Поцелуй Ледяной розы (СИ)

Анри встал и низко поклонился.
- Примите мою искреннюю благодарность, ваша милость!
- Я хочу вам сказать вот что, Анри. Возможно, до вас долетали какие-то давние слухи о вашем отце. И обо мне. Это неправда. Я всегда относилась к Рене как к сыну. Тем более мы с вами в родстве, хоть и очень дальнем. Однажды он стал причиной моей ссоры с Ричардом, когда я приняла сторону Рене в его стычке с Беннетом. Которого я не выносила и не выношу. Но Ричард никогда не мог отказать мне.
- Я бы ни за что не подумал, ваша милость…
- Эта вражда между Рене и Беннетом становилась все сильнее. А Ричарда в Аквитании прозвали Oc-e-No, «Да и Нет». Он вел себя согласно этому прозвищу. Защищал своего любимца, но и мне не решался перечить. Когда заметил, что Рене влюблен в леди Сибил, предложил Беннету жениться на ней. Но я этому помешала, а позже заставила того взять в жены леди Адалин. И это я посоветовала Ричарду отправить Рене в Иерусалим к королю Амори. Мне не хотелось, чтобы он и Сибил пострадали. Ведь в Англии нас считали мятежниками, и я не один год провела в заточении. Но мне и в голову не могло прийти, что кто-то донесет на вашу мать. И все же я чувствую свою вину, Анри. И поэтому считаю своим долгом помочь вам. Хотя дочь Беннета мне приятна лишь немногим более отца. Можете ее успокоить.
Обратно в замок Анри летел, как на крыльях. Ему хотелось поскорее найти Мэрион и обрадовать ее. Вот только где искать ее?
Впрочем, этого не понадобилось. Похоже, она ждала его, прогуливаясь неподалеку от главных ворот. Роза – но, как и утром, не Ледяная. Ее щеки пылали лихорадочным румянцем, глаза взволнованно блестели, губы подрагивали.
Анри едва заметно кивнул, и Мэрион улыбнулась – радостно, но недоверчиво. И показала глазами в сторону дальнего угла, где росло дерево, за которым они прятались утром.
- Герцогиня согласилась? – нетерпеливо спросила Мэрион, когда Анри, чуть помедлив, последовал туда за ней.
- Да. Сказала, что сегодня поговорит с королем. А он не может ей отказать. А ваш отец не сможет отказать королю.
- Боже милостивый! – она прижала руки к груди. – Вы спасли меня, де Даньер. Снова. Я должна поблагодарить вас. За все.
Мэрион привстала на цыпочки и легко коснулась его губ своими. И исчезла – так быстро, как будто ее и не было.
Анри, стоял, прижав руку к губам, и его сердце бешено колотилось. Почему-то вспомнился рассказ отца о том, как он пришел на кладбище, и его губ коснулись лепестки розы, росшей на могиле матери. И сердце сжало недоброе предчувствие.
- Де Дюньер, вас поцеловала Ледяная роза?! Что же вы сделали для нее на этот раз?
- Прошу прощения, не собирался подглядывать. Просто увидел вас, пошел следом. Прогуляться, поговорить. Делать-то нечего.
- Послушайте, Хьюго, - Анри впервые обратился к нему по-дружески, по имени, хотя и на вы, как это было принято во Франции. Барон Грейсток с детства внушил ему, что обращение на ты годится лишь для низших. – Мы с вами соперники, но мне не хотелось бы, чтобы это переросло в неприязнь. Мой отец и Беннет стали врагами вовсе не из-за женщины, но в любом случае мне не хотелось бы повторять что-либо подобное.
- Анри, - Хьюго последовал его примеру, - хоть я и влюблен в леди Мэрион, но вовсе не надеюсь, что она ответит мне взаимностью. Если вам повезет, мне будет грустно, но я постараюсь порадоваться за вас.
Анри вздохнул с облегчением. То, что могло стать началом вражды, неожиданно обернулось началом дружбы, и это сильно его обрадовало. В знак добрых намерений они пожали друг другу руки и сели на траву все под тем же деревом. Рассказывая Хьюго о том, что произошло, Анри не обошел стороной и браслеты, которые казались ему все более подозрительными и зловещими.
- Вы хотите сказать, что это они заставляют ее быть такой… Ледяной розой? – с сомнением произнес Хьюго. – Дайте припомнить… Я увидел Мэрион… надеюсь, вы не возражаете, если я буду называть ее так между нами? Так вот, впервые я увидел ее три года назад, в Нормандии.
