Недоброе утро (СИ)

— По-моему правильно. Пусть лучше меня пристрелят, чем я в зомби превращусь и буду людей жрать!
— Ну, не все такие идейные как ты! — парировал я.
— Тихо, тихо, дочитывают, — перебил меня Леха.
Хриплый голос продолжал:
— «… эти трагичные события не сломят дух нашего народа, мы переживем лихолетье и сумеем возродить нашу Родину! Суровые времена требуют суровых мер, но я верю, что вы поймете и поддержите меня, как поддерживали все время моего руководства. Вместе мы сможем всё!» — и дальше голос добавил от себя: — подписано вчерашним числом сами знаете кем.
Я всем телом почувствовал, как над тюрьмой, городом, и десятками других городов, где был услышан текст декрета, повисло долгое молчание. Люди боялись поверить в то, что услышали, и надеялись на то, что все-таки все образуется, что все будет нормально.
— Ну что, пошли к капитану записываться в дружинники? — бодрым голосом спросил Леха.
Я сунул ноги в ботинки и сказал:
— А че? Пошли!
Мы топали по коридору и слышали, как люди обсуждают декрет Батьки. Кого-то Батька бесил, кто-то им восхищался, но сейчас все понимали: если он выпустит ситуацию из-под контроля, воцариться анархия, разруха и хаос, которого наша страна не видела со времен второй мировой.
— …а в России говорят, военные чинуш постреляли!
— Там теперь в каждом городе свое правительство. А на Украине вообще черти что творится, вон у нас, в 211 камере семья хохлов из Чернигова, а чего они к нам поехали? Потому что у нас порядку больше!
— Да я сам в дружинники записываться пойду!
Люди говорили разное, ну а мы… А что мы? Нам ехать надо было.
Когда мы нашли капитана, он сидел за большим письменным столом в кабинете начальника тюрьмы, им же и застреленного, кстати.
Трое рабочего вида дядек только что получили красные повязки и выслушивали инструкции. Им вроде как должны были выдать какое-то оружие в тюремном арсенале.
— Что, тоже в дружину? — уточнил капитан, завидев нас.
— Именно. Нам нужно добраться до Берегового, у меня там семья… Хотелось бы легально отстреливать мертвецов, да и стволами вроде как помочь можете, — доложился я.
— Можем. Документы с собой есть?
Он заполнял нам справки и говорил, делая паузы между словами:
— Дадим вам «калашниковы», под патрон 7,62. Такого добра навалом на складах и базах, хоть жопой жри, — на этом моменте мы чуть не заржали. — А армия ну и мы уже поголовно на 5, 45 перевелись, поэтому Дружина будет вооружаться АКС-ами, их тоже на складах внутренних войск хоть жопой жри.
Черт, эта его присказка доставляла неописуемое удовольствие!
— Так что вот вам повязки, вот справки. Шуруйте к арсеналу, сдавайте свои трофеи и вперед, неживых в Береговом тоже хватает. Не столько, сколько у нас, конечно… — дал нам указания капитан.
А Леха закончил его фразу:
— А у нас тут неживых — хоть жопой жри!
— Что, простите? — удивленно поднял брови офицер.
— Ничего, ничего… — я вытолкал Лехину тушу за дверь, мы прошли несколько шагов, а потом стали ржать, и ржали до самого арсенала.
Ружье мы сдавать не стали, отдали им АКСУ и ПМ. Хрен им а не ружье, оно-то никогда госсобственностью не было, так что нечего!
Заправившись под завязку и загрузив в бронированное отделение килограмм двадцать крупы и половину ящика мясных консервов (все это нам досталось щедротами спецназовца-Димы), мы влезли в ставший родным «уазик» и, побибикав тюрьме, выехали за ворота. Душу грели новые на вид АКС-ы и несколько магазинов с патронами калибра 7,62, которые не то что череп человеческий, а и стены кирпичные прошибают!
— Слышь, Жека, че мне Дима сказал… — Леха вел машину по Советской, в сторону городского парка.
— Че?
— Оказывается, даже если умрет неукушенный, он оживает и становится зомби.
— Да быть не может! Бред, мля!.. — это был полный бред, и поверить я в это правда не мог.
— Да по-любому правда. Помнишь тетку, которую ночью покусали? Так вот, это сделал какой-то старикан, который помер от сердечного приступа ночью, а потом поднялся уже в другом качестве…
 
