Царица Теней: возвращение Персефоны (СИ)

— Итак, как я и сказал, твой путь завершится здесь, но, — он поднял вверх указательный палец, — моё старое предложение остаётся в силе. Ты можешь уйти безвестным божеством, кануть в Лету навеки, или занять место богини-матери, я возвышу тебя до истоков нового мира, тебе возведут храмы, будут почитать как великую мать, только помоги мне. Будь той, кто станет началом всего, — он сделал несколько шагов вперёд и протянул руку раскрытой ладонью вверх.
— Нет! — сказала Лина. — И не надейся! Я не буду в этом участвовать!
Арес снисходительно улыбнулся.
— Будешь. Разве я сказал, что у тебя есть выбор?
***
Богам, появившимся у атомной станции, предстояло увидеть необыкновенно красивое и одновременно ужасающее зрелище: один единственный бог сдерживал целое постоянно прибывающее войско. Его божественная сила сверкала золотом на фоне потрескавшегося защитного купола станции, который медленно распадался и исчезал. Боги сразу узнали его — они уже много веков не видели божественных сил Деметры, но вот она была здесь, во плоти, проявившаяся в чертах и ауре её сына. Зевс собрался отдать приказ, чтобы помочь ему, когда яркая вспышка озарила окрестности, купол рухнул, а вместе с ним иссякла и божественная сила маленького бога. Посыпался пепел, как при извержении Этны*, небо скрыли свинцовые облака, запахло выжженной травой и плотью. Пока остальные выставляли защиту, Амфитрита переместилась к богу и склонилась над ним — он умирал, золотой ихор покрывал его кожу мелкими каплями, вытекал из глаз вместо слёз.
— Амфитеус...
Боги поспешили к ним. Посейдон вышел вперёд и, потеснив Амфитриту, опустился на колени, взял руку Амфитеуса в свою, сжал в крепком жесте поддержки. Амфитеус открывал рот в попытке что-то сказать, и Посейдону пришлось наклониться к нему очень близко, чтобы разобрать слова.
— П-персеф-фона... — сказал Амфитеус. Посейдон взглянул на него удивлённый и одновременно огорчённый тем, что слышит, — п-прош-ла... ч-через... п-портал... сп-паси её... отец... — его рука в руке Посейдона дрогнула, расслабилась и выскользнула, безвольно падая на землю.
Посейдон ещё какое-то время смотрел на него, будто не веря случившемуся, а потом потянулся дрожащей рукой и закрыл ему глаза, в которых застыло серое небо. Тело Амфитеуса зачерствело, потрескалось и рассыпалось солнечным песком, оставляя после себя лишь небольшой шарик золотой энергии. Амфитрита аккуратно поймала шарик, а в следующий миг на них обрушился ливень, смывающий и пепел, и неприятные запахи, выводя из строя прибывающую армию Ареса. Вода с неба словно счищала грязь, какой бы она ни была, смывала всё, что очерняло землю своим присутствием. Амфитеус, столько веков верно служивший Аресу, убивавший ради него, шпионивший и лгавший ради него, погиб, защищая сестру, с её именем на устах.
— Брат, — Зевс сжал плечо Посейдона, — что он сказал?
Посейдон мотнул головой и медленно встал, поднимая взгляд на Амфитриту. Она отшатнулась, впервые со смерти Тритона увидев в глубине его глаз боль, плескавшуюся как бескрайнее море.
— Он твой сын? — прошептала она.
— Сейчас не время для этих разговоров, — одёрнул её Зевс, предупреждая ссору, однако Амфитрита не собиралась ссориться и спорить не стала. Может быть, впервые за всю свою жизнь, Амфитрита не стала перечить Зевсу в такой ситуации. — Что случилось, Посейдон?
— Мы опоздали... — Посейдон смахнул с лица прилипшие мокрые волосы, — Аида здесь нет, но я уже понял, где он, — он многозначительно взглянул на брата, молча кивнул ему и обратился к Гестии. — Ты можешь использовать силу белого тополя, чтобы связаться с Гипносом?
— Могу... — она посмотрела на Амфитеуса. — Ты считаешь, он придёт ради одной души?
— Посмотрим, — ответил Посейдон, — сделай, что прошу. Судя по течению энергии, Кристалл Душ ещё цел, всё ещё можно исправить.
Гестия кивнула и взмахнула руками — подобно Аиду, она управляла своей силой плавно, изящно, почти танцуя с ней удивительный танец. Её ладони порхнули вверх, пальцы раскрылись и выпустили белую пыльца, которая нарисовала ветку тополя. Под веткой проявился пурпурный силуэт.
