Помню тебя наизусть (СИ)

— Ребят, вы молодцы, — улыбнулась я, пытаясь скрыть смущение, и бочком-бочком, к выходу, — С победой вас.
— Макс как? — Егор смотрел на меня исподлобья, вытирая лицо скомканной футболкой.
— Все нормально. Бровь только рассек.
— Ничего, голова не жопа, поболит и перестанет, — кто-то из задних рядов поделился глубокомысленной фразой.
— Играть сможет?
— Куда он денется, — усмехнулась я, — хоть сейчас готов обратно на поле.
— Это хорошо. Он нам нужен.
Мне тоже он нужен.
Я выскользнула из раздевалки и на едва гнущихся ногах побрела вниз. Мне срочно надо домой, принять тридцать капель эфирной валерьянки. Эти парни со своими петушиными боями точно доведут меня до срыва.
Подавив желание найти Макса, я вышла из школы. Ему сейчас не до меня. Победа все-таки. Ладно если к вечеру дома появится, а то ведь и загулять может, как раньше это делал. Будут с пацанами праздновать. А где пацаны, там и девчонки…
Ревниво покосилась на окна школы, фыркнула и уехала.
Какой кошмар, еще ничего не решено, не понятно будет ли вообще что-то между нами, а я уже начинаю ревновать. Хотя…я ревновала его с первой секунды, как он появился в моей жизни.
Он все-таки пришел вечером. Потрёпанный, с заклеенной пластырем бровью и наливающимся фингалом, но такой довольный, что аж светился. Победитель, хренов.
— Где ты был? — неожиданно люто набросилась Настя, — что у тебя с лицом? Опять подрался? С кем?
— Нет. Просто неудачно упал, — Ершов удивленно уставился на мать.
— Что ты мне врешь?
Я первый раз видела ее такой взвинченной и сочла своим долгом вмешаться:
— Он не врет. Сегодня матч был. Один из игроков некрасиво сыграл. Вот ему и досталось.
— Ты сама это видела? Своими собственными глазами? Или по чьим-то рассказам судишь?
— Вся школа это видела.
Настя мрачно смотрела то на сына, то на меня, будто пыталась найти подвох в наших словах, потом погрозила ему пальцем:
— Смотри у меня, Макс! Дождешься!
— Эээ, я даже не знаю, что сказать, — он растеряно развел руками.
— Цыц!
Даже я притихла, поджала хвост и, только когда мачеха ушла на кухн., шепотом поинтересовалась:
— Что это с ней?
— Понятия не имею. Ретроградный меркурий в активной фазе.
* * *
Знаете, что такое трусость? Это когда до зубовного скрежета хочется оказаться ближе к человеку, поговорить с ним, но вместо этого продолжаешь прятаться в кустах.
Это, если что, про меня.
Я весь вечер просидела с родителями в гостиной. Активно общалась, старательно смеялась и делала вид, что это то самое место, в котором я мечтаю быть прямо здесь и сейчас. Вот прямо стопроцентное опадание.
Ершов, кстати, был с нами. Эдакий семейный вечер получился. Все в сборе, все счастливы и довольны.
Нет, действительно было хорошо, но меня ни на миг не оставляло ощущение, что все это прикрытие, бомбоубежище, в котором я пыталась пережить ядерный взрыв, и сидящий напротив Макс, прекрасно это понимал. Улыбался так лениво-снисходительно, когда я изображала из себя радостную собачонку, кивал…а глаза при этом наглые, внимательные, аж до самых костей пробирало.
Ушел он первым. Просто сослался на то, что сегодня задолбался, а завтра снова тренировка, и что голова болит.
— А ты ее меньше не по назначению используй, и не будет болеть, — проворчала Настя. Она вообще сегодня весь вечер подозрительно смотрела на сына, и не упускала шанса его подцепить.
— Спасибо, мам. Ты у меня лучшая. Прям не знаю, как я без твоей поддержки справлялся.
— Иди уж, — ворчливо отмахнулась она и повернулась к моему отцу.
Пользуясь тем, что на нас не смотрят, Макс склонился ко мне:
— Хорошо играешь, Белка, — по-братски похлопал меня по плечу и вышел из комнаты, а я осталась сидеть и краснеть.
Чертовски неудобно, когда пытаешься что-то спрятать, а человек, от которого ты все это прячешь, насквозь видит твои жалкие потуги.