— Дерьмо… — только и смог сказать я.
«Уазик» миновал площадь Ленина, свернув у областного драматического театра налево. И тут Леха дал по тормозам. У фабрики имени КИМа (коммунистический интернационал молодежи) тусовалось несколько десятков зомби, на тротуаре и проезжей части. Проехать и не завязнуть не было никакой возможности. Тем более у нас на сей раз не было взвода спецназа с двумя БТР-ами…
На нас зомби пока обращали мало внимания, но проехать нам нужно было именно здесь, потому что перспектива ехать дворами обрадовать нас не могла.
— И что делать? — задумчиво проговорил Леха.
Словно в ответ на этот вопрос у меня заиграла бодрая мелодия моего звонка. Ого! Связь еще работает!
Звонил Войцеховский. Войцеховский — парень что надо. Наш бывший однокурсник, не окончивший универ скорее из философских соображений, чем из-за отсутствия таланта, бывший сатанист и практикующий мизантроп… В общем, широкой души человек, отличный собеседник и талантливый собутыльник. Ныне он работал водителем мусоровоза и очень этим гордился.
— Жека, елки-палки! Ты единственный, кому я дозвонился, все остальные вроде как сдохли или типа того! Охренеть, ты живой! — в его голосе слышалась неподдельная радость, что, в общем-то, было редкостью.
— Живой, живой…
— А Леха?
— Тут, со мной. За рулем сидит. Привет тебе передает.
— Охренеть! Так вы что, на тачке? А я тоже! — сквозь помехи хромающей связи слышались звуки тяжелого металла, с которым Войцеховский не расставался на сколько-нибудь продолжительный период времени. — Так куда мне подъехать?
— А на чем ты?
— А как ты думаешь? На моей малышке, ясен хрен! — «малышкой» он называл огромный «Урал» с оранжевым кузовом для мусора.
— Тогда давай, подруливай на КИМ, окей?
— Ага. Я от площади подъеду.
— Отлично!
Я изложил Лехе ситуацию, и, в общем, нам оставалось только сидеть в машине и ждать Войцеховского.
Войцеховский появился минут через пятнадцать, под звуки бессмертного «Motorhead», постукивая ладонями в перчатках с обрезанными пальцами по рулю и сверкая из-за лобового стекла дьявольским блеском голубых глаз. Его «малышка», не сбавляя скорости, врезалась в толпу мертвецов, расшвыривая их во все стороны бампером и наматывая на здоровенные колеса. Когда оранжевый мусоровоз забуксовал на теле неудачливого зомби, Войцеховский сдал назад, обдав кровавыми ошметками раздавленного мертвеца здание фабрики КИМ.
— Бип-бип, мазафака! — прокричал Войцеховский. — Погнали за мной, пацаны!
Мы себя упрашивать не заставили. Леха дал по газам, и УАЗ рванул следом за оранжевым кузовом мусоровоза. Войцеховский вел машину в сторону моста на Старочерницу (огромный спальный район, почти треть города).
Около городской ТЭЦ мусоровоз затормозил и дождался нас.
Пока мы подъезжали, увидели несколько военных грузовиков и солдат у электростанции. Молодцы вояки, соображают! Без электричества всем хана.
Войцеховский хлопнул дверью, вылез из «Урала», и я увидел, что у него на поясе — здоровенный нож в кожаных ножнах. Он подошел к нам и первым, что он сказал, было:
— Херассе у вас арсенал! А-а-а, так вы теперь слуги системы!
— Какие нахрен… — начал Леха, но потом глянул на красную повязку на своем плече и заткнулся.
— Зато автоматы дали. И валить зомби я по-любому собирался, — парировал я.
— Короче, бандиты… — Войцеховский явно что-то задумал. — Мне нужна ваша помощь.
— Рассказывай! — подобрался Леха.
 
— В спортивный магазин на Ассамблейной завезли хоккейную защиту. Я видел собственными глазами, несколько комплектов. А теперь внимание, вопрос: как вы думаете, прокусит зомби хоккейные щитки?
— Хера с два! — сказал я.
— Бинго, млять! — Войцеховский улыбался во все горло. — Так что, погнали на Ассамблейную?