Счастье рыжего цвета (СИ)
Закрыв глаза, он вздохнул глубоко, расправляя легкие, потом медленно выдохнул. Услышав шум извне, поднялся, готовясь встретить опасность лицом к лицу, сжал кулаки, натягивая цепь.
Тяжелая деревянная дверь распахнулась, свет на миг ослепил, Егор зажмурился, потом моргнул, давая глазами привыкнуть, но не смог идентифицировать пришедшего – он стоял в лучах света огромный, расслабленный.
- Егорка-Егорка! – насмешливо произнес пришелец, . – Ну, здравствуй, друг любезный!
16
- Конечно, я хочу все знать! – звенящим от напряжения голосом воскликнула Юля, сжав до боли кулаки.
Неужели сейчас для нее наконец станет ясным, что случилось много лет назад с мамой и папой. В груди поселилось волнение, сердце гулко застучало, разгоняя адреналин по венам, дыхание участилось. Расширившимися глазами она смотрела на Михаила, пока тот, будто актер, выдерживал паузу, глядя на нее чуть прищурившись.
- Хорошо, - медленно произнес он, сменив положение ног и расслабившись. – Сразу после твоей… гибели Егор стал копать в этом направлении. Ему было интересно, почему две самки оказались выращены вне клана и не просто вне клана, а в полной изоляции, без знаний, что они имеют отношение к оборотням. И выяснили вот что – бабка твоя, Юля, та еще была женщина. Муж у нее умер почти сразу после рождения дочери, но замуж она больше не вышла, боялась, что не сможет никто дитачку полюбить так, как родной отец, и потому воспитывала ее в одиночестве. Правда, как воспитывала – работала она как ломовая лошадь, а воспитанием занималась соседка, пока мать на вызова разъезжала, да дежурила в милиции. Их даже звали одинаково, бабку твою и соседку ее, отчества только разные. И ведь выросла девка- красавица, блондинка с голубыми глазами, парни на нее так и заглядывались. Только вот матери она помогать не сильно хотела, а вот замуж выскочить поудачнее, да жизнь веселую вести мечтала. Никого не напоминает тебе эта девушка? Ну так вот, прошло время, и поехала наша героиня в столицу края, а там вместо поступления в институт закрутила роман с каким-то мажориком. Тогда еще не было таких возможностей, как сейчас, но девушка не растерялась, быстренько забеременела. Да только вот не учла, что мажорик тот – оборотень из оппозиционерской семьи со свободными нравами. Жениться на ней отказался наотрез, махнул ручкой и был таков.
- А как же папа мой? – тихо спросила Юля. – Я ж помню его.
- Не папа это был твой, а муж, вернее, сожитель мамы. Она с нетерпением ждала родов, потом кое-как до года высидела дома и снова поехала покорять Краснодар. Ну и покорила, только не город, а очередного поклонника, который настолько полюбил ее, что готов был и жениться, и девчонок, вас, то есть, удочерить. Прожили они вместе года полтора, наверное. Да только судьба-затейница снова свела вашу маму с вашим папой. Заявление в ЗАГС было подано, да только вот возвращение блудного оборотня, который, как узнал, что стал папашей сразу двух самок, решил насильно осчастливить всех сразу, смешало все планы. Бабка ваша узнала все, и что отец - оборотень, и что есть кланы и оппозиция. Ей по своим милицейским каналам оказалось это достаточно просто. И сказала дочери, чтоб духу этого проходимца не было. Да только вот та непослушная была, пошла наперекор. Сложно человеческой женщине устоять против половозрелого оборотня. Особая привлекательность есть в нас для простых людей. Дала мама твоя отворот-поворот жениху и отправилась в путешествие с любовником. Тут бы и сказочке конец – воссоединение семьи, любовь-морковь, как девочки любят, да только вот прав у нее на вождение машины не было, а попробовать хотелось. Чем это закончилось, ты знаешь. Безутешный брошенный ваш почти отец тут же покончил с собой, убитый горем. А дальше бабка ваша отчего-то выделила Полину, которая характером оказалась на мать похожа и лицом, и невзлюбила тебя. Сестра твоя была в курсе, что вы оборотни наполовину, и всю историю трагическую от начала до конца тоже знала. Вот так вот, Юля. Никакой романтики. Жестокая правда жизни. А был бы парень тот из клановых, никогда б не позволил себе бросить беременную женщину. Егор не в счет, если ты сейчас его хочешь приплести – он не знал, что Полина беременна. У нас, может, и строгие правила, и традиции, да только права женщин и детей защищены. Никогда ни одна самка не останется без помощи, и никогда дети не будут брошены.
