Дочери мертвой империи

Вот только большевики пошли против них. Красная армия попыталась украсть их оружие и снаряжение, а Белая армия пообещала вновь вступить в мировой конфликт, когда красные будут повержены. Теперь чехословаки и белые сражались бок о бок, так что я не удивилась, увидев их вместе.
Меня наполнила радость. Я забыла про боль в ногах и пот на лбу и спине. Мы в безопасности. Командир Юровский ни за что не прорвется через этот блокпост.
Евгения резко потянула на себя поводья. Если я расслабилась, то она, наоборот, напряглась. И вновь надела на голову платок.
– Это женщины, – по-дурацки отметил один из солдат.
– Может, их послали за нами!
Мужчины засмеялись. Я невольно скривила губы. Не такого я ожидала от белых. Офицеры императорской армии, которые посещали дворец, были обаятельными, хорошо воспитанными людьми. Эти же оказались неотесанными солдафонами. Мне не хотелось просить их о помощи – одна лишь мысль об этом вызывала у меня неприязнь. Нужно найти офицера – кого-нибудь из хорошей семьи и с чувством долга.
А для этого мы должны каким-то образом миновать этих солдат. Евгения взглянула на меня с сомнением.
– Нужно идти, – прошептала я.
Она подтолкнула Буяна вперед, но один из солдат поднял винтовку. Он больше не смеялся.
– Слезайте, – приказал он. – Сейчас же.
Мы спешно подчинились. За спинами солдат раздались громкие голоса чехословаков: они хохотали и показывали на нас пальцами. Значит, от них помощи тоже ждать не стоит.
– Доброе утро, – сказала Евгения. – Я живу в Медном. Мы навещали друзей и теперь возвращаемся. Можем проехать?
– А она кто? – спросил дурачок, указывая на меня.
– Она… моя двоюродная сестра, – ответила Евгения. Ее голосу не хватало уверенности, но солдаты, похоже, ничего не заметили.
– Ладно, – сказал главный. – Езжайте к церкви. Там весь поселок собрался, вам нужно отметиться.
– Прошу прощения, – заговорила я, подражая говору Евгении. Она повернулась ко мне, удивленная. – Кто здесь командует войсками? У вас есть лейтенант или командир?
– А тебе зачем знать? – спросил солдат, до этого пожиравший нас взглядом. Вопрос я задавала не ему, но солдат явно жаждал внимания.
– Мой двоюродный брат служит на юге. Я лишь хотела узнать, не передавал ли он весточку.
– Вам нужен лейтенант Сидоров, – сказал главный, пожимая плечами. – Он у церковного двора. Ступайте туда. А лошадь оставьте.
Евгения вскинула голову. Я сильнее сжала поводья.
– Что? – сказала она.
– Вся конина реквизируется от имени Белой армии для защиты Российской империи, – занудно протянул он, будто повторял эти слова уже сотни раз. – Не егози, девочка. Всех лошадей в поселке уже сдали. Твоя ничем не лучше.
– Не… – начала она.
Но солдат уже подошел к Буяну. Евгения, краснея, беспомощно смотрела.
– Подождите! – воскликнула она и обвила руками шею коня.
Ее губы дрожали, и меня скрутило от жалости. Буян был ее любимцем, а не «кониной». Но мы ничего не могли поделать.
– Он старый конь, он никак не поможет Белой армии, – взмолилась она.
– Тогда зажарим его, – сказал грубый солдат.
Евгения оскалилась:
– Нет! Вы не можете его забрать.
– Пусти, девочка, или заставим. – Лицо солдата посуровело, а остальные угрожающе перехватили винтовки.
Чехословаки притихли.
Евгения отступила от Буяна. Я передала поводья солдату.
– Может быть, вы примете оплату вместо коня? – спросила я, думая о самоцветах. Я могу пожертвовать один, если это позволит Евгении не разлучаться с Буяном. – У нас дома есть ценности, которые можно обменять.
– Спросите у лейтенанта, – ответил солдат.
Буяна увели, а я поспешила к Евгении. Она, совершенно несчастная, смотрела коню вслед. Буян обернулся к ней, не понимая, что происходит, и Евгения прижала ладонь ко рту.
Я прикоснулась к ее плечу, пытаясь успокоить, но она стряхнула мою руку.
– Смысла разговаривать с этими солдатами нет, – прошептала я. – Только офицеры могут нам помочь.
