Мой муж – мой босс? (СИ)

— Лучше признайся, что зажал премию…
Так, весело пикируясь, мы принимаемся за еду. Просто божественно. Вкусно, как дома — это реальность, а не просто рекламный слоган.
Сытая, довольная, вволю настебавшая Давлата, я чуть откидываюсь на стуле…
— Всё, — констатирую, — теперь вызывайте подъёмный кран… Я сама передвигаться не способна…
Но вместо техники меня поднимает мой муж.
— По-моему, ты преувеличиваешь, дорогая, — говорит он довольно, явно наслаждаясь тем, как я устраиваюсь у него на руках. — Легонькая, так бы из объятий не выпускал…
Он выносит меня уже в центр зала, когда к нам подбегает всё тот же владелец и просит Давлата отлучиться, чтобы черкнуть пару строк в книге отзывов и сделать несколько фото для портфолио заведения…
Отпускаю мужа, а сама отправляюсь в дамскую комнату…
… мою руки и улыбаюсь себе в зеркало — кажется, в моей жизни началась белая полоса. Сейчас ещё Лампу из больницы заберём, Марка вразумим, Зинаиду Сафроновну воскресим… То-то будет радости.
О, приходит шальная мысль, надо будет нашу женщину-призрака с Баширом Давидовичем познакомить… Знойная будет парочка.
Хихикаю, подмигиваю своему отражению и почти на крыльях лечу в зал, где оставила Давлата…
Однако, едва выворачиваю из коридорчика, где располагаются уборные, как моему взгляду предстаёт картина маслом: на Давлата совершенно беззастенчиво виснет какая-то расфуфыренная в пух и прах девица.
Более того, она нахально целует МОЕГО мужчину!
А он? Он — отвечает на поцелуй.
Да эти двое пожирают друг друга, сейчас любовью займуться…
Так, кажется, кто-то попутал берега.
Засучиваю рукава водолазки и решительно шагаю вперёд… С твёрдым намереньем пересчитать кое-кому блондинистые патлы!
Девица выше меня и массивнее, но на моей стороне правда, и я хорошо прыгаю.
Миг оказываюсь у неё на спине и, схватив за волосы, оттягиваю от мужа. Дёргаю её голову из стороны в сторону, намереваясь снять скальп. А сама вишу на ней. Ей приходится согнуться и вертеться юлой, дико визжа:
— Давлат… ааа… спасай!
Муж действительно скачет рядом, пытаясь поймать разъярённую меня.
— Кристиночка… Тиша… Дорогая… Ты всё не так поняла!
Отмазку нелепее придумать просто невозможно: тут всё кафе поняло, а я, дура, не поняла, значит!
Нас сейчас, хихикая, снимают на мобильные. Только мне по фиг. Я в ярости.
Давлат просит воды, набирает в рот и обрызгивает меня. Вот гад!
Я слетаю с девицы и кидаюсь на него, но оказываюсь поймана в полёте.
Он стискивает мои запястья — почти больно — и с яростью смотрит на меня:
— Ты что устроила? — рычит.
— Я устроила? — рвусь, зло зыркая на него. — То есть, это я тут целовалась с чужим мужиком?
— Попробуй только! — сводит к переносице свои идеальные соболиные брови.
— Вот как! Чего это? У нас, по-моему, равноправие в стране! Тебе можно, значит, и мне тоже.
— А потому что Лиана вовсе не чужая женщина, — кидаю взгляд на блондинку, она спешно приводит себя в порядок, но при этом умудряется строить слишком любопытный коллектив кафе, требуя удалить записи.
— А какая? Двоюродная? — продолжаю выдираться из его объятий, но держат меня надёжно — на запястьях точно останутся синяки…
— Идёмте в машину, всё объясню… — командует Давлат.
И мы уходим.
Вернее, брыкающуюся меня уволакивают, а блондинка несётся следом. Ветер взвивает её алый плащ. Смотрится эффектно: будто фурия летит за нами. Она и есть такова — явилась и разрушила счастье.
Меня буквально закидывают на пассажирское сидение и пристёгивают ремнём безопасности. Хотя взгляд у Давлата такой, что он бы с удовольствием засунул меня в смирительную рубашку.
Блондинка забирается на заднее сидение.
— Лиана — моя помощница, — снисходит до объяснений Давлат. — Мы с ней вместе работаем над телепроектами. А поцелуй — мы всегда так приветствуем друг друга.
— Хорошо приветствие! — ворчу.
— Извинись перед Лианой.
Вскидываю нос:
— И не подумаю.
Блондинка неожиданно встаёт на мою сторону:
— Не жми девочку, Дав, — голос у неё глубокий, грудной, приятный. — Я бы тоже в волосы вцепилась, если бы увидела, что к Бобби кто-то полез… — Просовывается между сидениями, улыбается, протягивает руку: — Бобби — мой бойфренд, мы вместе уже пять лет… — поясняет она.
 
