Тени старого мира (СИ)
Последняя деталь автомата, сухо щелкнув, встала на место. Рина вставила магазин, сняла и отставила оружие в сторону, к стене. Из вещмешка она выудила громоздкий пистолет, для ближнего боя, и начала его разбирать.
— Думаешь, я девчонка вроде Зойки или потаскухи Ирмы? Что я, сидя у печки, по вечерам вышивала крестиком, а потом на сеновале с подружками обсуждала, как вчера на берегу реки целовалась с горячим красавчиком из соседнего села, и как он запустил мне руки под подол, а я влепила ему пощечину и убежала, хотя саму едва держали ноги, так хотелось остаться?
— Посмотрел бы я на того храбреца, что задрал бы тебе подол.
— Ну ты же задрал.
— Я уже извинился.
— Ладно, забудь. Даже если бы и нашелся такой храбрец, я бы может и с радостью его поцеловала. Вот только вместо шитья у печки я по вечерам учила северные диалекты казахского и китайского, а по ночам училась стрелять из лука на звук или отсыпалась перед ранним выходом на охоту.
Босой понимающе хмыкнул.
— Чтобы глупые девчонки могли обсуждать на сеновале горячие поцелуи, кто-то должен ходить на охоту. И учить северные диалекты.
Уже пару минут боровшаяся с затвором пистолета Рина наконец отсоединила его и подняла взгляд на ловчего:
— Вот поэтому я и останусь драться. Потому что кто-то должен.
* * *Ключ от Зала Истины хранился в столе разводящего на опорнике на Плетке. Под прикрытием рыси Зоя без труда добыла его и проскользнула в холл здешней лаборатории, а потом и в сам Зал, благо, дверь всегда хорошо смазывали, и она не скрипела.
Темнота не мешала Ласке видеть и передавать картинку хозяйке. Они двигались осторожно, стараясь не произвести ни звука, чтобы не побеспокоить хозяев Зала и не разрушить невидимость.
«Туда», — Зоя мысленно показала на ближний к двери угол, где не было ни одного чудища.
Рысь выбор не одобрила. Возле стены пролегала тропинка, по которой время от времени проходили живущие в Зале кляксы. Зачем и почему они бродили вдоль стен и насколько часто, Ласка не знала, и все же рисковать не стоило.
Пришлось пройти к единственной свободной от куч переплетенных друг с другом чудищ колонне почти в самом центре. Зоя постелила на унавоженный пол запасенное одеяло, прижалась спиной к холодному бетону колонны и зажала ладошками нос и рот.
Пахло падалью и гнилью. Не помогала даже специальная ароматическая мазь, которую Сыны наносили внутрь носа, когда заходили в глубины логовищ, и все же она позволяла сдерживать отвращение и тошноту.
Благо, просидеть в Зале предстояло недолго. Если верить рассказам Суркова и Березкина, гррахи нападали в начале дня.
Когда снаружи начнется бой, Ласка услышит и подаст знак.
Нужно было только дождаться.
Зое очень хотелось закрыть глаза и заснуть, чтобы не пялиться широко открытыми от страха глазами в темноту, не слышать, как возятся, шелестя грязной склизкой шерстью уродливые пучеглазые чудища, как они еле слышно посвистывают и тявкают, когда ссорятся и затевают свары.
Босой рассказывал, как проводил в логовищах множество часов, и приходилось как-то даже зарываться в кучу навоза, но и ему не приходилось сидеть вот так, прямо в центре наполненного чудищами зала.
Ласка почувствовала тревогу и страх Хозяйки, и сделала то, что использовала уже не раз, когда Зое становилось грустно и плохо. Она достала из памяти все самые лучшие воспоминания, и отправила их Хозяйке в голову, как передавала всегда обычную зрительную картинку.
Перед глазами Зои замелькали образы ранней весны, подснежников в проталинах и пробивавшихся на поверхность у каждой нагретой солнцем кочки звенящих ручьев. Она вспомнила те бесконечно счастливые летние дни, когда с самого утра удавалось ускользнуть из дома, и они бродили по душистым цветущим лугам, купались в речке, прятались ото всех на полянках глухих темных сосняков и играли, играли, играли.
В один из таких дней Зоя и встретила ЕГО.
