В Дикой земле (СИ)
В том месте пологий каменный склон горы зиял провалом, пещерой, не то чтобы большой, но и не малой. Последний участок пути остался позади, тестудины, пыхтя добрались до входа, где их уже ждали человек и тетург-рази.
Основной породой камня вокруг был невзрачный гнейс, его неровные стены окружали вход в пещеру, перед которым валялись в великом множестве более мелкие камни. А на них темнело несколько десятков подсохших пятен.
— Я помню это место! Мы бились здесь! И убегали! — воскликнул Фаза, переходя от пятна к пятну, от одного места смерти к другому.
— Тел нет, — констатировал маг. — Либо съедены, либо, если вы ничего не перепутали, были поражены заразой неизвестного происхождения. Хм, скажу так: всё моё представление основано на ваших домыслах, и я чувствую себя коровой, ступающей по тонкому льду. Идём вниз. Не вы!
Открытая длань предупреждающе обратилась к тестудинам.
— Я спущусь на разведку, Го-Дар, а вы ждите здесь. Если понадобится быстро убираться, вы будете нас задерживать.
Часть 2, фрагмент 7
Тестудин, могучий и смелый, вынужденно признал правоту человека. Он был славным воином, покрывшим немалую часть своего панциря историей, но никогда прежде Го-Дар не переживал столь долгого и изнурительного путешествия по суше. Вдали от вод, он чувствовал себя тяжёлым, медленным, уязвимым и бесполезным. Кабы не большие водные сферы, создаваемые Тобиусом время от времени, все тестудины уж давно свалились бы больные, пересушенные.
Серый маг как раз сотворил одну такую сферу поблизости, просто создал большой шар воды, вытянутой из воздуха и подвесил над самой землёй, чтобы тестудины могли по очереди отмокнуть в нём. Закончив с этим, он вытер вспотевший лоб и ступил под свод карстовой пещеры в компании Фазы и Шкле.
Судя по обилию гуано на полу и звуках, доносившихся из темноты, обитель сию плотно облюбовала колония летучих мышей. Не велика беда, подумаешь, обгадят немного. Однако помня страсть этой проклятой земли взращивать животных-гигантов, Тобиус шагал очень тихо и очень осторожно. Он пробудил чары Енотовых Глаз и держал жезл наготове. Впрочем, скоро выяснилось, что висевшие под потолком вечерницы гигантские оставались гигантскими лишь по имени своему, а на самом деле любая могла легко поместиться на ладони. От сердца немного отлегло.
Тетурги осторожно шагали вперёд, едва слышно цокая коготками. Было непривычно следить за тем, как вечно бессильная Шкле вдруг оживала. Впервые за долгое время тетург-риду оказалась в родной стихии, в родном мраке, возвращалась туда, где проклятый свет не причинял ей хлопот. Она знала, куда нужно двигаться, находя путь между сталагмитами и сталагнатами, принюхивалась к прохладной влаге, стекавшей по стенам, шевелила чуткими ушами.
Постепенно пещера стала забирать вправо и заметно вниз, словно винтовая лестница. Вскоре изгиб её стал так крут, что пришлось осторожно двигаться по множеству неровных ступенек, выточенных в абсолютной темноте. Здесь летучих мышей уже не было, лишь шершавые влажные стены. Но вот пол выровнялся вновь и спустя незначительное время троица вышла под своды по-настоящему большой пещеры, раздававшейся и вширь, и ввысь. И вид её привёл Тобиуса в настоящее замешательство.
По пещере текла небольшая подземная речка, огибавшая участок породы на возвышенности, прилегавший к одной и стен. А на возвышенность ту сквозь прорехи в потолке падали лучи солнечного света, от которых глазам сразу стало больно. Главное же заключалось в том, что под лучами на огороженном участке раскинулся самый настоящий сад, полный диковинных растений множества необычных видов. Да таких растений, которые Тобиус видел только в книгах!
Волшебник перешёл реку, не достававшую ему даже до середины голени и поднялся на возвышенность, забыв о всякой осторожности.
— Не может этого быть, — бормотал он, жадно разглядывая подземный сад, — бахеспора, жваганик, кандилия бледная, лунный дракон, муань-дун семицветный… господи… да как?! Они же вымерли!
