В Дикой земле (СИ)

Глядя в нутро камелька, Тобиус уснул тоже.
  
Часть 2, фрагмент 1
 
Звон когтей, двигавшихся по медной вазе растягивался в симфонию расслаблявших звуков, помогал растворению в небытии, бессознательному стремлению достичь той части сущности волшебника, в которой лежало его врождённое ощущение времени. Проводя часы в трансе, раз от разу практикуя особенно глубокие «нырки», Тобиус, однако, так и не смог повторить то, что ему удалось во время похода. Всякий раз он просто не успевал достичь цели между ударами сердца. Без дурманов не получалось. А с ними он не желал.
Волшебник вернулся в Корс больше месяца назад, уж самые лютые фебурские морозы стали потихоньку отходить, отвыли суровые вьюжницы, белившие мир, и начался мархот, первый месяц весны. К сожалению, зима не спешила этого замечать и продолжала крепко держаться в силе. Укрывавшийся в Корсе Тобиус изредка поглядывал на мир со стены, когда проверял её целостность. Лёд — не камень, потрескаться может, а уж когда тепло всё же придёт, придётся магу подниматься на стену много чаще, пока не решит, что пора ломать.
Звуки стихли, и молодые тестудины стали выходить из медитации. Пора было отдохнуть, полдня прошло уж. Только Тобиус не спешил покидать неудобного своего места. Наставник Хо-Рад по просьбе самого неумелого ученика проводил с ним дополнительные занятия. Тестудин согласился на это очень просто, и то ли был он учителем по призванию, превыше всего чтившим своё дело, то ли бестолковый человек числился у всех на хорошем счету.
Иными словами, занимался рив вдвое больше других, но всё едино отставал, не будь он исключением из общих правил этого народа, наверное, отправился бы уже на перераспределение в иную касту. А ведь ему и нужно-то было лишь одно, — построить крохотную Запруду, даже не в реальности, а внутри своей головы. Запруду для разума.
Звук стих в очередной раз, дополнительное занятие окончилось и Тобиуса потянуло обратно в реальность.
— Благодарю, наставник, — сонно пробормотал он, открывая глаза. — Видимо, не сегодня.
Покинув зал, волшебник принялся шататься по Основе.
За время жизни в Корсе у него не появилось близких связей, Тобиус не искал дружбы, и никто не навязывался ему в друзья, а потому, вне занятий и добровольной работы в кузнице, времени было предостаточно. Тратил человек время сие на поиски.
После подземных руин не давала ему покоя мысль о несметных запасах маринита, из которого строили древние чудовища свои обители. Уверен был волшебник, что Корс в прошлом тоже принадлежал им. Сохранился разве что лучше, стоял выше, не пересохло озеро вокруг. Иначе стал глядеть он на небольшие бригады ремесленников и строителей, что неспешно, год за годом сглаживали нанесённые стенам, быть может, поколения назад увечья. Образы прежних господ были удалены из плоти города и тестудины нынешние тщательно затирали о том последнюю память. Черепахи что-то знали, и Тобиусу казалось, что на нижних, подводных ярусах он тоже сможет что-то узнать.
Но найти путь вниз оказалось не так просто, все проходы внутри Основы, а также те, что он смог заметить на улицах города, были закрыты массивными плитами и охранялись бдительной стражей. Волшебник мог попробовать пройти сквозь преграды своим, магическим путём, но не желал применять Дар против тестудинов. Слишком хорошо его тут приняли, слишком походило это на предательство.
Поразмыслив немного над тем, чтобы попытаться проникнуть в город снаружи, то есть провалиться под лёд и обследовать подводную тьму, Тобиус разозлился на себя за блуждания окольными путями и пошёл искать До-Рея в Основе. После пары часов панцирник нашёлся на берегу одного из тёплых внутренних прудов, где он ни то спал, ни то медитировал во мраке.
— Я хотел бы встретиться с Ду-Гэмоном.
— Он об этом узнает, — ответил посланец, не раскрывая век.
— …спасибо.
— Твои поиски увенчались успехом?
Волшебник невольно дёрнулся.
— Какие поиски?
— О том не ведаю. Только кажется мне, ты что-то потерял. Ходишь по городу, ищешь. Не нашёл?
 
