Помню тебя наизусть (СИ)

— Ух ты, а я и не заметила. Вроде совсем недавно в первый класс тебя вела, — пошутила она, пытаясь замять неприятный разговор. Но не тут-то было. Чем ближе мы подъезжали к станции «новая жизнь», тем сильнее меня крутило:
— Зачем ты меня с собой потащила? Я сам мог решить, с кем мне оставаться! Отправлялась бы одна в свою новую семью, раз старая тебе надоела.
— Вот школу закончишь, в универе отучишься, устроишься на работу — тогда и будешь сам решать, куда тебе идти и где жить.
— Я и сейчас могу найти работу.
— Ммм, молодец, — мама одобряюще кивнула, — какую? Тележки в супермаркете возить? Кирпичи на стройке подавать? Где там еще требуются высококвалифицированные специалисты с одиннадцатью неполными классами за плечами? Не подскажешь?
Она умела быть жесткой и говорить очень неудобные слова.
Я набычился.
— Пока я тебя содержу, будь добр учись. Выучишься — делай, что хочешь, — строго произнесла она, — У тебя сейчас будут все условия. Отличная школа. Замечательный дом.
— Не нужен мне их дом! И деньги нового «папочки» не нужны!
— Поэтому ты вырядился как охламон? — она кивнула на вытянутый полинялый свитер, — бастуешь?
Да, бастую! Меня тошнит от одной мысли, что мать променяла отца на какого-то богатого пижона. Поэтому я нацепил папин старый свитер, нашел свои самые затертые джинсы и стоптанные кроссовки, и выглядел, как форменный бомж. Пусть наслаждаются. Буду как бельмо на глазу. Пятно на их идеальной богатой картинке.
— Ну-ну, бастуй дальше.
В купе повисла неприятная пауза. Я снова злился, мама начала меланхолично листать бесплатный журнал, который раздают в поездах, а за окном уже мелькали первые дома — мы подъезжали к городу.
— Надеюсь, вы с его дочкой подружитесь, — внезапно сказала она.
— Ха-ха-ха, — я скривил брезгливую физиономию, — очень смешно.
— Я серьезно, Макс. Мне Славик показывал ее фотки. Приятная девочка, учится хорошо, рисует…
Мамино ласковое «Славик» гадко царапнуло по нервам, моментально выводя из себя:
— Просто фантастика. Всегда мечтал о такой прекрасной сестренке. Буду водить ее за ручку в школу, поправлять ей бантики, дуть на разбитые коленки.
— Ну-ка не ерничай!
— Да я просто ангел.
— Я тебя знаю, как облупленного! Ты же можешь быть просто невыносимым. Сколько раз меня в школу вызывали из-за тебя? Не помнишь? Я вот со счета сбилась на пятом десятке! Не устраивай и здесь балаган, доучись спокойно полгода. Ты же не тупой!
— Спасибо, мам. За поддержку, — я только усмехнулся.
— Мы едем к ним в дом и скоро станем одной семьей, так что, будь добр, веди себя прилично!
Вообще-то я собирался расстроить их планы и сорвать свадьбу, но это пока секрет.
— Как смогу.
— Максим, — мама крепко сжала мое запястье, — не смей обижать Яну! Ты понял меня?
Я хмыкнул и отвернулся.
Яна-пьяна. Будет путаться под ногами — прихлопну. И никакой «Славик» не поможет.
* * *
Я думал, что хмырь будет встречать нас на перроне с букетом цветов в зубах, но вместо него нас поджидал щуплый молчаливый мужичок.
— Анастасия Сергеевна, добрый день, — он вежливо поприветствовал мою мать, учтиво кивнул мне и забрал наш багаж. Вернее, попытался забрать, потому что я свою сумку не отдал. Мне лакеи не нужны, сам донесу.
Мы прошли через новенькое здание вокзала и спустились на парковку, где нас поджидала темная иномарка. Пока водитель убирал наше барахло в багажник, мы с мамой сели в машину.
— А что же твой Славик не приехал нас встречать? — едко поинтересовался я, не скрывая сарказма. Этот мужик мне нравился все меньше и меньше. — занят чем-то более интересным? Или он такой жирный и неповоротливый, что лишний раз не может поднять зад с дивана? Может новую «жену» нашел?
Даже если мои слова ее и задели, мама не подала виду. Только улыбнулась снисходительно и посмотрела, как на великовозрастного дурачка:
— Не бухти, Макс. Он мне еще вчера написал, что пришлет рабочую машину с водителем, а сам будет ждать дома.