Что-то свистнуло и в мага ударило копьё, совсем небольшое деревянное, но достаточно тяжёлое, чтобы пробит кожу, мышцы и застрять меж рёбер. Человек с рыком упал навзничь, а живой плащ вокруг него немедленно превратился в броню. Боль была сильной, но Тобиус переживал и не такое, а потому выставив Щит, удалил оружие из тела. Рана сама собой затянулась благодаря Исцелению, подвешенному на петлю [35]. К тому моменту в магическую преграду ударило ещё шесть снарядов и летели они все с высоты, со стен пещеры в которых располагались не примеченные сразу галерейки и проёмы.
Маг в мгновение ока переместился туда и ураганом налетел на… тетург-риду, обомлевших от такого явления. Гигант с огненными глазами появился рядом с ними, огромный, ужасный, пышущий гневом! Молнии бегали по его пальцам и дым шёл изо рта, смерть явилась! Огромного труда стоило не убить мелких нелюдей, дерзнувших ранить его; народившийся грохот барабанов войны в голове поутих, Тобиус взял себя в стальной кулак воли и опустил жезл.
— Есть ли среди вас кто-либо, носящий имя Штму, маленькие червееды?
Они не ответили сразу, слишком уж сильно испугались неведомого существа.
— Если мне придётся повторить в третий раз, то кто-то умрёт. А пока, есть ли среди вас Штму? Отвечайте!
Штму был. Самец тетург-риду приблизился, отбросив деревянное копьё и дрожа в преддверии смерти. Гигант воззрился на него с высоты, его взгляд лизнул как огненным языком, но огромные чёрные глаза Штму не закрылись. Он считал, что должно принимать участь смело.
— Я рад, что вы тут все живы, — сказал Тобиус, — и Шкле тоже будет рада.
— Шкле? Что?
— Я вас всех, недорослей, убил бы сейчас, если бы не Шкле, — процедил маг, — она здесь. Мы пришли помочь.
Воссоединение было бурным, насколько это слово возможно соотнести с тетург-риду, самыми спокойными после тестудинов существами. Шкле и Штму встретились внизу, сблизились, разглядывая друг друга и тщательно принюхиваясь. Их носы соприкоснулись, а потом и лбы; некоторое время влюблённые стояли так, пофыркивая. Затем Штму приказал сородичам оттягиваться от пещеры в убежище и подмогу, разумеется, позвал за собой.
Двигаться внутри тоннелей тетург-риду оказалось непросто, они даже для своих создателей были не то чтобы просторны; на стенах и полу маг замечал свежие следы когтей. Пропетляв некоторое время во мраке, оставив позади три развилки, они выбрались в новую пещеру, где аборигены устроили себе временный лагерь.
— Ладно, — проворчал Тобиус, садясь на земляной пол, — пора обменяться новостями чтобы понять, что происходит вокруг. Начнём с начала. С самого начала, когда в ваших пещерах появилась напасть. Говорите.
Очи мага всё ещё гневно тлели во мраке и вселяли трепет в тетургов, однако страх ослушаться этого существа перевешивал робость и собравшиеся вокруг землекопы, стараясь поскорее избавиться от данного им слова, рассказывали о том, что знали.
Подземное поселение этого народа существовало со времён, которые невозможно удержать в памяти, но Тетург-риду всё же помнили, что их предки когда-то бежали сюда от гнева небес, а после не решились больше покинуть обитель. В те времена всего раздолья была лишь пещера с рекой. Но немало времени прошло и народ недр, медленно росший в числе, проложил множество тоннелей, открыл, либо вырыл множество новых пещер. Они питались насекомыми, корнями и рыбой, плававшей в реке, а также грибами и некоторыми минералами вроде соли и мела. Порой удавалось находить залежи относительно мягких металлов вроде меди и передавать их наверх, к тетург-рази. Так и жили из поколения в поколение эти скромные серые существа, незримые в подземном мраке, медленно множились и ширили территории своих владений. Но недавно всё вдруг переменилось.
Что именно произошло тетург-риду сказать не могли, просто в один ужасный де… однажды из отдалённых штреков пришла беда. Крики ужаса и яростный рёв вибрирующей какофонией метались по пещерам, воцарилась паника, полнейший бедлам, никто не понимал, что происходит, но многие видели жуткую когтистую тварь, которая двигалась по тоннелям, нападая на всех, кого встречала на своём пути. Лишь забившиеся в самые узкие переходы тетург-риду могли избежать её ядовитых когтей и клыков. Чудовище убивало защитников поселения очень легко, но немногие, пережившие её удар, наверняка успели позавидовать погибшим, пока в муках становились такими же жуткими уродами.