* * *— Не бойся меня, — он остановился в отдалении, чтобы не пугать девочку, и развел в стороны ладони, показывая, что они пустые.
Он выглядел лет на двадцать, но уставшие глубокие глаза тянули на все восемьдесят.
Зоя играла с Лаской на опушке взбиравшегося на склон холма осинника, в закрытом со всех сторон от посторонних глаз закутке. Никто не мог подобраться к ней незамеченным, минуя чуткий слух и обоняние рыси. А он смог.
А еще он смотрел прямо на Ласку.
— Это твоя кошка? Никогда не видел столь красивую и одновременно пугающую киску. Она слушается тебя? Попроси ее не скалить на меня зубы, иначе я умру со страха. Вот так, спасибо. Удивительно, насколько сильный у вас контакт. А она разрешит себя погладить? Или хотя бы потрогать?
Зоя растерянно посмотрела на находящуюся в невидимости питомицу, а потом на незнакомца. Никто не мог сейчас видеть Ласку, даже Хозяйка лишь ощущала ее присутствие.
А он видел.
Зое очень хотелось развернуться и убежать, сломя голову, не чувствуя под собой ног, но играть в салки со взрослым мужчиной смысла не было никакого. Ласка или сможет защитить хозяйку, или нет.
Удерживало от бегства еще и поведение рыси. Обычно она чувствовала агрессию, особенно со стороны людей.
Незнакомец же Ласку не пугал.
— Не бойся меня, — повторил он, — видишь же, кошка твоя не боится, и ты не пугайся. У нее есть имя?
— Ласка, — неожиданно для себя ответила накрепко решившая молчать Зоя.
— Давно она у тебя?
— Полтора года.
— Совсем взрослая кошечка. Тебе кто-то помог ее приручить? Сама⁈ Знаешь, у меня тоже есть секрет. Я кое что тебе покажу. Тебе понравится.
И незнакомец исчез, без подготовки и хоть какого-то перехода. Как всегда исчезала Ласка.
* * *Он назвался Барсуком. В тот день они играли с Лаской до самого вечера, и Зоя впервые осознала, как не хватало ей возможности поделиться с кем-то своим сокровенным секретом.
Барсук оказался ловчим. В поисках новых логовищ для охоты он шел к местному мусорному полигону и случайно увидел девочку с ручной рысью. Увидел и не смог пройти мимо.
Пришел он и на следующий день, и на следующий, и каждый раз рассказывал множество удивительных историй. И самая странная из них была о том, что однажды во время охоты на горных чудищ-козлов он попался в руки самому настоящему грраху, матерому, с громадными черными крыльями и темно-синими зрачками глаз. На голове его между ушами красовался венец из темно-золотой шерсти.
Встреча, как ни странно, закончилась не смертью ловчего, а кое-чем невероятным. Гррах издалека заколдовал Барсука, приблизился и посмотрел ему прямо в глаза, словно заглянул в самую душу. А потом сделал надрезы на венах, на своей и Барсука, и перелил из крови в кровь светящуюся капельку чуда.
Два дня провалялся Барсук без памяти на горе, прямо на снегу. Температура поднималась так высоко, что снег под ним растаял до самой земли, а пить хотелось так, что он глотал снег целыми пригоршнями и не мог насытиться.
А на третий день начал видеть перед глазами странные картинки.
— И ты научился быть невидимым?
— Прошло много лет, пока я научился делать разные штуки. И становиться невидимым тоже.
Барсук и вправду временами походил на фокусника. Умел попасть камнем точно в дерево за сто шагов, ловил налету мух и даже зажигал между пальцев огонек, как будто держал лучину.
Долгих десять дней они встречались на одном и том же месте, хотя Зое казалось, что она знает его всю жизнь. И перед тем, как уйти, Барсук сказал ей странные слова.
— Сохрани свою кошку. Она не будет стареть и проживет с тобой сколько угодно лет. А когда вы обе повзрослеете, я вернусь и найду вас. И покажу тебе, на что на самом деле способен ваш с ней союз.
Он и правда вернулся, но намного раньше, чем обещал. И то, что он рассказал ей, и привело к тому, что сейчас Зоя сидела в загаженном чудищами Зале, до дрожи боялась, морщилась от отвращения, но точно знала, что ее место здесь, и делает она именно то, что нужно.