 
- Вы были там вместе с Эдвардом? – удивился Анри. - Он, кажется, говорил что-то о младшей сестре Мэрион, которую встречал как раз в Нормандии.
- Да. Мы с ним в родстве, хотя и не особо дружим. Мой дед и его бабушка были братом и сестрой. Три года назад дед умер, и родственники собрались в Руане на похороны. Тогда-то мы с Эдвардом и познакомились. Леди Адалин с дочерьми и сыном жила неподалеку. Не помню, как во Франции называется мэнор и как назывался их дом, но она пригласила наших отцов, а заодно и нас, навестить ее. Мэрион тогда было пятнадцать, ее сестре на год меньше, а младших мы, кажется, и не видели. Во всяком случае, я их не помню. Она уже тогда была очень красива, но вовсе не такая холодная и колючая. Напротив – веселая, милая. С ней было приятно разговаривать.
- И когда вы встретили ее снова?
- Когда она приехала с отцом и братом в Англию. В январе прошлого года. Я был в Лондоне со своим дядей, при котором состоял оруженосцем. Тогда как раз стало известно о пленении короля. Дядя встречался по каким-то своим делам с местными баронами в доме одного из них и взял меня с собой. И туда приехал Беннет с дочерью. Я не прислушивался к разговору, но помню, как он рассказывал об обратном пути из Святой земли.
- Да, мне говорил об этом отец, - кивнул Анри. – И он, и Беннет расстались с королем в Рагузе на Адриатическом побережье. Отец отправился в Австрию, рассчитывая встретиться с ним там, а Беннет – прямо в Англию. Видимо, по пути прихватил в Нормандии Мэрион и ее брата.
- Вы не обратили внимания, были на ней эти браслеты?
- К сожалению, нет. Но если Беннет действительно привез их из Акко, вполне могли быть. Нам надо бы найти ее. Пусть даже не разговаривать с ней. Посмотреть, как она ведет себя с другими, пока на ней нет браслетов. Если, конечно, она выполнит обещание и не наденет их снова. Странно, обычно женщины не носят одни и те же украшения постоянно. У моей матери и старших сестер их целые шкатулки, и они все время их меняют.
- Моя тетушка и двоюродные сестры тоже, - согласился Анри. – Как знать, может, заключенная в них магия заставляет ее не только быть такой ледяной, но и не расставаться с ними. Если, конечно, мы все это не выдумали.
- Значит, нам надо сравнить, какая она без них, и какой станет завтра, когда снова наденет. Как бы нам не пришлось их украсть.
- Я думал об этом, - Анри признался не без смущения. – Но предполагал такую возможность только для того, чтобы проверить свою догадку.
Он не стал рассказывать, как пробрался в комнату, где спала Мэрион, ночью и увидел ее совсем другой. Сделал вид, что мысль эта пришла ему в голову сама собой. Но Хьюго, похоже, размышлял в том же направлении.
- Единственная возможность – пробраться ночью в ее комнату, - сказал он. – Но здесь, в отличие от епископского дворца, двери запираются. Значит, не выйдет. А времени мало. Как только мы окажемся в Нормандии, герцогиня со своими дамами отправится в Руан. Или в какое-нибудь другое место. Я как раз хотел вам рассказать, что король, по слухам, страшно раздосадован, что его намерения нарушил шторм. Если раньше он собирался отплыть двенадцатого мая, то теперь это может произойти в любой день, как только ветер стихнет. Возможно, даже завтра.
- И когда мы еще увидим Мэрион… Если вообще увидим.
Они направились на поиски, которые так и не увенчались успехом. В воздухе висело напряжение неопределенности: никто не знал, что произойдет на следующий день, и это заставляло беспокоиться. Придворные все так же собирались по двое, трое и небольшими группами, о чем-то разговаривали. Тревога одинаково грызла и тех, кто отправлялся с королем за море, и тех, кто оставался в Англии.
- Тут даже нет места потанцевать, - проворчал Хьюго. – Что за удовольствие топтаться часами, ни разу не присев, и говорить всякий вздор.
- Насколько я понял из рассказов отца, при дворе всегда так, - Анри, которого не слишком волновало, появится ли наконец король или нет, крутил головой, высматривая Мэрион. – Охота, трапезы, танцы, скучные песни и стихи – вот и все. А еще интриги и тайная – якобы тайная! – любовь, о которой всегда всем известно. Дамы занимаются вместе изящным рукоделием. Рыцари воюют с чучелами или стреляют из лука по мишеням.