— М-да, джентльмен.
— Он праздничный ужин готовит, — мама улыбнулась, а я растерялся.
 
— В смысле ужин? — переспросил у нее настороженно, — прям готовит? Сам?
Я изобразил, будто что-то режу невидимым ножом.
— Да. Он вчера на зимнюю рыбалку ездил. Смотри, какую рыбку поймал, — она открыла вайбер и показала мне фотку большой красивой рыбины в мужских руках, — это, между прочим, ерш! Славик сказал, приготовит его так, что пальчики оближешь.
— Это берш, — механически поправил я и отвернулся, чтобы она не заметила моей растерянности.
Состоятельный мужик, готовящий ужин к приезду женщины, да еще и любящий зимнюю рыбалку не вписывался в тот образ морального урода, что я создал у себя в голове.
Сбой программы.
Когда машина остановилась, я невольно прилип к окну, пытаясь рассмотреть все и сразу. Дом у нового «папочки» оказался достойным: два этажа, серая облицовка с белыми вставками, заснеженные верхушки туй. Это все, что мне пока удалось увидеть над высоким кирпичным забором.
— Ну вот мы и приехали, — мама протяжно выдохнула, пощипала себя за щеки, чтобы добавить румянца, — что-то я волнуюсь. А ты как?
— Мне плевать.
— Ух, ты! — она иронично хмыкнула, — какой ты у меня невозмутимый. Кремень просто.
Дверца с ее стороны открылась, и мы услышали голос водителя:
— Приехали. Добро пожаловать.
— Спасибо, — мама, как птичка, выпорхнула из салона, а я еще минуту посидел, зло глядя на свой новый дом, потом тяжко вздохнул и тоже выбрался наружу.
Студеный ветер тут же ударил в лицо, забрался под расстегнутый пуховик и мурашками прошелся вдоль хребта. Старый свитер совсем не грел, а стоптанные кроссовки моментально промокли.
Я поежился. То ли от холода, то ли от нервов.
— Застегнись, замёрзнешь же! — мать подскочила ко мне, — Вот зачем ты так вырядился? Что за игры? Кому и что ты хочешь доказать? Шапка где?
— Мам! Ну какая шапка, — я обреченно закатил глаза. Сколько бы лет тебе не было, для мамы ты всегда останешься маленьким мальчиком.
— Макс, какой же ты охламон! — она бесцеремонно потянула меня за воротник, вынуждая нагнуться, и попыталась пригладить растрепанные вихры, — тебе хочется, чтобы я опозорилась?
— Мне хочется, чтобы ты вернулась домой.
Она фыркнула, сердито шлепнула меня по плечу и направилась к воротам, за которыми уже скрылся водитель с нашими вещами. Я тотчас взлохматил волосы, сделав еще хуже, чем было вначале, и уныло поплелся следом за ней.
За забором было все еще лучше, чем снаружи. Ухоженный, идеально расчищенный двор, выложенный плиткой. Дорожки. Вдоль которых роли, укрытые на зиму кусты. Рядом с домом навес, под которым стояла новенькая, блестящая бэха. Чуть дальше гараж, сквозь приоткрытую дверь которого было видно бампер внедорожника.
М-да, народ не бедствует. Мне снова стало обидно за отца. Когда-то он тоже неплохо зарабатывал, у него была фирма, доставшая по наследству от отца, состоятельные друзья, но потом что-то пошло не так, и он все потерял. А теперь еще и мать от него ушла, променяв на другого. И я с ней уехал…
С такими невеселыми мыслями и кислой мордой я поднимался по ступеням аккуратного крыльца. Мама уже стояла на пороге и ждала меня:
— Макс! Давай живей!
Я бы рад, да ноги не слушались. Не хотели идти во вражеское логово.
— Да иду я, иду! — проворчал себе под нос, — куда торопиться…
Она не выдержала, схватила меня под руку и буквально затащила внутрь. Я аж споткнулся на пороге, и чуть не повалился носом вниз.
Отличное начало.
В доме было чисто, уютно, а самое главное так аппетитно пахло, что у меня рот моментально наполнился слюной, а живот радостно заурчал: ура, щас пожрем. Мама стянула сапоги, поставила их на специальную полку, повесила пальто в шкаф, и все это с таким уверенным видом, что сомнений не осталось — она здесь была и не раз.