В Дикой земле (СИ)

Минута следовала за минутой, Тобиус вглядывался в темноту, ждал, готовился, а потом взмахом руки отправил в проход нескольких мотыльков. Когда и после этого ничего не произошло, он двинулся вперёд, а тестудины тяжело зашагали следом.
По ту сторону прохода обнаружился широкий, тянувшийся в обе стороны от точки проникновения коридор серого камня, украшенный бессмысленными и повторявшимися орнаментами. Признаться, Тобиус, в душе ожидавший наткнуться на уродливые лики морских чудовищ, выточенные из маринита, одновременно и разочаровался, и вздохнул с облегчением.
Тем не менее в теле Сельвийских гор обнаружилась неизвестная постройка. Можно было сразу, ничтоже сумняшеся, выдвинуть с десяток гипотез о том, кто, когда и как её создал, делая упор на всю Седьмую и Восьмую эпохи, — времена расцвета магии и существования единого мирового владычества Джассара Ансафаруса; бесконечную войну магов за мировую власть после исчезновения Абсалона.
При мысли о том, что он набрёл на заброшенную крепость какого-то могущественного волшебника прошлого, Тобиуса с одинаковой силой раздирали два противоположных чувства: алчная радость, предвкушавшая ценность тех потенциальных знаний и артефактов, который рив мог отыскать и присвоить; и разумное опасение пред лицом всех тех потенциально существовавших чар, которыми древние защищали свои жилища. Тысячи лет прошли, конечно, но раньше, как известно, и трава была зеленее, и заклинания — долговечнее.
Была избрана левая сторона коридора, по которой вторженцы и двинулись осторожно, помня о том, что никто в целом мире не радуется незваным гостям. Серый маг не прекращал осматриваться сквозь призмы то Истинного Зрения, то Внутреннего Взора.
Единственное, чем могло поразить тайное горное логово, это своей однообразностью. Бессмысленный мотив, расписывавший стены, хоть и был очень искусен, всюду повторялся, пол был ровным, лишённым всяких изъянов, пыльный воздух немного затруднял дыхание и особенно неприятно это было для влаголюбивых черепах. Широкие переходы изгибались округло, либо преломлялись прямыми углами поворотов, но на этом всё разнообразие заканчивалось, ровно до тех пор, пока один из воинов не заметил на стене первый изъян, несколько глубоких борозд, чей вид взнуздал и без того настороженных исследователей. Явственно представилось, как метается по серым переходам эхо яростного рёва чудовищ. Хотя эти следы были много меньше тех, что оставляли твари подземелий.
Дальше подобных следов становилось больше, как и пыли на полу. Наученный уже опытом, маг подозревал, что это был вовсе не песок, но останки столь древние, что кроме пыли от них ничего и не сохранилось. От смутных опасений отвлек наконец прервавшийся однообразный орнамент на правой стене. Высокий угловатый абрис был там, сомкнутые створки дверей, что открывались внутрь стен.
— Такое я уж видел. А ну-ка…
Они поддались с трудом, заскрежетали, расползаясь в стороны, и через образовавшийся зазор наружу выметнулось целое облако пыли, густой, тяжёлой, затхлой. Пыхтя, волшебник развёл створки до конца и отправил вперёд мотыльков. Ждать долго не стал, отправился следом, держа жезл перед собой, и несмотря на толстый слой пыли, звук его шагов обзавёлся эхом. Света стало больше и удалось определить границы довольно вместительного помещения, долгого каменного прямоугольника без изысков, заставленного массивными стеллажами. Десятками стеллажей по десять ярусов в высоту. И на каждом ярусе были совершенно одинаковые… когда-то клетки. Сотни клеток одинаковых размеров, некогда хранивших внутри себя что-то живое, но представших перед чужаками в жалком виде. Небольшая часть сохранила целостность, но большинство были повреждены; они скалились разодранными прутьями, многие двери были выбиты, смяты, иные клетки валялись на полу с рваными ранами в металлических боках. В этом помещении все стены были изборождены чьими-то когтями, движение затруднялось обилием лёгкой взвеси тлена, а в самом дальнем конце, уже в стенах имелись клетки побольше с прутьями потолще.
 