Меня хватило еще на полчаса. После этого я поняла, что мне безумно хочется уединения, да и родители уже собрались спать, так что наша дружная компания развалилась.
 
Уже открывая дверь в свою комнату, я притормозила и через плечо обернулась туда, где обитал Макс. Интересно, чем он занимается? Спит уже? Или ковыряется в телефоне? Переписывается с кем-нибудь? Если да, то с кем?
…А может, ждет, что я сама к нему приду?
Наверное, я и должна была придти, потому что вся эта беготня и игра в кошки-мышки уже надоела, но… Как всегда, это «но». Куда не сунься везде оно вылезает, путается под ногами и мешать жить просто, без тараканов в голове и никому ненужных сложностей.
В общем, никуда я не пошла. Ворвалась в свое логово, не раздеваясь, плюхнулась на кровать, накрыла голову подушкой, будто это как-то могло помочь отгородиться от навязчивых мыслей и заснуть.
Встала я, естественно, с головной болью, потому что подушка не помогла, и эти навязчивые мысли бомбардировали меня до самого утра.
Зато набралась решимости поговорить с Максом.
Вот сейчас как спущусь вниз, как скажу, что вместе едем в школу и по дороге будем разговаривать, пусть только попробует отказаться. Вот прям, уух. Не девка, а капитан Решительность.
И снова вышел облом. Этот гад даже здесь умудрился меня обскакать: встал пораньше и ушел к нулевому уроку, на очередной сбор юных спортсменов. Мне оставалось только давиться разочарованием, пить свой йогурт и в гордом одиночестве отправляться на учебу.
— Да что это за бред такой! — это первая фраза, которую я услышала, переступив порог школы.
Возле стенда опять толпился народ, изучая новые рейтинги, а самом центре стоял возмущенный Меньшов.
— Какой дебил это все составляет?
— Что не так, Ден? — поинтересовался подошедший к ним Егор. Следом за капитаном тянулись и остальные члены команды. Макса среди них не было, — дай-ка посмотрю. Надо же, кто-то свалился на хрен знает какое место? Пятый с конца? Беда.
— Просто какой-то дурак не смог нормально голоса посчитать!
— Нет, Меньшов, это просто школа тебе не простит вчерашней подставы.
Денис распирало так, что даже на расстоянии было слышно, как яростно скрипят стиснутые зубы. Неприятно падать на самое дно. Уж я-то знаю. И что-то подсказывало, что у него шансов подняться обратно уже не будет.
— Наслаждаешься? — тихий вопрос в спину.
Мне едва хватило выдержки чтобы не завопить от неожиданности. Я не слышала, как он подошел, только почувствовала дыхание на макушке, и снова коленки превратились в желе.
— Мне плевать.
— Ух ты, какая. Плевать ей, — усмехался он, продолжая стоять за моей спиной и нервировать своим присутствием, — а мне вот не плевать. Балдею. Пусть побесится.
— Мелкая месть за подпорченную физиономию?
— Зараза, — тихо рассмеялся он, — дождешься у меня…
Чего именно дождусь, он так и не сказал, потому что Денис снова начал вопить, как потерпевший:
— Херня все эти ваши рейтинги! Слышали? Хер-ня!!! — обвел присутствующих бешенным взглядом.
— Ну и иди отсюда, раз херня! — откликнулась Озерова, — тоже мне херовед хренов нашелся, рейтинги ему наши не нравятся. На следующей неделе вообще вычеркнем и все.
Меньшов вспыхнул, как фитиль, но больше ничего не сказал. Протолкался сквозь толпу и чуть ли не бегом устремился к лестнице, попутно наградим меня взглядом полным ненависти. Такое чувство, что он именно меня винил во всех своих проблемах. Ненормальный.
Шоу закончилось, народ начал расходиться, и я смогла спокойно подойти к стенду.
Моя фамилия привычно находилась в первой десятке претендентов на победу. После того фатального провала мне так и не удалось вернуться на лидирующие позиции, зато там продолжала светиться Левина. И как ни странно, мне было на это плевать. Я просто отпустила ситуацию и перестала каждый день проверять рейтинги. И так мне от этого на душе хорошо было, что словами не передать. Что будет, то и будет. Не стану королевой? Ну и ладно.