Счастье рыжего цвета (СИ)

Юля дернула плечом, проследив, как Макс кинулся к друзьям, крики которых уже были слышны с улицы.
- Нечего рассказывать, - глухо сказала она.  – Кроме того, что я дура, новостей нет.
- Я так не играю! – обиженно выпятила Надя губу. – Требую подробностей, желательно с описаниями поярче! Могу даже вина налить, чтоб легче слова вылетали!
- Водки лучше налей! – буркнула Юля, словив удивленный взгляд подруги. – Рассказ предстоит долгий…
14
Бабушкин дом встретил тишиной. Скрипнувшая радостно калитка распахнулась, впуская медленно идущих Юлю и Максима, который оглядывался по сторонам с любопытством, но послушно следовал за матерью, крепко держа ту за руку.
Двор был в запустении – за столько лет без хозяйской руки постройки обветшали, растения стояли неухоженные, разросшиеся, сухие ветки и листья нападали на дорожку, создавая в и без того замусоренном саду хаос.
Старенькая соседка, приглядывавшая за домом много лет, была уже совсем плоха.
- Надо тебе что-то решать, Юля, - сказала она, опираясь двумя руками на палочку и косясь на любопытно переступавшего с ноги на ногу Максима. – Полина-то неизвестно, когда появится, а я вон старая стала, помру скоро, наверное, все тут и растащат. Мои-то мигом продадут дом, уж жить тут точно не будут. И тебе надо продавать, да себе купить жилье. Мальчонка-то вон какой большой уже стал. Хватит мыкаться по съемным хатам. Итак тебя бабка обделила, наследство не промеж вами разделила, да ты вон еще… Эх, что и говорить-то!
Алевтина Ивановна покачала головой и вздохнула. Она была свидетелем плохого отношения к девочке со стороны родной бабушки, знала, что Юля забрала мальчика, рожденного Полиной, из роддома, и все годы присматривала за домом и оплачивала счета из присылаемых Юлей денег. И сейчас ей было жаль эту молодую женщину, которая за всю свою жизнь ничего хорошего и не видела. Даже им, детям войны, пережившим голод и страшное время, было что вспомнить доброго и светлого.
- Спасибо вам! – с чувством ответила девушка и пошла к старенькому покосившемуся домику.
Удивительно, что за столько лет замок не заржавел. Ключ повернулся на два оборота, дверь скрипнула, впуская гостей. Юля немного замешкалась на пороге, а затем шагнула вперед, глядя, как из-под ног взметнулись клубы пыли.
- Апчхи! – Максим сунул нос в кухню и оглушительно чихнул. – Апчхи!
- Ох, придется здесь опять порядок наводить! – покачала головой Юля, сбросив рюкзак с вещами на пол – куда ни положи, испачкается, так что выбирать место смысла не было.
- Мам, а у Егора дом лучше! – скривил носик сын и сунул руки в карманы брючек. – А тут грязно. И пыль… И вообще, мне тут не нравится! Зачем мы уехали?
Юля замерла с поникшими плечами. Когда оборотень высадил ее у дома, первым желанием было развернуться и шарахнуть камнем в его машину, но потом она несколько раз глубоко вдохнула, поняла, что насилие – не выход. Надя выслушала ее молча, потом сказала, что мужчины многие не готовы брать на себя ответственность, и их устраивают легкие отношения – встретились ради секса, а утром разошлись до следующего раза, живут своей жизнью, никого не напрягают.
- Я так не готова! – ответила девушка подруге, шмыгнув носом. – Я же... Я же…
Слезы сами собой покатились из ее глаз, оставляя мокрые дорожки на щеках.
Надежда смотрела молча, нахмурив брови и сжав губы. Ей было жаль Юлю – ничего хорошего в жизни у той не было. И детство тяжелое, и юность не сладкая, и взрослая жизнь началась с чужого ребенка. И сейчас вот еще мужик этот… Бывают же такие гады!
- Тебе надо уехать и отвлечься, - решила Надя. – Поезжай в родительский дом, посмотришь, что там, стоит или развалился совсем. А если этот… рыжий появится, я знаю, что ему ответить! Ишь ты, не готов он! Посмотрим, как будет готов после того, как я ему мозг вправлю!
- Не надо, - устало махнула рукой Юля. – А про дом хорошая идея. Все же Максим наследник. Наверное, Полина не будет против… Хотя, она ж отказалась от него, может, и не захочет, чтоб дом сыну принадлежал.
 
