Царица Теней: возвращение Персефоны (СИ)

Время, казалось, замедлилось в этот момент, стало вязким, тягучим как мёд и таким же липким, клубы тёмного тумана застыли в неоконченном движении, когда между ладонями Аида и Лины пробежала искра божественной силы. Лина почувствовала, как тяжелеют веки, сделала глубокий вздох и провалилась во тьму.
***
— Не убивайте меня!
Площадь у ступеней храма на высокой скале заливал дождь, ветер гудел меж колонн, вырывая из них протяжно-заунывную мелодию, вдали сверкали молнии. В этой серости дня, в окружающем хаосе непогоды на площади белел девичий силуэт — платье, словно флаг, развевалось на ветру, худые руки обнимали острые плечи, а светлая коса растрепалась, и пряди разметались по спине. Девушка смотрела на храм с мольбой и злой решимостью, она взывала к тому, с кем познакомилась ещё до церемонии Посвящения и на помощь кого рассчитывала теперь. И он ждал её. Он знал, что она придёт.
В краткий миг небо заволокло грозовыми облаками, дождь обратился ливнем, а ветер — бушующим ураганом — смертельная воронка, которой в этих местах быть не могло, накрыла гору. На миг девушке показалось, что её унесёт порывом ветра, но в эпицентре урагана вдруг воцарилась тишина. Один удар сердца, второй... Яркая вспышка молнии рассекла ступени храма, и у колонны — там, где осыпался раздробленный камень — возник воин. Он был одет в современную военную форму, объединявшую в себе формы всех стран мира, и держал при себе по меньшей мере по два вида огнестрельного и холодного оружия — в его глазах горело самое настоящее алое пламя.
— Думаешь, не стоит? — его голос разнёсся над девушкой громким эхом. — Ты предала сестру, предаёшь семью, лжёшь и ненавидишь... Кто даст гарантию, что ты не предашь и меня? Или уже не предала?
— Умоляю...
— Ты позволила ей занять своё место, а потом упустила! У каждой ошибки своя цена. Ты готова принять последствия?
— Да, — девушка вцепилась в юбку и медленно, очень медленно, опустилась на колени. — Это моя вина, я не справилась и стану вашей рабыней, как и обещала.
— Прекрасно, — воин деловито поправил застёжки на кожаных тактических перчатках. — Ты не нужна мне здесь. Возвращайся и закончи то, что начала. Второе сентября, Дельфы, праздник Аполлона. Это твой шанс, Элана. Я активировал печать.
— Я всё сделаю... — Лана подняла голову, чтобы взглянуть на воина, но обнаружила перед собой лишь пустоту. В следующий миг облака расступились, забирая с собой сумрак, ветер стих, а воронка урагана рассеялась, оставляя Лану мокрой и замёрзшей у подножия храма. Храма Ареса.
  
Глава 5. Согласие
 
Максим собирался незамедлительно отправиться на север, но в путешествии на пароме оказались свои минусы — не ты решаешь, когда добраться до берега, а Посейдон. Из-за шторма пришлось сойти в порту Солоников, хотя Максим всё равно не видел причин возвращаться в Афины или использовать божественное перемещение — «Протект» мог найти и задержать его. В Солониках шёл дождь, мешая людям заниматься делами — улицы покрылись бутонами разномастных зонтов. Макс тоже открыл зонт, выходя на остановку к автобусу до аэропорта, он остановился у края ограничительной линии и стал вглядываться в серую даль дороги, изредка пропускающую пару-тройку легковых авто. Автобуса всё не было, а дождь усилился, и Макс, чтобы не вымокнуть, сделал шаг назад, под навес остановки — одновременно с этим шаг вперёд сделал кто-то другой. Они остановились плечом к плечу. Сначала Максим увидел светлые туфли, затем молочно-белое платье со свободной юбкой-миди и, наконец, руку девушки, которая приподняла зонт. На него глядели большие напуганные глаза Ланы. Она на миг застыла, а затем, изменившись в лице, обрадованно воскликнула.
— Максим!
Он выдохнул, не замечая, как лёгкая серебристая пыльца осела ему на плечо.
— Лана? Что ты здесь делаешь? Тебя все обыскались... Твоя мама звонила двадцать раз!
— Знаю... — она опустила взгляд в землю и толкнула кончиком туфли камень — тот отскочил к бордюру и плюхнулся в лужу, — всё это... гранат и «Протект»... Я ведь столько готовилась и всё зря... я даже разозлилась на Лину, а теперь она...
 
