В Дикой земле (СИ)

— Был рад видеть тебя, — сказал мужчина, — прости, что не навестил раньше.
— Взаимно, Тенсей. Я тоже рада была тебя видеть. Заходи почаще.
— Дела, дела.
Симиан вышел в поздний морозный день, а хозяйка дома вернулась ко входу в гостиную.
— Ты не проводила гостя, — сказала она, — это было так грубо.
Ответа не последовало, но вскоре в коридор выступали Вифани. Спина прямая, плечи разведены, голова гордо вздёрнута, лицо безмятежное… Она прошла мимо матери к началу лестницы, ведшей на второй этаж, обернулась и совершенно неожиданно выкрикнула:
— Я не выйду за него!
Девушка преодолела лестничный пролёт длинной в десять ступенек одним совершенно неприличным, но зато очень обезьяньим прыжком. Локра некоторое время смотрела вслед дочери и выглядела печально. В конце концов лекарша вернулась в гостиную и, заслышав звон посуды, Тобиус решил появиться.
Он сунулся в помещение, ссутулившись и сразу же кинулся помогать.
— Уже вернулся, — заметила хозяйка бесцветным тоном, не глядя на волшебника.
— Да, госпожа.
— Всё разнёс?
— Да, госпожа.
— Хорошо. Уберись здесь.
— Да, госпожа. Я начну готовить ужин?
Локра помедлила с ответом.
— Я не буду ужинать, а Вифани, думаю, сегодня уже не спустится. Приготовь себе. И не беспокой меня больше.
С этим женщина удалилась в свою лабораторию, предоставив слугу самому себе. Впервые за долгое время получив изрядно свободного времени, волшебник невольно даже растерялся. Он действительно отправился на кухню, чтобы заняться готовкой, а в процессе откуда-то из высших сфер ему явилась мысль довольно нетипичная. Волшебники как правило не имели привычки излишне заботиться обо всех вокруг, хотя, с другой стороны, исполняя обязанности слуги… Иными словами, Тобиус собрал на подносе ужин и отправился на второй этаж.
Внутри своих домов симианы делали двери, что не поворачивались на петлях, но скользили в стороны. Приблизившись к спальне, Тобиус постучался в такую дверь.
— Госпожа, никто не сказал, будете ли вы ужинать, так что я приготовил… госпожа?
Он постучал ещё несколько раз, но ответа не дождался. Что ж, всякому приступу человеколюб… симианолюбия рано или поздно должен наступить конец.
Пора было забраться на чердак и потратить время с пользой, ведь чем ахог не шутит, если он сможет довести свои заклинания до ума, наберёт нужную массу новых знаний, внесёт вклад в анналы библиотеки Академии Ривена, то, может быть, Тобиус сможет претендовать на пос…
— Что ты здесь делаешь?
Человек вздрогнул всем телом и едва не выронил поднос, сгорбился, медленно обернулся. Внутри он клял себя на чём свет стоит за то, что вновь позволил безопасному окружению притупить инстинкты; перестал выглядывать сквозь материальные преграды ауры, позволил Вифани приблизиться к себе со спины. Все выработанные механизмы выживания ржавели, пока он ими не пользовался.
Девушка, быть может, вернувшаяся из уборной, стояла прямо, держа в руке глиняную плошку с маслом и горящим фитилём. Света не хватало, но волшебнику показалось, что глаза её были воспалены и блестели. Вифани отодвинула дверь и прошла к себе.
— Внеси.
— А… слушаюсь, госпожа.
Сару-хэм не имели обыкновения захламлять свои жилища излишками мебели, посуды, иного. Всё было нужно, а если и применялись украшения, то они не занимали много места и призваны были услаждать лишь взор. Посему в спальне девушки, довольно небольшой, и обстановка была скромной. Почивала она в «гнезде» из подушек и одеял, на полу лежал старый, заметно потёртый ковёр, а вся мебель ограничивалась стенным шкафом для одежды, круглым столиком-недомерком о трёх ножек и небольшой тумбочкой, на которой стояли разные сосуды с благовоньями.
Девушка села на ковёр, поджав под себя ноги, демонстрируя тем самым приличествующее статусу воспитание. Сару вообще было намного удобнее горбиться и сидеть на корточках, однако жители верхнего города себе такого не позволяли. Плошка опустилась на стол, туда же Тобиус поставил поднос и стал пятиться, но был остановлен.
