Право на жизнь (ЛП)

С этими мыслями он уснул.
 Глава 15 
- Кэт. Пожалуйста. Что это?
Там, на чердаке.
Тележка из нержавеющей стали на колесиках. Губки. Стерильные прокладки, марлевые подушечки. Скальпели и щипцы. Коробка с одноразовыми шприцами. Упаковки стерильных простыней. Капельница. Вопрос был риторическим. Необходимость задавать его пугала.
Она прекрасно знала, что это такое.
Это были не первые ее роды.
- Вы планируете сделать это здесь? В доме? Это невозможно.
- Конечно, планируем. - Она засмеялась. - А ты что думала, мы отвезем тебя в больницу? Ты бы натравила на нас копов за несколько секунд.
- Нет, я бы не стала.
Кэт похлопала ее по плечу.
- Не гони дерьмо, Сара. А теперь возвращайся вниз. Не волнуйся об этом.
- Я бы ничего не сказала. Клянусь!
- Верно. Пойдем, или я скажу Стивену.
Я сходила с ума. Я должно быть сходила с ума. Это не может быть правдой.
- Подожди. Послушай. Эти штуки... Что это?
- Зажимы.
Они были огромными.
- А это?
- Разделитель.
- Боже мой. Зачем?
Она пожала плечами.
- Возможно, нам придется... ну, знаешь, кесарево сечение. Их используют для удержания органов... желудка, чего угодно. А разделитель - для ребер.
- Господи Иисусе, Кэт!
- Мы должны быть готовы, верно? У тебя могут быть осложнения.
- У меня не будет никаких осложнений!
Кэт направилась к лестнице. Сара протянула руку и схватила ее за плечо. Она никогда не осмеливалась делать это раньше. Но она не могла оставить это без внимания.
- Послушай. Послушай меня. Кто велел тебе все это достать? Врач?
- Никакого врача.
- Ты даже не собираешься вызвать мне врача? Организация не может выделить врача!
- Нам не нужен врач. Я медсестра, помнишь? Слушай, у нас тут все есть необходимое для родов. Анестетики, что угодно. Все, что тебе понадобится. Не расстраивайся из-за этого, ради всего святого. Акушерки постоянно принимают роды.
- Акушерки не делают операций, Кэт!
- Ну, мы тоже не будем. Только если нам придется.
Кэт посмотрела мимо нее, на высокие голые деревянные балки потолка.
И в этот момент Сара просто не поверила ей.
Она почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица, а содержимое желудка подкатило к горлу.
Боже мой, - подумала она. - Я была такой дурой. Такой ужасной дурой. Я была слепа.
Я не видела, что на самом деле происходит.
Они даже не думали об обычных родах.
Они планировали это с самого начала. Она была их маленьким экспериментом. Ребенок должен был стать плодом этого эксперимента.
А Сара была таким же расходным материалом, как один из этих выброшенных шприцов. Они не могли держать ее здесь в плену вечно, даже Организация не могла изолировать ее здесь на всю жизнь. Рано или поздно кто-нибудь пришел бы навестить их. Рано или поздно кто-то из посторонних должен был узнать, о том, что здесь происходит и чем они занимаются.
Ее судьба была предрешена.
Они собирались убить ее.
Роды... Родов не будет. Они просто распотрошат меня.
К черту Организацию. Пора было выбираться отсюда.
Она была на седьмом месяце.
Пора было действовать прямо сейчас.
* * *
Надо было запереть эту чертову дверь, - подумала Кэт. - Чертовски глупо было не сделать этого. Это было неаккуратно.
Стивен бы разозлился. Но это была и вина Стивена.
Теперь придется попытаться устранить последствия.
Они с Сарой сидели за столом в столовой за горячим травяным чаем. Бабушкина мята. Она полагала, что чаепитие должно было быть приятным и успокаивающим. Но это было не так. За окном был серый, неподвижный и пасмурный день. Через пару недель дети выйдут на улицу за конфетами. Она подумала, не забредет ли сюда какой-нибудь ребенок в поисках сладостей.
Была суббота. Около четырех. Стивен все еще работал в гараже. Сара слышала вой его циркулярной пилы.