Вот они, медлительные, сонные от холода, ничем не интересующиеся, ничего не замечающие тестудины, которых можно особо не стеречься. Воистину глуп тот человек, что считает всех вокруг глупее себя самого.
— Может, Ду-Гэмон мне и поможет найти.
Прошло всего три дня, прежде чем его пригласили в Зал Лучших, где вместе с Ду-Гэмоном человека встречал Туа-Бун. Поглядев на Тобиуса красным глазом, Лучший Воитель вернулся к изучению пустых панцирей.
— Хотел спросить о чём-то, То-Биус, да?
— Вообще-то да. Помните, по возвращении я рассказывал совету о том, что спускался под землю во время своей экспедиции?
— Мы помним, — медленно кивнул Ду-Гэмон.
— Славно. Так вот, я хотел бы спуститься вниз, в затопленную часть Корса и посмотреть, что… как… — Внезапно Тобиус столкнулся с тем, что ему не удавалось полноценно сформулировать мысль.
— Ступай, тебе откроют проход вниз и можешь плавать там сколько тебе угодно. Ты же не утонешь, нет?
— Я не утону… нет. Создам воздушный пузырь… Так просто?
— Хм-м-м. — Огромный тестудин пару раз стукнул когтем по посоху. — Если что-то можно сделать просто, не стоит ли так и сделать сразу, нет?
— Ну, да…
— Тогда ступай. Ничего интересного ты там не найдёшь, однако неутолённое любопытство мешает жить.
— А вы сами…?
— Уже давно нет. Только наши отважные ремесленники, упреждающие нижние ярусы от разрушения. С этими глубинами связаны неприятные воспоминания.
— О старых хозяевах?
Вроде бы Тобиус ничего такого не сказал, но только лишь стих последний звук, как волшебник почувствовал, что стоило бы придержать язык. Невероятный бирюзовый взор Ду-Гэмона и настороженный красный взгляд Туа-Буна сошлись на нем. Две древности взглянули на маленькую подёнку, и подёнке стало как-то неуютно. Тем хуже делалось, чем дольше они молчали.
— Мне следует извиниться?
Длинный коготь стукнул по клюву, что не послужило никаким объяснением.
— Простите, я не понимаю.
Тестудин протяжно вздохнул и вновь стукнул себя когтем по клюву.
Тишина затягивалась. Раздражённый Туа-Бун издал гортанное гудение и тоже стукнул себя когтем по клюву. Коготь тот был совсем короткий, но заострённый и такой толстый, что со своей силой Лучший Воитель мог бы проткнуть шкуру быка, если бы взбрело ему в голову заниматься такой ерундой. Он несколькими тяжёлыми шагами надвинулся на человека и несколько раз стукнул когтем по своему клюву.
— Стойте, что…? Что вы…?
Гневное гудение окрепло. Тогда Тобиус решил последовать наказу наставников Академии, простому и понятному: в любой непонятной ситуации храни спокойствие и занимайся магией. Поэтому он пробудил Истинное Зрение и присмотрелся, напряг глаза, чтобы различить на кончике клюва нечто неясное, непонятное, нечто совершенно крошечное, едва заметное, но несомненно, магическое. Это было первое проявление истинной магии, встреченное им в Корсе.
— Какое-то заклинание? Если бы вы мне не указали, то и не заметил бы.
Тобиус потянулся к плетению, хотел дотронуться до смутного светлого пятнышка энергии, что сидело словно мушка на клюве тестудина, но разряд электричества, сам собой образовавшийся в воздухе отшвырнул его назад ровно соломенную куклу и чудом не подпалил ещё. Потребовалось порядочно полежать, цепляясь за сознание, прежде чем он смог встать.
— Ты цел То-Биус?
— У меня хорошая электропроводимость, — невнятно пробормотал он и продолжил намного громче: — На вас наложено заклятие!
— Как скажешь, кудесник, — вздохнул Ду-Гэмон, — о некоторых вещах мы не можем говорить с извнейцами. И не страдаем от этого.
— Но кто сделал это с вами? Кто… О-о-о! Неужели?!
Два когтя стукнули по двум клювам, — тестудины не могли это обсуждать.
Тем же днём для Тобиуса открыли проход под воды и даже предложили провожатого, но он отказался, спросив лишь между прочим у До-Рея: