками, зато постоянно гостит в замках Судетских баронов, где в поездках его охраняют гейнлейновские штурмовики. Весь дух миссии лорда Ренсимена, который проводит линию премьер — министра Чемберлена, по отношению к правительству Чехословакии гласит: «Вы должны у ступать ещё больше». В общем, этот источник утверждает, что лорд в ближайшее время объявит, что «в интересах сохранения мира» Судетскую область надо изъять из Чехословакии и передать в Германию. Сейчас же, как он говорит, идёт работа над планом по созданию на территории страны венгерских и немецких автономных районов.
— Как вы, Алексей Алексеевич, считаете будут дальше развиваться события? — вождь сжимает в кулаке так и не зажжённую трубку.
— На мой взгляд, в Лондоне уже принято решение о передаче Судет германцам и в скором времени мы увидим дипломатическое закрепление этого факта. Территория области имеет огромный промышленный потенциал, но самое важное, что вместе с заводами и фабриками, с прогерманским населением в руки Гитлера без боя перейдут мощные пограничные укрепления, построенные при помощи французских специалистов по образу и подобию «линии Мажино», взять в лоб которые немецкая армия на данный момент неспособна…
— А это значит, — согласно кивает вождь, — и оставшаяся территория страны вскоре упадёт к его ногам.
— Объём производства тяжёлой промышленности всей Чехословакии сравним с британским и германским, — решаюсь прервать возникшую паузу в разговоре, — они же своими руками создают равного себе по силе противника, неужели англичане не понимают этого?
— Всё они понимают, — Сталин вспоминает о трубке и чиркает спичкой, — усиливая Гитлера британцы рассчитывают столкнуть нас на поле боя: хотят ослабить и нас, и германцев.
— И самое прискорбное, — Игнатьев наполняет нарзаном пустой бокал Оли, — что противопоставить их плану отдать Чехословакию на съедение Гитлеру нам нечего. Даже если предположить невозможное, что чешское руководство обратится к России за помощью, поляки и румыны не пропустят наши войска через свою территорию.
— Предполагать невозможное мы не станем, Алексей Алексеевич. У Чехословакии всё есть чтобы защитить себя самостоятельно: и укрепления на границы, и первоклассное вооружение, и армия, по численности сравнимая с германской. Не хватает одного: воли сражаться за свою страну. И у руководства, и у народа…
— Поэтому нам следует уже сейчас, — Игнатьев делает глоток из своего бокала, — исходить в своих прогнозах на будущее из нового расклада сил в центральной Европе, включая Испанию.
«Глубока колея истории, не выбраться из неё никак. Все всё понимают, но ничего сделать не могут. С нашими предсказаниями, которые будут похожи на слова „Капитана-Очевидность“ или без, — острый Олин взгляд, будто прочитав мои мысли, зло сверлит мне щёку, — ну хорошо-хорошо, я попытаюсь, как договаривались, в конце концов, что я теряю».
— А почему бы нам не ответить ударом на удар? — старшие товарищи с удивлением глядят на меня, — в своё время товарищ Ежов ознакомил меня с показаниями Тухачевского и его подельников. В них говорилось о встречах заговорщиков с представителями германского генштаба…
— В самом факте таких встреч в зарубежных поездках нет ничего предосудительного, — быстро возражает Игнатьев, — это была его работа… я тоже встречался с германскими генштабистами.
— Тухачевский выполнял поручения правительства… — поддерживает его вождь.
— В показаниях Якира, кажется, — во рту становится сухо, — есть такой момент, что во время его встречи с фон Браухичем, недавно назначенным главнокомандующим сухопутными войсками, они в шутливой форме обсуждали, что неплохо бы было одновременно устроить военные перевороты в Германии и СССР. Наверное, есть схожие свидетельства и у других. Насколько мне известно у Гитлера напряжённые отношения со многими генералами, взять хотя бы недавнее «дело Фрича-Бломберга», поэтому он может с радостью ухватится за возможность посчитаться со своими врагами в армии и генштабе. Почему мы должны хранить в тайне эти сведения?