Сладкий грех. Искупление (СИ)
Я перестаю, вообще, что-либо чувствовать. Только понимаю, что липкие и противные губы Лиама впиваются в мои, и вспышки камеры ослепляют снова и снова. Холод проносится по моему телу, когда он срывает бюстгальтер с моей груди, обнажая меня полностью. Я визжу внутри. Брыкаюсь. Луплю его. Я умираю от бессилия.
Глава 33
Мне было очень страшно, когда отчим напал на меня. Он таскал меня за волосы, бил по рёбрам, животу, ногам, но не по лицу, чтобы не оставлять синяков. Ведь в школе спросили бы, кто это сделал. А он хотел избежать последствий своего насилия. Но они всё равно были. Под моей кожей остались страшные рубцы от каждого изнасилования и удара. Эти уродливые картинки всегда были для меня жутким кошмаром, от которого я смогла избавиться только через три года после первого изнасилования и избиения. Тогда я чувствовала всю боль, и меня рвало. Я чувствовала своё тело, а сейчас ничего не чувствовала. Не знаю, может быть, это хорошо или ещё хуже, но больно и гадко только внутри.
Я просыпаюсь от своего же крика. Он вырывается из моих лёгких, но меня кто-то удерживает за плечи. Я дерусь. Машу руками, но их тоже хватают и прижимают к груди. Слышу, как стучит моё сердце. Оно напугано. Оно ненавидит и презирает меня за глупость, и ему противно, оттого что оно стучит в моём теле.
— Энрика! Энрика, это я! — доносится до меня крик Слэйна.
Только после того, как узнаю его голос, отвратительные картинки перед глазами исчезают, и я вижу Слэйна, удерживающего меня. Всхлипываю, а потом горькие слёзы скатываются из моих глаз. Он приподнимает меня и обнимает, качая в своих руках.
— Тише, это был кошмар. Ты долго кричала и не могла проснуться. Тише, всё закончилось, — шепчет он, гладя меня по волосам.
Он думает, что это был просто кошмар, но нет. Я была изнасилована Лиамом. Я помню его и то, как он раздел и целовал меня, а я не могла его оттолкнуть. Я была куклой в его руках. От этих отвратительных воспоминаний меня мутит.
— Энрика, всё прошло. — Слэйн отодвигается и обхватывает мою голову. Он гладит дорожки, оставленные слезами на моих щеках, большими пальцами, и я лучше вижу его лицо. Уже утро. Из окна падает свет. А я не помню, когда закончилась ночь.
Дверь в спальню резко открывается, я визжу от страха, цепляясь за Слэйна.
— Какого чёрта ты делаешь, Каван? — злобно рыкает на мужчину Слэйн.
— Я слышал крик Энрики и подумал… — Каван пристально смотрит мне в глаза и проводит ладонью по волосам, — в общем, я решил, что вы ссоритесь, или что-то в этом духе.
— У неё был кошмар, вот и всё. Я в нормальном состоянии, — грубо отвечает за меня Слэйн.
— Понятно. Ещё бы ей не снились кошмары, вчера был сложный вечерок. Мне принести что-нибудь, чтобы она успокоилась? Или, может быть, чай? — спрашивает Каван.
Слэйн прищуривается, ища подвох в проявлении такой неожиданной заботы Каваном.
— Нет, не нужно. Всё в порядке. Если Энрике, напомню, моей невесте и будущей жене, что-нибудь понадобится, то я сам в состоянии ей помочь. Уходи. — Слэйн поворачивает ко мне голову, а я ничего не понимаю. Слэйн так спокоен, словно ничего не знает, что со мной случилось. Он внимательно оглядывает меня, ища ответ на вопрос, о чём или о ком был мой кошмар, но в его глазах нет жажды мести или ненависти, или чего-то ещё в этом духе. Он не знает. Но как? Неужели, Лиам изнасиловал меня, и никто ничего не заметил? Слэйн был внизу с женщинами, по его словам, но я не верю ему. И почему я одета в футболку Слэйна? Вряд ли Лиам настолько бережно относится к своим жертвам, особенно ко мне, что даже одел меня, и даже трусики на месте.
— Так точно всё в порядке? Энрика, ты в порядке? — Каван ещё здесь. Я перевожу на него взгляд и вижу, как он губами говорит: «Молчи». Слэйн не знает о том, что сделал Лиам. Но об этом знает Каван.
— Да… да. Я уже в порядке. Голова немного болит, и… тошнит, — шепчу я.
— Ладно, я зайду позже. — Каван выходит из спальни и оставляет нас одних.
— Что вчера случилось? Почему ты ушла, даже не предупредив меня, а потом я нашёл тебя спящей здесь? — спрашивает Слэйн.