Евгения сжала кулаки и пошла подальше от русских солдат и чехословаков. В молчании мы двинулись к церкви, а когда мы вошли на широкий, огороженный забором двор у церкви и стоящей рядом школы, я ахнула.
 
Здесь собрались несколько дюжин испуганных крестьян. Они жались друг к другу, а вокруг них ходили белые солдаты. Крестьяне выглядели бедно, все были одеты в традиционную одежду – бледную, поношенную и грязную. У многих не было даже обуви. И почти все молчали. В воздухе висело напряжение. Иногда из толпы слышался легкий шепот, но большинство крестьян просто наблюдали, как солдаты закидывали в телеги, стоящие у церкви, большие мешки.
Евгении помахала, подзывая к себе, высокая девушка с ярко-рыжими волосами, стоящая у края толпы, но подойти нам мешали белые солдаты. Евгения покачала головой. Я прижалась к ней ближе, не понимая, что происходит.
У церкви слышались голоса и смех солдат Белой армии и Чехословацкого легиона. Перед ними на коленях стояла старушка, отчаянно собирая в мешок рассыпавшееся зерно. Получалось у нее плохо, в основном потому, что солдаты выкрикивали в ее сторону оскорбления, а иногда даже пинали ее ногами. Еще один солдат держал за руки старого бородатого мужчину, который с болью в глазах наблюдал за происходящим.
Я отпрянула в ужасе. Как они могли так себя вести? Где их командиры? Куда подевалось так часто восхваляемое благородство императорской армии? Неужели столь многое изменилось всего за год?
Один из присутствующих солдат был одет в мундир со звездами на воротнике и рукавах. Офицер. Пускай он не участвовал в издевательствах, но и не пытался их остановить, хотя это входило в его обязанности. Я молила бога, чтобы этот безразличный офицер не оказался лейтенантом Сидоровым.
Евгения тоже смотрела на разворачивающуюся сцену, ее щеки покраснели. Она прищурила глаза.
– Ты ее знаешь? – негромко спросила я.
Она кивнула. Ощущая, как нарастает беспокойство, я обдумала наши дальнейшие действия. Если Евгения бросится защищать старушку, как бросилась защищать меня, солдаты в лучшем случае на нас разозлятся. А мне не хотелось испортить с ними отношения из-за импульсивности моей спутницы.
Я осторожно обхватила пальцами ее запястье.
– Давай найдем твою семью, – прошептала я.
Евгения снова отрывисто кивнула и пошла к толпе.
– Эй! Разберитесь с этими девушками! – Нас заметил офицер в мундире со звездами. Он указал на нас одному из солдат.
– Есть, лейтенант Сидоров! – с готовностью ответили двое солдат и преградили нам путь.
Еще один груз на мои плечи. Это он руководил войсками. И стоял в стороне, пока его подчиненные избивали беззащитную старуху. Разве такой человек сжалится надо мной и поможет связаться с генералом Леоновым?
– Вы кто? – требовательно спросил солдат. – Назовите себя.
– Я Евгения Кольцова. Я ездила в гости к двоюродной сестре в… в Исеть. И привезла ее с собой.
Один из солдат полистал свои бумаги и кивнул, отмечая ее имя. А затем нахмурился, увидев наши пустые руки:
– Вы ничего не принесли?
– Мы только что приехали, – сказала Евгения, горячась, – а ваши солдаты забрали мою лошадь.
– Да, вся конина реквизируется от имени Белой армии, – процитировал он. – Вам все равно нужно принести еду, инструменты или оружие. Вам обеим. Как тебя зовут, сестра? – спросил он меня.
– А… Анна Вырубова. – Я усилила акцент и назвала чужую фамилию, которой представлялась и Евгении. Сейчас мне не хотелось выделяться – я и так привлекала взгляд благодаря грязной одежде и коротким волосам.
– Вы обе должны нам по одному мешку. Возвращайтесь через час, или внесем вас в список.
Позади нас белые солдаты продолжали пинать старую женщину. Лейтенант Сидоров вновь обратил внимание на дебоширов, и я скрестила пальцы, надеясь, что он наконец-то их остановит.
– Могу я сперва повидаться с матерью? – спросила Евгения. – Она подскажет, что мы можем принести.
– Да. Ваша семья еще где-то здесь. Но не тяните.