Кайа. История про одолженную жизнь (том Четвертый, часть Первая) (СИ)

Здесь мой голос все-таки сорвался на крик.
— Необходимо, да… Хотя и говорить этого я желаю меньше всего на свете… Я бы очень многое отдала за то, чтобы все происходящее оказалось просто сном и когда бы я проснулась, то…
— Но, тогда почему? Почему, Кайа? Не понимаю… — Ия не дала договорить, голос ее, так же, как и мой собственный до этого, сорвался на крик, а по щекам побежали ручьи слез.
У меня внезапно закружилась голова, так что, отключив виртуальную камеру устройства, я прилег на диван. Я почувствовал, как пылают мои щеки. Меня начало знобить. Это, скорее всего, поднялась температура и, возможно, давление, из-за всех сегодняшних волнений. Все-таки тело девочки-подростка…
— Кайа? — раздался встревоженный голос хлюпающей носом подруги. — У тебя все хорошо?
— Нет, Ия, у меня все не очень хорошо. — честно признался я. — Знаешь, мне порой казалось, будто бы я могу все. Ну, если и не все, то очень многое, а теперь вот выясняется, что я по-человечески даже «прощай!» сказать и то не могу…
Перевернувшись на спину, закрыв глаза и положив предплечье свободной руки на лоб, я продолжил.
— Хочешь знать правду? Хорошо, Ия, ладно… Знаешь, с того момента, когда прошлым летом я вышла из больницы… Вернее, даже еще раньше, когда я только начала осознавать себя, какя…странно, наверное, подобное слышать…подожди, пожалуйста, не перебивай! Дай договорить! — я слегка повысил голос после того, как Ия захотела вставить слово. — Так вот, стоило мне только очнуться от беспамятства, как вокруг меня тут же, безо всяких прелюдий, начали происходить странные и кошмарные события, одно ужаснее другого. Подробностей о них я не могу рассказать даже тебе, извини, Семейная тайна и все такое. Но произошедшееуже— это лишь «цветочки», а самые «ягодки» ожидают меня, равно и всех тех, кто хоть как-нибудь связан со мной и или с моей Семьей, еще впереди. Ия, любовь для меня, и совершенно неважно какая именно, — это не слова: «я люблю» или «я не люблю». Любовь — это в моем понимании прежде всего поступки. Вот, например, когда тебе чего-то совсем не хочется делать, а ты берешь и делаешь это ради любимого человека. И я, как уже говорила ранее, меньше всего на свете желаю говорить тебе: «прощай!». Но я обязана это сделать для твоего же блага. Ия, я необычный человек, и дело тут совсем не только в моей Семье, так что любить меня тебе не стоит. Тем более что я вряд ли заслуживаю подобных чувств, особенно от столь замечательной барышни, как ты…
— Кайа, стоп! Остановись хотя бы на секундочку! — Ия все-таки не дала договорить. — И включи, пожалуйста, виртуальную камеру!
— Так вот… — продолжила она, когда я исполнил ее просьбу и на вытянутой руке поднял видеофон над собой. — Ты, что же это получается, решила сказать мне: «Прощай!» только лишь оттого, что некто может, по-твоему, сделать мне нечто очень нехорошее из-за тебя?
— Да, Ия. — ответил я. — Других причин нет. Я категорически не желаю, чтобы помимо посещения могилы моей родной мамы, мне пришлось бы посещать еще заодно и твою! И знать при этом, что сама виновата в твоей трагедии! Можешь считать это моим эгоизмом, если хочешь, но я этого действительно боюсь. Я знаю, что своими словами причиняю тебе боль, и еще больнее, поверь, делаю самой себе, но…
Я замолк, закрыв глаза вновь. Столь эмоционален, по крайней мере, внешне, я не был уже очень много лет. В последний раз, помнится, когда скандалил с «любимой» старшей сестройтам. И подобная эмоциональность мне не особенно приятна, если честно.
— А твою родную маму, что…? Ну…это… — Ия, замявшись, не смогла договорить вопрос.
— Убили? Не знаю. Не помню. Я, вообще-то, не помню практически ничего, связанного со знакомыми мне людьмидо… Ну, в общем,дотого самого.
— Печально… — произнесла «подруга Ия». — Знаешь, ты, и вправду, необычный человек. Необычайный, я бы даже сказала. И мне порой даже кажется, будто бы ты не одна из нас, а пришла откуда-то из иного мира…
— Так и есть, в некотором смысле я действительно из иного мира. — вставил свои «пять копеек» я.
 
— Прости, пожалуйста, я не то имела в виду! — Ия моментально стушевалась, а я не стал уточнять, что же именно она подразумевала.