Сара сидела и слушала, пила чай и гладила кошку, свернувшуюся калачиком на ее коленях.
- Смотри, - говорила Кэт. - В старые времена кесарево применяли только тогда, когда мать умирала. Теперь это делают для того, чтобы спасти мать и ребенка. Делается разрез через кожу и стенку живота. В большинстве случаев шрама почти не остается. Затем вскрывается стенка матки. Разрез может быть поперечный вертикальный или низкий вертикальный, обычно поперечный, потому что меньше кровотечение и лучше заживает. Затем изымается ребенок, накладываются швы, и все. То есть это все на всякий случай. Только если возникнут проблемы. Но на самом деле все очень просто. Ты можешь не волноваться, я знаю, что делаю. Я помогала в сотнях таких дел.
 
В сотнях убийств? - подумала Сара.
И тут она поняла, что слушает очень хорошего и убедительного лжеца. Был только тот единственный промах на чердаке. В остальном Кэт была практически безупречна. Что снова ставило под сомнение все эти россказни об Организации, которые она рассказывала все эти месяцы.
Сара решила, что будет действовать так, словно никогда и не слышала ни о какой мифической Организации.
Еще один груз был снят. Это было поразительно. Вот так просто.
Организация внезапно... исчезла. Ушла в историю... нет, осталась в мифологии.
Она собиралась жить.
Откуда во мне это спокойствие? - подумала она.
Пленница вдруг стала спокойной, как кошка.
Она решила, что дело в осознании того, что она наконец приняла решение. Обрела уверенность. До сих пор она была в ловушке из-за отсутствия уверенности. Не знала, что они сделают или не сделают с ней. Эти люди, если их вообще можно назвать людьми, играли на этой неопределенности, как на арфе. Бить или не бить? Наверху при свете или внизу в темноте? Они выводили ее из равновесия уже несколько месяцев.
Было ли это равновесие? Да, было.
Равновесие - это знание, а знание - это спокойствие.
Устраню их одного за другим, - подумала она. - И нет времени лучше, чем сейчас.
Есть ли это мужество во мне? Да, есть.
Так же, как и эта маленькая девочка внутри меня.
Маленькая девочка Грега и моя.
- Кэт? Как ты думаешь, я могу выпить еще немного чая?
Она пожала плечами.
- Конечно. Ты знаешь, где он.
Она осторожно подняла кошку с колен и поставила ее на пол, думая: "Да, знаю, я знаю, где все лежит, сука", и прошла мимо Кэт на кухню, налила воду из-под крана в кружку, поставила кружку в микроволновку и включила ее, затем открыла дверцу нижнего шкафа и достала двенадцатидюймовую[18] сковороду из нержавеющей стали, которой они почти не пользовались. Сковорода выглядела новой, как в день, когда они ее купили, новой, как каталка из нержавеющей стали наверху. Сара взяла ее обоими руками и подошла к Кэт, которая согнулась над своей кружкой, поднеся ту к губам, потягивая мятный чай, и изо всех сил опустила сковороду на ее макушку. Сковорода зазвенела, как колокольчик. Звук был настоящим, чистым и смелым, лицо Кэт впечаталось в керамическую кружку, кружка опрокинулась на столе, разбилась от удара о поверхность стола и зубы, и залила поверхность жидкостью цвета осенних листьев.
Кэт не издала ни звука, когда Сара подняла сковороду и снова ударила ее, сковорода снова музыкально ударилась о ее голову, на которой внезапно появились блестящие капли красного цвета, образующие неровный полукруг на лбу у линии роста волос.
Она осмотрела основание сковороды. На днище была кровь и несколько каштановых волос. Несмотря на учащенное сердцебиение, Сара чувствовала себя уверенной и сильной.
- Ты уже умерла? Или мне ударить тебя еще раз?
Она едва не рассмеялась.
Нет. До сих пор она все делала правильно, и Кэт не издала ни звука. Только сковорода пропела, и это пение было восхитительным - звон колокола ее свободы. Сара все еще слышала вой пилы Стивена в гараже, но она могла затихнуть в любой момент.