Царица Теней: возвращение Персефоны (СИ)
— Этого не случится. Пока я здесь, вы все в опасности, и пусть опасность ещё в тысячах световых лет от этого мига, она существует, Гея. Ты должна жить.
— И ты должен, — спокойно ответила она. — Ты — дар этому миру, ты ключ ко всему...
— Не я, а стихия, воплощением которой я являюсь. Прости меня... но я пришёл и рассказал тебе всё, не для того, чтобы получить разрешение, а потому, что ты единственная, кому я хотел бы объяснить причины, прежде чем уйти. Надеюсь, ты достойно и с должным смирением примешь это.
Гея сделала ещё шаг и коснулась его, становясь такой же золотисто-прозрачной. Форма её тела обрела человеческие черты, ветер сдул с головы пряди длинных прозрачных волос.
— Тартар и Нюкта в своём тёмном мире, в недрах планеты, остальные сами по себе, им и правда нет дела до тебя, но я... я останусь здесь одна. Что мне делать одной? Что мне делать без тебя, Эрос?
— Жить. Ты создана для этого, ты создана, чтобы дарить жизнь. С моим даром тебе ничего не грозит... — он сделал шаг назад, к пропасти. — Время пришло, — очередная волна, ударившаяся о скалы, выбросила вверх сноп брызг, которые сцепились за спиной Эроса, слились и обратились в потрясающей красоты солнечный опал. Желтоватый, почти прозрачный, он напоминал сферу с облаками внутри, которые пронизывали лучи восходящего солнца. — Артефакт, о котором я говорил, — он вложил опал в руку Гее, — это сердце земли, твоё сердце, Гея. Возьми его.
Её тело подёрнулось пеленой, замерцало, и медленно почернело до плотного состояния, формируя фигуру стройной женщины. Из глаз потекли золотые слёзы, оставляя тонкие дорожки на щеках, и вскоре преобразили Гею в статую из жидкого золота, которое переливалось и мерцало в каждом её движении.
— Не уходи... — прошептала Гея, но Эрос не внял её мольбам.
— Ты не будешь одна. Я навсегда рядом... в дожде и ветре, в солнце и снеге, во всех проявлениях этого мира: в жутких и прекрасных, в добрых и злых, я с тобой... — это слово ещё звучало в воздухе, когда тело Эроса в миг постарело, а затем обратилось золотой статуей, треснуло и рассыпалось песком, который тут же подхватил и унёс ветер.
Ноги Геи подогнулись, и она упала на колени, безвольно опустив голову. Гея чувствовала, как от неё разбегаются волны энергии, как на безжизненной почве прорастают зелёные ростки и распускаются цветы, как солнечный опал ускользает из рук, чувствовала жёсткость земли, прохладу ветра и боль... тягучую, невыносимую внутреннюю боль утраты. Дар Эроса. Столь же прекрасный, сколь и чудовищно жестокий, невыносимый и одновременно желанный. Дар Эроса, ставший причиной и итогом всего.
Глава 1. Храм Деметры
(наши дни)
Рассвет над морем. Успокаивающий, тихий, вселяющий в сердца искренние и чистые надежды. Лина вышла из ворот санатория и, сняв туфельки, прошлась по пляжу до самой воды, утопая в сером ещё прохладном песке. Море было спокойно, в нескольких километрах от берега резвились дельфины, лёгкий плеск волн звучал утренней музыкой. Лина улыбалась. В глубине её зелёных глаз прятались первые лучи, подсвечивая их до изумрудного оттенка, лёгкий морской бриз обнимал обнажённые плечи, играл с распущенными каштановыми волосами...
Лина любила отдыхать в «Колхиде» — так назывался санаторий на магнитных песках Черноморского побережья — каждое лето она сбегала сюда на неделю, оставляя дома всё, что с ней происходило, а происходило многое. Будучи первой дочерью, не получившей способностей, в семье наследников древних богов, она справедливо считала себя неудачницей. После школы, несмотря на начитанность и острый ум, ей не удалось ни поступить, ни закончить какие-нибудь курсы, приходилось подрабатывать то тут, то там, надеясь, найти своё призвание. Даже отношения с мужчинами складывались из ряда вон плохо — единственной удачей и настоящим спасением оказалось знакомство с Максимом Невским. Они встретились ещё в раннем детстве и с тех пор не разлучались. У него были женщины, у неё мужчины, их же личные взаимные чувства оставались исключительно дружескими, хотя, несмотря на это, Максим вёл себя как по-настоящему любящий человек. Его поддержка в самых трудных ситуациях казалась неоценимой и давала положительные результаты — Макс всегда был рядом, сколько Лина себя помнила. В этот санаторий он тоже приезжал с ней и прямо сейчас вышел на пляж, уже полностью одетый.