Спящей? Да ни черта я не спала. Меня опоили чем-то или отравили, я точно не знаю, а потом изнасиловали. Мне противно от самой себя. Противно. Я грязная и не могу рассказать Слэйну правду, иначе он убьёт нас обоих. Слэйн не поверит мне, если я скажу, что не хотела или что-то ещё. Он расценит это, как измену и предательство. Он решит для себя, что я на стороне Лиама и лишь играла с ним. Я должна молчать. Но как молчать, если мне больно и противно внутри? Меня изнасиловали!
— Энрика? — Слэйн повышает голос и отпускает меня. Я несколько раз моргаю, ища в голове подходящие слова.
— Я… мне стало нехорошо. Думаю, я слишком перенервничала. Я почувствовала головокружение и пришла сюда, чтобы прийти в себя. Это не особо помогло, у меня дрожали ноги. Потом, видимо, я действовала машинально. Переоделась и легла спать. Прости меня, я… не выдержала, — мой голос дрожит. Я прячу взгляд от Слэйна, чтобы он не спросил большего.
Господи, и как с этим жить дальше? Как?
— Тебе стало плохо на банкете? Мне вызвать врача?
— Нет, нет, не нужно. Мне уже лучше. Я не спала ночью перед банкетом, видимо, это и подкосило меня. Просто немного устала от всего этого, — шепчу я.
— Энрика. — Слэйн берёт мою руку в свою и целует её. Боже мой, не делай этого. Я грязная. Я такая грязная теперь.
Вырываю свою руку и отползаю подальше от Слэйна.
— Энрика? — Он удивлённо смотрит на меня. А что мне ему сказать? Что мне больно от его прикосновений? Что я не в себе? Что вчера меня изнасиловал Лиам? Спросить его, где он был? Почему он не спас меня? Почему не уберёг меня? Почему заставил пережить очередное насилие? Где он был?
Нет, я не могу. Слэйн не должен знать об этом, иначе я потеряю его навсегда. Я справлюсь.
— Я приму душ, ладно? Думаю, это немного облегчит боль в голове. Ты позавтракаешь вместе со мной? — спрашивая, натягиваю улыбку, а внутри меня всё бурлит от отвращения.
— Конечно. Я подожду, — кивает Слэйн.
Сбегаю в ванную комнату и плотно закрываю за собой дверь. Забираюсь под душ и включаю горячую воду. Она обжигает мою кожу, но я подставляю под мощные струи воды своё лицо. Сможет ли вода смыть весь тот ужас, который творится у меня в голове? Нет. В прошлом не помогало, сейчас тоже не поможет. Но я тщательно тру своё тело губкой, ища подтверждение насилию. Ничего нет. Я не чувствую зуда внутри или чего-нибудь похожего на то, что могло доказать, что изнасилование было. Изучаю каждый кусочек моей кожи. В голове вспыхивают воспоминания о том, как Лиам швырнул меня, и его губы прикасались ко мне. Губка падает из моей руки, и я закрываю лицо руками. Слёзы сами бегут по щекам. Я заглушаю рыдания ладонью, кусая её. Опускаюсь на пол в душевой кабине и стараюсь пережить то, что со мной случилось вчера. Это страшно. Одно дело, когда ты можешь драться, и тебя бьют, чтобы добраться до тебя. И совсем другое, когда ты по собственной глупости позволила превратить тебя в набитую ватой куклу и делать всё, что угодно. Я такая дура. Но я не знала, что такое возможно. Я даже не думала об этом. Лиам подмешал мне что-то в шампанское. Я уверена в этом, потому что оставила свой бокал в другом месте, а там стоял новый. Я не обратила на это внимание, ведь полностью была занята осмысливанием слов Бриана. А он мог работать на Лиама. Я абсолютно не верю тому, что Бриан на стороне Слэйна. Он отвлёк меня.
— Энрика.
Голос Слэйна заставляет меня вздрогнуть и быстро вытереть слёзы. Я поднимаю голову, а он уже сам выключает воду. В следующий момент он оборачивает меня в полотенце и выносит в спальню. А я на эту кровать смотреть не могу. Мне тошно. Внутри так тошно.
— Что с тобой случилось? Кто и что сказал тебе вчера, отчего ты спряталась здесь? Почему ты сбегаешь от меня сейчас? — спрашивает Слэйн.
Всхлипываю и прижимаюсь к нему. Вода с моих волос впитывается в его рубашку, но ему всё равно. Он обнимает меня и качает в своих руках. Я снова чувствую себя защищённой рядом с ним, словно у Слэйна большие крылья. Он закрывает меня ими от всех бед и боли. Только вот его крылья не могут унять ту боль, что сейчас пронзила всё внутри меня. Я ведь изменила ему.