— Я… — вновь заговорила подруга, но осеклась. — Неважно, короче! Знаешь, Кайа, ты же ничегошеньки не знаешь о нашем мире…
— Конечно! — улыбнулся я, не открывая глаз. — Я же из иного…
— Нет, я имею в виду, что, во-первых, ты тяжело болела и болезнь эта отразилась на твоей памяти. А во-вторых, и это главное…ты только не обижайся, пожалуйста, я это говорю вовсе не для того, чтобы как-то задеть тебя или обидеть…в общем, ты же дворянкой стала всего лишь год назад или около того, а до этого была из самой обычной пролетарской Семьи…
Я открыл один глаз. Мне стало даже интересно слушать «подругу Ию». Я уже отмечал, что подросткиздесьв массе своей ментально старше, нежелитам. Во всяком случае, те из них, с кем мне довелось пообщаться лично. А у «подруги Ии», к тому же еще и речь поставлена столь замечательно, что я бы ни разу не удивился, победи она на каком-нибудь конкурсе по ораторскому мастерству. Впрочем, это и не удивительно, учитывая то, сколько она читает.
— То есть ты, на самом деле, еще даже и понятия не имеешь, что такое принадлежать к дворянскому сословию…
— Так говоришь, словно бы следишь за мной! — не удержался я и «пфыкнул».
— Вот это как раз то, о чем я и говорю! Разумеется, Кайа, я слежу за тобой! — на полном серьезе ответила «подруга Ия». — И вся империя внимательно следит, как и за всеми прочими дворянами. Тем более что как минимум единожды ты уже устраивала для них «зрелища», сама же знаешь.
От последней фразы Ии я поморщился, словно бы от зубной боли. Не хотелось бы, чтобы мне напоминали, чем была в плохом смысле знаменита моя предшественница. Это, как здорово напиться, а наутро, забыв минувший вечер, выслушивать от друзей, что же именно ты откалывал по пьянке. Неприятно это.
— Но твоей жизнью я интересуюсь особенно, и это нормально, ведь ты самый дорогой для меня человек, после кровных родственников. Так вот, на чем я остановилась…?
— На том, что я, по-твоему, ничего не знаю об окружающей меня действительности. — подсказал подруге я.
— Точно! Кайа, а уж о том, что творится в моем сословии, в купечестве, ты ничего не знаешь и подавно. — продолжила Ия. — Матушка желает держать меня от дел нашего Семейства как можно дальше. Она хочет, чтобы я свою жизнь прожила счастливо и беззаботно… Словно бы я сахарная или какая-то никчемная!
Ия замолкла, чтобы перевести дыхание.
— Говорят, что дети, рожденные последними, самые любимые у родителей. Точно не уверена, но, наверное, так оно и есть. — сказал я. — Ничего удивительного, что твоя мама балует тебя и старается уберечь от всех невзгод этого мира.
— Уху. Ты, наверное, права, Кайа. — согласилась Ия. — И до того самого мгновения, пока я не встретила тебя, меня, если честно, это не особенно тревожило. Есть, как есть и ничего тут не поделаешь, ведь против воли матушки я пойти никак не могу, но… Блин! Кайа! Ты опять сбила меня с мысли! Короче говоря, несмотря на то, что Семья не вводит меня в наши дела, и, вероятно, никогда не станет этого делать, я не слепоглухотупая. До меня иной раз доносятся отголоски того, каким именно образом происходит борьба за место под солнцем для людей моего сословия. Иногда…случайно…я узнаю отакихвещах, в которые нормальному человеку, непричастному ко всему происходящему, попросту невозможно поверить и хочется ущипнуть себя за тем, чтобы проснуться, для того чтобы все это в итоге оказалось просто сном, ночным кошмаром. О подробностях я не рискну рассказать даже на смертном одре. Даже тебе…!
Ия взяла паузу для того, чтобы выпить водички.
— Кайа… — продолжила она затем, — что бы ты там себе ни думала, но, разорвав наши отношения, тебе не удастся подобным образом защитить меня от своих возможных недоброжелателей. Ты просто не понимаешь, как и какими категориями мыслят люди, имеющие немыслимые капиталы, огромное влияние в обществе и еще большее чувство собственного величия. Если они по какой-то причине действительно захотят сделать так, чтобы ты страдала, то страдать начнут даже мышки и тараканчики, которые имели несчастье пожить в вашем родовом Имении. Не говоря уже о твоих друзьях и подругах. И нынешних, и бывших. А если они, к тому же, еще и не знатного происхождения, то…