— Боевая готовность, Лин.
— Я так и думала, что в этом году на долгий отдых рассчитывать не стоило, — сказала она, бросив на Макса косой взгляд, и вздохнула, — а так хотелось.
Максим Невский тоже принадлежал к сонму божественных наследников, но его происхождение стояло куда выше происхождения Лины. Макс на самом деле был Максимиллианом, сыном Гефеста, истинным полубогом. Лина не знала, чем заслужила честь дружить с ним. Ей нравился Макс, правда нравился, как человек и друг — он не кичился своей силой, как делали многие полубоги его возраста, не вёл ежеминутные разговоры о богах и наследных семьях — в общем, старался быть похожим на смертных, какой хотела быть и сама Лина. Без способностей Лине оставалось лишь адаптироваться в обществе и, в конце концов, прийти к тому, чтобы навсегда забыть о существовании другого мира — мира богов и полубогов, живущих под носом у смертных.
— Портал уже готов, — сообщил Максим, — мы переместимся сразу в Небесный Храм Деметры. Твоя сестра прибыла вчера.
Лина вздохнула. В свои двадцать пять она уже отказалась от надежд на проявление сил, но её младшая сестра только вступала на этот путь. Элане было предначертано пробудить в себе дух Персефоны, погибшей в древней войне, и исполнить пророчество оракула. Элана, милая Лана, с худенькой светлой косой и голубыми глазами, обожаемая родителями и всем сонмом полубогов, не заслуживала такой участи, не заслуживала того, чтобы стать убийцей... Лина с удовольствием взяла бы на себя её ношу, но зерно души Персефоны никогда не проявлялось в ней, и она могла только наблюдать за тем, как её младшая сестра медленно идёт к божественному перерождению.
— Значит, это последний наш день вместе? Спасибо, что был со мной, — грустно улыбнулась Лина.
— О чём ты? — не понял Макс.
— Ты станешь хранителем и пройдёшь с Ланой весь путь до назначенного события, я буду помехой... Макс, я хочу забыть это всё, я хочу жить обычной жизнью, без ссылки на божественных предков.
Максим снисходительно покачал головой и взял Лину за руку.
— Двадцать первый век, о чём ты говоришь? Боги живут среди людей тысячелетиями, развиваются и меняются вместе с ними... зачем нам забывать друг друга? То, что у тебя нет способностей, не определяет тебя как смертную. Это просто значит, что у тебя иной путь. Ты не изменишь того, что в твоём теле течёт кровь Зевса, ты не изменишь пророчество и предназначение своей семьи, — он вдруг усмехнулся. — Ты, правда, хочешь забыть свою связь с Олимпийцами? Или ты хочешь забыть меня?
Лина ахнула от такой формулировки.
— Конечно, нет. Ты мой лучший друг, но обязанности хранителя подразумевают всегда находиться рядом с объектом охраны, отвлечение на других людей в это не входит, верно?
— Так, послушай меня, Элина, — если Макс называл её полное имя, то он либо злился, либо собирался сказать какую-то очень серьёзную вещь, — помимо тебя у меня есть ещё моя строительная компания, которой я не стану пренебрегать. Почему я должен напоминать, что мы живём среди людей, защищаем их, адаптируемся к ним? Ты и сама всё знаешь, у тебя с детства перед носом отличный пример, этот ваш дядя Август. И потом... ты же знаешь, я в любом случае тебя не брошу.
— Правда? — наивно спросила Лина, чувствуя, как жгучие слёзы подступают к глазам. В памяти всплыло красивое лицо маминого хранителя Августа и его насмешливый с хрипотцой голос: «будь сильной, Аленький Цветочек, впереди целая удивительная жизнь, на фоне которой эти глупости не стоят твоих слёз».
— Иначе меня бы тут не было, — с улыбкой ответил Максим и по-дружески приобнял её за плечи.