- В общем, поезжай и ни о чем не думай, будем решать проблемы по мере их поступления, - нахмурилась Надя, махнув рукой.
И вот сейчас Юля опять оказалась в ситуации, как и пять лет назад – грязный дом, полное отсутствие продуктов, сын, который скоро захочет есть. Прямо дежавю какое-то!
Сердито вздохнув, она сказал Максу:
- Будешь мне помогать, вдвоем быстрее справимся! Первым делом протрем пыль в кухне, потом в спальне и коридоре, а там посмотрим, если надолго задержимся, то весь дом в порядок приведем.
- Зачем мы вообще сюда приехали? – продолжал злиться мальчик. – Мне здесь не нравится! Пахнет плохо! И вообще!
- И вообще-то это твой дом! – слегка повысила голос Юля, мимикой лица давая понять сыну, что недовольна его поведением. – Мы здесь надолго не задержимся, поверь мне. Побудем пару дней, мысли в порядок приведем, и вернемся.
Недовольно дернув плечом, маленький лис вздохнул.
- Ладно, - нехотя согласился он. – Но обещай, что как только мы вернемся в город, тут же встретимся с Егором, он мне сказал, что я должен разбудить своего зверя!
Юля вздохнула, закатив глаза, покачала головой и хмыкнула.
- Иди лучше посмотри, вода есть или нет, а я вентиль открою.
К вечеру дом был приведен в состояние, пригодное для жилья. Алевтина Ивановна, обрадовавшаяся возвращению Юли, приготовила ужин и позвала девушку к себе, а после угостила ароматным чаем в виноградной беседке, рассказывая о своем детстве в военные годы, молодости и юности.
- Хорошая ты девушка, - уже перед уходом сказала ей бабушка, - на мать очень похожа. Та отчаянная была, чистый сорванец! Бабка-то твоя ее уже в зрелом возрасте родила, как говорят, для себя. Всю жизнь в милиции работала, пахала, как конь, да и характер был тяжелый, хоть о покойниках плохо и не говорят! Полинка-то не такая, одни развлечения на уме! Эх, жалко молодых было, разбились они, конечно, по глупости. Говорят, в машине с ними волк был, откуда взялся только – здесь волков-то отродясь не бывало! Тела по кускам собирали, хоронили в закрытых гробах. Эх, чего вспоминать-то!
Юля слушала, замерев и боясь пошевелиться. Бабушка никогда не рассказывала о смерти родителей, всегда отмахивалась и говорила, что собаке-собачья смерть. О ком она из родителей так говорила – неизвестно. Юля всегда думала, что о папе, но в свете открывшихся событий вообще не была уверена ни в чем. Возможно, бабушка не знала о том, что в роду есть оборотни? Или тот, от кого она родила, был оборотнем? Или папа… В общем, сплошные загадки, разгадать которые пока невозможно.
Поблагодарив соседку за ужин и компанию, позвала заигравшегося Максима, и, взяв его ладошку в свою руку, повела домой.
Уже подходя к калитке, поняла, что что-то не так… Какая-то опасность подстерегала впереди, даже волоски на задней поверхности шеи приподнялись. Может, в дом кто-то забрался?
Осторожно приоткрыв дверь, остановилась на пороге. В комнате Полины горел свет, хотя Юля ясно помнила, что не включала его и даже не заходила туда. Может, Максим проказничал?
Шагнув вперед, девушка оглянулась на сына с тревогой. Сердце учащенно забилось, разгоняя по венам адреналин. Телефона не было под рукой, он остался в рюкзаке, который благополучно лежал в спальне, а в комнате сестры кто-то явно шебаршился.
- Стой здесь! – приказала девушка сыну, оставив его на пороге. – Если что, беги со всех ног на улицу, к бабушке Алевтине, вызывайте полицию!
- Мам, я чую чужака! – шепотом ответил мальчик, вцепившись ей в руку. – Не ходи!
 
- Я только взгляну, и сразу же, если что, убегу! – заверила его Юля.
На глаза ей попалась старая бабушкина трость, стоявшая в углу и так и не выкинутая при всех уборках. Взяв ее в правую руку, зажав покрепче, девушка сделала несколько неслышных шагов по коридору, надеясь, что паркет не скрипнет, приблизилась к комнате Полины и распахнула дверь. Глаза ее расширились удивленно при виде открывшейся картины, дыхание перехватило, сердце пропустило удар, кровь застучала в ушах.