— Не поймешь вас, баб, — вздыхает Давлат.
А мы с Лианой, меж тем, пожимаем друг другу руки…
— Спасибо, малыш, — говорит она, — одной дурной привычкой у меня стало меньше…
После её объяснений настроение приподнимается, и уже до самого дома мы едем, непринуждённо болтая о мужчинах, женщинах и отношениях вообще…
Дома Давлат с Лианой уходят в кабинет, а я поднимаюсь к себе… С наслаждением, наконец, погружаюсь в ванну, прикрываю глаза и расслабляюсь.
Высушив волосы и завернувшись в пушистый халат, прохожу в комнату, намереваясь вызывать прислугу, когда раздаётся звонок. Хватаю трубку и вижу, что входящий уже не первый — кто-то упорно дозванивается мне…
— Слушаю, — отвечаю, нажав зелёную кнопку. В ответ раздаёт всхлип.
— Кристина Витальевна? — уточняют на той стороне провода.
— Да, я.
— Это из реабилитационного центра… в общем… ваш брат… Борис Витальевич… он…
У меня всё обрывается и ухает вниз:
— Он что? — спрашиваю, а внутри всё холодеет.
— Он исчез…
* * *
— Дамы и господа, — радостно объявляет ведущий, — мы рады вас приветствовать на первом заезде…
Дальше не слушаю — в ушах барабанит набатом. Вытягиваюсь в струнку, встаю на цыпочки, впиваясь пальцами в парапет, окружающий вип-места на этом стадионе…
Вон он, Борька. Как всегда в красной футболке и шлеме. Сияет, шлёт воздушные поцелуи. Сияет весь.
А я — едва жива.
— Давлат, — шепчу, умоляя, — ну сделай же что-нибудь! Это форменное безумие!
Но муж лишь напрягается сильнее, сжимает руки у меня на плечах, притягивая к себе. На самом деле это всё, что он сейчас может сделать. Как поддержать меня. Ещё когда мы ехали сюда — всё было оговорено… Но… Я надеялась до последнего. Все надеются…
… Пропажа обнаружилась быстро.
Когда наше трио — я, Давлат и Лиана — влетели на территорию реабилитационного центра — там вовсю шла поисковая операция. Бориса увезли на машине скорой помощи. Забрал его медбрат, вежливый такой и симпатичный. Это рассказала нам плачущая медсестра, которой было велено присматривать за Борисом. Я прошу описать медбрата максимально подробно… И легко опознаю по описанию личность похитителя. Меня трясёт от гнева. Когда я набираю его номер — Давлат держит меня за руку, потому что у меня настроение «Халк-убивать».
— Харламов, ты охренел?! — ору.
В трубке раздаётся фырканье:
— Борька сам меня попросил. Ты хоть подумала о том, каково молодому энергичному парню среди старушек и инвалидов?
Ему было весьма неплохо среди них. Но я уверена, что кое-кто капал на мозги. А Борька, у меня, увы, ведомый. Особенно, если вести его будет тренер и кумир — драгоценный Марк.
— Верни моего брата! — рычу.
— Приезжай и забери, — хмыкает Марк. — Если он, конечно, захочет пойти с тобой. А не пошлёт… Тут на кону колоссальные бабки, а в крови азарт… Так что, крошка, ты проиграла заранее. Но можешь попытаться. Ждём тебя в «Платформе»…
— Всё плохо, — комментирует разговор Лиана. У меня специально была включена громкая связь, чтобы они с Давлатом всё слышали. — «Платформа» — это арена, где проводятся всякие подпольные соревнования…
Фыркаю:
— Какие, на фиг, соревнования? Борька почти инвалид!
— Ну, например, гонки на инвалидных колясках, — Лиана поворачивает ко мне экран своего айфона и тычет в яркую афишу.
 
Меня ведёт.
— Нет! Это же безумие! Борька не мог на это согласиться в здравом уме и трезвой памяти.
Давлат, стоящий рядом и о чём-то размышляющий, сейчас горько хмыкает:
— Тиш, мне очень жаль, но, кажется, ты не совсем хорошо знаешь своего брата. По-моему, он достаточно амбициозен. А это — единственный вид гонок, который ему сейчас доступен…