— Мы ей поможем, — Макс неловко коснулся её руки, — не волнуйся и не заставляй волноваться родителей. Вернись домой.
Лана покивала своим мыслям, а затем, обдумав, что собирается сделать, произнесла:
— Нужно поговорить о Лине... пожалуйста... Если ты не торопишься?
Макс со вздохом ещё раз взглянул на пустую дорогу, помолчал немного, а потом повернулся к Лане и улыбнулся.
— Пойдём. Погода... Зевс не в настроении, выпьем кофе, и ты всё мне расскажешь.
Лана пропустила его вперёд, скрыв за этим победную улыбку.
***
(Золотая Эпоха Богов)
...Страх и одиночество. Первые чувства, которые встретили Персефону в царстве Теней. Наверное, Аид околдовал её, раз она даже не сопротивлялась, даже не возразила ему, когда он взял её за руку и увёл за собой. И теперь она была здесь одна, в этих роскошных комнатах, в объятьях пронизывающего Мёртвого ветра, окружённая бесплотными голосами и далёким гулом вулканов Тартара. Персефона бродила по дворцу, всё больше и больше теряя себя — почва и воздух здесь не позволяли её цветам цвести, а вместе с ними увядала и радость жизни.
Аид не приходил — его единственное прикосновение ещё несколько дней горело на запястье, но сам он не нарушал её покоя. Однако у него везде были глаза и уши, поэтому вскоре у Персефоны появилось всё, чего она только могла желать: наряды, украшения, комната, способная сохранить её цветы живыми, и, самое главное, собеседницы — прекрасные Нереиды. Нимфы океана такие же невесомые, как медузы, и такие же быстрые, как маленькие цветные рыбки, скрасили дни Персефоны, окружили её заботой и теплом. С ними стало не страшно бродить по дворцу Владыки Мёртвых, не страшно выходить в окружающий его до невозможности странный фруктовый сад. Их сёстры океаниды — Стикс и Лета — познакомили Персефону с Асклафом, который на долгое время стал её приятным и самым умным собеседником.
Обычно Персефона приходила к нему, на скамью под сливами, садилась там и ждала. Отсюда не было видно алого неба, не пахло гарью и пеплом — единственное место, помимо её спальни, где всё цвело и благоухало, хотя и не так, как на Земле. Здесь Персефону охватывало небывалое спокойствие, и она, закрыв глаза, могла представить, что находится дома, у ручья, где растут незабудки... Так она могла просидеть очень долго, наслаждаясь тишиной — иногда она чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, такой же, как в её детстве и юности, но, как и тогда, открыв глаза, находила лишь кроны деревьев и тихий шёпот ветров. Асклаф появлялся в самые тихие моменты, когда, казалось, ни один листик не шевелится в ожидании его прихода. Он выглядывал из-за деревьев, бесшумно подкрадывался по траве и садился на край скамьи, словно птица, слетевшая с ветки. Персефона радовалась ему, они вели долгие-долгие беседы, смеялись и шутили, — кто мог знать, что совсем скоро Деметра превратит Асклафа в старика, обязанного часть жизни проводить в облике совы, и Персефона больше никогда не увидит его прежним. Но пока она наслаждалась обществом новообретённого друга и болтала с ним днями напролёт.
Однажды, когда Персефона по обыкновению вышла в сад, Асклаф уже был там, и был не один. Персефона ещё из-за деревьев увидела его, беседующего с высоким мужчиной в чёрном — мужчиной, которого невозможно было не узнать. Аид. Персефона застыла на тропинке, не решаясь ни уйти, ни продолжить путь, и её заметили. Аид и Асклаф обернулись к ней одновременно: лицо садовника осветилось доброй улыбкой, и Аид — Персефона никогда бы не поверила в это, она не хотела верить своим глазам и сейчас — улыбнулся тоже. Он попрощался с Асклафом, бросив ему несколько тихих слов, и подошёл к ней:
— Моё почтение, — Аид склонил голову, и тёмные камни в его короне сверкнули призрачным светом Подземного царства.
Персефона вдохнула и забыла выдохнуть. Никогда на её памяти никто из верховных богов не склонял головы перед своими супругами и детьми, но Аид поклонился ей... ей, маленькой богине цветения. Она смотрела на него, как на диковинную яркую змейку, совершенно позабыв о том, что чем прекраснее дикая змея, тем опаснее действие её яда.