Юля пыталась сглотнуть комок в горле и не могла. Ей стало обидно за себя – и в детстве ее не любили, и сейчас вот выяснилось, что и маме-то она особо не нужна была. Горячие слезы подступили к глазам, защипали нос, стало тяжело дышать.
Михаил смотрел молча, а вот Татьяна внезапно шагнула вперед и обняла девушку, зыркнув на оборотня своими глазищами.
- Иногда лучше жевать, чем говорить! – прошипела ему и скривилась. – Правда ваша никому тут не нужна! Легче стало? Юль, пойдем, провожу тебя до такси, езжай домой, а я вечерком или завтра загляну в гости, разберусь тут…
Доведя растерянную Юлю до лифта, Татьяна вызвала такси, усадила в него девушку, наказав быть дома и не делать глупостей, вернулась в свой кабинет.
Михаил уже успел вольготно расположиться в ее кресле, и более того – снял пиджак, закатал рукава рубашки и даже закинул ноги на стол, будто герой американского фильма.
При виде хозяйки кабинета расплылся в улыбке и отсалютовал стаканом с алкоголем.
- Отличный бар у тебя, Татьяна! – зажмурившись от очередного глотка, сказал он.
- Не про вашу честь, уважаемый глава кланов! – более резко, чем планировала, рявкнула в ответ девушка, сузив глаза.
Она была зла. Этот охамевший оборотень бесил ее невероятно своим поведением и внезапным появлением. Чего ему вообще нужно здесь? Явился – не запылился! Еще и сидит тут, словно герой сопливого романа. Думает, она сейчас слюной капать начнет? Может, и начнет, только не слюной, а ядом!
От гнева ей казалось, задымится голова.
- Встал! – рявкнула она, как если бы перед ней был обычный пес.
Михаил лениво убрал ноги со стола, нарочито медленно отставил стакан с недопитым коньяком, потом поднялся и подошёл к хозяйке кабинета почти вплотную, разглядывая ее сверху вниз.
- Встал! – хрипловато сообщил он и ухмыльнулся. – А дальше?
- А дальше я организую вам гостиницу, уважаемый Михаил Юрьевич, куда вы и поедете отдыхать со всеми удобствами.
- С удобствами? – склонил он голову набок, с удовольствием втянув ноздрями аромат самки и ее духов, смешавшиеся между собой и сводящие с ума.
- Безусловно! – отчеканила Татьяна ледяным тоном.
- Хороши будут удобства-то? – хитро поинтересовался босс, ухмыльнувшись.
- На высшем уровне! – попытавшись отшагнуть назад, чтобы избавить себя от навязчивого мужского аромата, Таня внезапно зацепилась каблуком и полетела на пол, но тут же была подхвачена под талию мощной рукой.
- Как же вы так неаккуратно-то? – цокнул сокрушенно Михаил, рывком возвращая ее в вертикальное положение и прижимая к себе. – Так ведь и ушибиться недолго.
Он наслаждался видом чуть сплющившейся груди, затем перевел взгляд на лицо девушки и усмехнулся – на него смотрели взбешенные темные глаза, мечущие искры. Ладонь его будто сама собой слегка сползла вниз и легла на упругую ягодицу, отчего зрачки волчицы расширились, она размахнулась и попыталась ударить нахала по щеке, однако, ее запястье было перехвачено в воздухе, а затем тыльную сторону ладони обожгли горячие губы.
- Придержал слегка, чтоб больше не упала, - пояснил Михаил, наслаждаясь произведенным эффектом. – И готов продолжать… придерживать. Поужинаем? Я приглашаю.
Татьяна набрала было воздуха побольше, чтобы рявкнуть что-то резкое, но внезапно выдохнула.
- Приглашаете? – задумчиво и с интересом оглядела его. – Я согласна! – сообщила и заметила, как расплылся в довольной улыбке оборотень.
Вот же… Медведь!
17
Утро застало Татьяну в гостиничном номере, в объятиях слегка похрапывающего мужчины, с которым она провела настолько восхитительную ночь, что было даже слегка стыдно. Поход в ресторан и проведенный вечер закончились тем, что едва не постанывающие от возбуждения почти любовники ехали в лифте, целуясь и лаская друг друга через одежду. Уже оказавшись в номере они не стеснялись, и к утру можно было сказать, что такого секса у Тани еще не было. Тело ее казалось натянутой струной, которая вибрировала и пела от одного прикосновения, а сейчас, расслабленное и обнаженное, не желало подчиняться хозяйке, продолжая лениво нежиться в объятиях оборотня.