 
— Гипнос... — обратился Посейдон, — Гипнос?
— Что случилось? Я думал, у меня видение... — послышался голос Гипноса, будто он говорил с ними через очень длинную металлическую трубу,
Посейдон снова посмотрел Зевсу в глаза, затем в глаза Гефесту и сказал:
— Мне нужно, чтобы ты забрал сущность одного бога к Лазурному источнику, а вместе с ним богинь. Прямо сейчас.
Амфитрита и Гера переглянулись.
— Что? — воскликнула Гера.
— Нет! — поддержала её Амфитрита.
— Хорошо, — помедлив, ответил Гипнос и открыл портал.
Посейдон отступил, когда воздух перед ними пошёл рябью, ветка тополя исчезла, а на её месте возник пурпурный портал с белой круглой окантовкой. Посейдон, Зевс и Гефест сработали слаженно: в долю секунды переправив сущность Амфитеуса Гипносу, они создали нечто вроде золотого полупрозрачного щита и толкнули Амфитриту и Гестию в портал. Гера ахнула и резко обернулась, для неё произошло всё так стремительно, что она едва успела понять, что произошло.
— Амфитрита не простит тебя за это, Посейдон.
— Зато будет жива, — проворчал он, — ты чем-то недовольна?
Гера не ответила, и на какое-то время их охватил скорбное молчание, которое нарушил Гефест.
— Если это то, что я думаю, зачем нам Гера?
Зевс окинул взглядом жену и вздохнул.
— Там Арес, только она сможет договориться с ним.
***
За ледяной стеной произошла череда золотых вспышек, и Лина воспрянула духом, ожидая, что стена, наконец, рухнет, и Арес окажется в меньшинстве. Арес оглянулся и выругался, одним взмахом руки уплотняя стену вдвое.
— Слишком рано явились! — он усмехнулся, возвращаясь взглядом к Лине. — Как видишь, не без проблем, но это мелочи... Так на чём я остановился? Ах, да! — влияние сил Ареса увеличилось, и его последующие слова стали настоящим испытанием. Боль стрелой пронзила голову, засев в висках, колени подогнулись, и Лина снова упала, больно стукнувшись плечом. Арес подошёл и, присев перед ней, взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты поможешь мне по собственной воле или без неё, Персефона. И не сопротивляйся, твоя сила ничто, ты не сможешь вырваться.
— Я не... буду... тебе... помогать, — Лине стоило чудовищных усилий сказать эти слова, но после них стало легче.
Арес кивнул и отпустил её, намеренно толкнув так, что она снова ударилась о камень.
— Перемены неизбежны, Персефона, больше нет, и я спрашиваю тебя в последний раз... — он в упор посмотрел на неё, — ты готова помочь мне и стать началом нового мира?
— Нет! — уверенный взгляд, недрогнувший голос, Нынешнюю Лину сложно было сломить угрозами. Только она и подумать не могла, что именно ей уготовил Арес.
— Что ж, я принимаю твоё решение, дорогая сестра, — он не злился, говорил спокойно, без угрозы или намёка на расправу, — то, что случится дальше, я не смогу остановить. Ты будешь страдать, как и обещало воплощение твоей матери, ты пройдёшь босиком по горячим углям из-за сделанного тобой выбора и погибнешь... погибнешь, не добившись ничего. Безвестная, оставленная всеми. Одна.
Лина открыла было рот, чтобы ответить, но поняла, что не может этого сделать. Её тело потеряло чувствительность и перестало ей подчиняться — только зрение и слух ещё принадлежали ей.
— Покажи им, на что я способен, моя королева, — обратился он к кому-то и поманил рукой.
Лёгкой золотой пыльцой, словно отблеск далёких подводных сокровищ, на его призыв явилась Афродита, а вместе с ней та, кого Лина не хотела бы видеть в этом месте даже в страшном сне. Макария смотрела прямо перед собой, прижимая к себе огромный рубин в виде сердца. Лина пожалела, что Амфитеус спас её, что Август так и не смог победить, она умоляла мироздание убить её или позволить потерять сознание, но оно, как и при встрече с Мойрами, отказало. Последняя надежда угасла мгновение спустя, когда Арес убрал ледяную стену, и Лина поняла, что сила, сдерживающая её, сдерживает и тех, кто пришёл к ней на помощь. Ослабленные, неспособные сопротивляться боги сидели в одинаковых позах, похожие на игрушки, разбросанные по полу детской комнаты. На Аида падала тень, скрывая выражение его лица и глаз.