— Здесь содержали что-то живое, — уверенно прошептал серый маг, — это живое вырвалось на свободу и долго бесновалось. Скорее всего их было много. Но все они здесь и умерли. Убили друг друга или сожрали. Тысячи лет тому назад.
— Хорошо, — прогудел Го-Дар, — значит, уже не опасны.
Впоследствии они обнаружили ещё два схожих по размеру и назначению помещения, одно из которых выглядело даже хуже первого, ибо там, в больших стенных клетках тоже кто-то содержался, и этот кто-то смог выбраться и разрушить абсолютно всё, до чего дотянулся. Кроме стен; да и двери ему не поддались, слишком прочны оказались материалы скользящих створок. В третьем помещении, в противовес предыдущим царил полный порядок, видимо, там на момент, когда это убежище забросили, никто не содержался. Сохранилось даже нечто вроде механических приспособлений, — многосуставчатой руки, которая могла перемещаться по системе креплений на стенах и потолке чтобы менять клетки местами, вероятно. Ко всем попыткам Тобиуса заставить её шевелиться этот древний, созданный невесть из какого материала механизм оставался равнодушен.
Наконец, за новой дверью, менее тяжёлой чем предыдущие, стоило отметить, обнаружилось длинное помещение с высокими потолками, вдоль стен которого стояли округлые вертикальные цистерны, с уходившими вверх, в потолок, запутанными системами труб. А кроме того были большие насосы сложного устройства, резервуары, прозрачные трубки, в которых, искажая свет, навек застыла прозрачная жидкость. Много чего ещё было там; о назначении некоторых элементов маг, в силу образованности, догадывался, но прикасаться к ним даже не пытался.
— В этих резервуарах, видите, это оно, то с чего всё началось.
— Смрадная жидкость?
— Мутаген. У меня в башне есть этаж с инкубаторами, в которых можно выращивать биоморфов. Здесь, наверняка, тоже можно было кого-то вырастить. В этих камерах наверняка преобразовывали всякое с помощью мутагена, одни формы жизни лепили из иных. То, что случилось с тетург-риду, — абсолютно хаотичная мутация не эволюционного, но революционного типа. Ужас на клеточном уровне, беспорядочная репродукция мельчайших организмов в лимфатической системе, которые атаковали здоровые клетки носителя и перестраивали тела без общего плана, без понятной цели. Неизвестный бедолага задел трубу, в которой содержалась эта дрянь, всего одну трубу, а сколько их ещё в этой горе? И никто ведь не знает, что тут находится такое…
— Мы можем возвращаться? — спросил Го-Дар. — Ты нашёл, что хотел, кудесник?
Тобиус хотел было шутя укорить тестудина в малодушии, но тут же решил не выставлять себя дураком.
— Ещё нет. Пройдём немного дальше. Камеры содержания организмов и лаборатории по их производству, — это, конечно, очень интересно, однако мне, признаться, хотелось бы найти что-нибудь, что можно было бы отсюда… утащить. Для изучения, разумеется.
— Разумеется.
Следующим помещением, в которое им удалось проникнуть оказался обширный пустой бассейн и вот на этом месте Тобиуса вновь начали донимать вполне определённые сомнения. Казалось бы, бассейн и бассейн, пустой, даже следов праха вокруг не наблюдалось, и всё же это было тревожное знамение.
  
Часть 2, фрагмент 10
 
В конце концов отряд достиг первой преграды, перегораживавшей дальнейший путь по нескончаемому, как казалось, коридору. Высокие двери были там, плотно сомкнутые створки выглядели неприступными и серому магу пришлось как следует напрячь свои ментальные силы, чтобы заставить их уйти внутрь стен. От скрежета, с которым они поддавались, по коже бежали мурашки. Но вот путь был открыт и тяжело дышавший волшебник вновь посылал вперёд волшебный огонь.
Новое помещение оказалось не столь обширным, как предыдущие, довольно высокий потолок, форма правильного круга и ещё две двери. И пять непонятных столбов, торчавших из пола на равном расстоянии от центра. В самом же центре на полу виднелось искусное изображение глаза, от которого стремились в разные стороны восемь щупалец, образовывавших пугающее подобие солярного символа.