— Вернись и сядь.
 
До его прихода она какое-то время плакала, теперь человек был в этом уверен, однако вела себя Вифани как обычно гордо и собрано.
— Как тебе у нас живётся, Тарка?
Сидевший на корточках Тобиус потаращился на неё пустым взглядом, прежде чем ответить:
— Хорошо, госпожа.
— На чердаке не холодно?
Вновь пауза.
— Много одеял, не мёрзну, госпожа.
Вифани забавно шмыгнула носом.
— Тогда зачем ты зажигаешь на чердаке огонь?
— Я?! Нет! Никакого огня на чердаке! Пожар может начаться! — нервно замахал руками маг.
— Никакого огня?
— Нет!
— Посмотри туда, на потолок. Видишь, над моим спальным местом?
Тобиус послушно перевёл взгляд и увидел, что часть штукатурки с потолка осыпалась. Виднелись разделённые щелями доски, одна, вторая и немного третья. А над ними находился чердак. Всё это было не к добру.
— Иногда, — заговорила Вифани, — я вижу сквозь эти щели отсветы непонятной природы. То, что ты лазаешь по нашим запасам мы с мамой знаем.
— Я…
— И не порицаем. Мама только из-за любопытства к твоим целительским наклонностям согласилась пустить в дом недоумка. В нашей семье, знаешь ли, последним держал такую прислугу мой дед по отцовской линии. Отец уже не держал, не держали и мы после его смерти. Так что пока травы и настойки не перепутаны, не потеряны и не испорчены, тебя за это не накажут. Но могут наказать за разведение огня. Огонь смертельно опасен для города.
— Я не разводил огня, господа, — тупым и испуганным голосом произнёс Тобиус.
— Тогда что за свет горит у тебя по ночам?
— Свет? Свет… я не…
— Прежде чем ты начнёшь врать мне, — рука Вифани скользнула за отворот шёлкового одеяния, — советую придумать, что всё это такое.
Возможно, если бы Тобиуса интересовала фигура молодой хозяйки, он дотоле заметил бы, что та немного прибавила в области бюста, однако, поскольку его она не интересовала, появление из-под одежды кучки скомканных лоскутов шёлковой бумаги оказалось неожиданностью. Узоры на ней не позволяли сомневаться, — Вифани нашла его записи.
— Сегодня, когда ты ушёл, я не в первый уже раз поднялась на чердак. Как и прежде, там не нашлось следов огня и всё было в порядке. Но зато я наконец нашла вот это. Судя по запаху, ты постоянно прятал их в разных мешках с травами. Я и туда заглядывала, но только сегодня мне повезло. Не хочешь объяснить, что это за каракули?
Тобиус буравил взглядом ковёр, стараясь продумать свою стратегию. Он не был загнан в угол, простым смертным вообще непросто загнать мага в угол, если на то пошло. Однако стоило подходить к вопросу вдумчиво, уж слишком хорошо рив устроился, чтобы разом всё терять.
— Значит, не хочешь. Может быть мне вдохновить тебя на откровенность.
Бумага была поднесена в опасную близость к плошке и тут Тобиус встрепенулся, — такая напряжённая и важная работа оказалась под угрозой!
— Это мои исследования, госпожа! Это письменность моего народа.
Рука Вифани немного удалилась от масла и пламени.
— Какого народа?
— Мы Земляной народ, госпожа, мы сару, живущие на великих равнинах севера.
Густые брови приподнялись, склонный к раздумьям лоб пошёл морщинками.
— Ты знаешь, что за враньё хозяевам здесь недоумков сажают на цепь и морят голодом? Это же чушь!
— Мне с первого дня так говорят, госпожа. Поэтому я перестал объяснять и просто положился на судьбу. Мой дом находится на дальнем, очень дальнем севере, где деревья намного ниже и их намного меньше. Там на равнинах возделаны обширные поля, а стены каменных городов рвутся к небу, там, на самом севере, плещутся воды холодного моря, и по нему ходят огромные деревянные лодки…
— Ложь, ложь, ложь! — начала злиться Вифани. — Сару не ходят в воду!
— И на ровной земле не живут. Но мы живём и ходим. — Тобиус неотрывно следил за шёлковой бумагой. — Мы — Земляной народ, отколовшийся от остальных и ушедший на север, очень, очень далеко. Туда, где заканчиваются границы Великой Пущи.