Сорняк из райского сада

— К этому дому лучше подъехать со двора, чтобы потом лишний раз не доезжать по трассе до разворота. — Подсказала она Алексею Витальевичу. — Я как-то приезжала туда со своим другом на машине, потому и знаю!
— Давай, давай, Маш, руководи! — согласился Голубев и свернул в переулок, по ее указке.
Этот двор был глухим, затененным высокими тополями, которые здесь почему-то никто не спиливал. Три года назад Маша часто ходила через этот дворик с молодым человеком Димой Клинком к нему домой, где он жил вдвоем с глухой бабушкой Зиной в двухкомнатной квартире. Они с Димой встречались около полугода, а потом как-то само по себе, без особых причин, у них все прекратилось.
Они въехали во двор, и Маша попросила Голубева подождать ее там минут десять.
— Я быстро, Алексей Витальевич, одна нога здесь, другая там.
Майя Семеновна живет в этом доме на пятом этаже.
И она вышла из машины. Пройдя несколько метров по направлению к дому, и исчезнув из поля зрения Голубева, Маша свернула в сторону, и, пробравшись между плотно стоящими друг к другу деревьями, осторожно пролезла под ржавыми сваями и торчащими повсюду кусками арматуры вглубь небольшого пустыря, также увенчанного зелеными тополями. Здесь за деревьями находилась свалка металла. Место это было безлюдным, и Маша накануне припрятала в груде металлической проволоки пакет с оружием. Она осторожно, чтобы не оцарапаться, приподняла проволоку и вытащила оттуда свой страшный сверток. Раскрутив пакет, она взяла его за ручки, и, вздохнув полной грудью для успокоения и решительности, направилась к джипу, опасливо при этом озираясь по сторонам и моля бога, чтобы ее никто не заметил.
Алексей Витальевич слушал музыку. Его любимый Гарри Мур исполнял щемящий сердце блюз, когда Маша подошла к машине. Она открыла дверцу, и быстро забравшись на заднее сидение, достала из пакета пистолет.
— Ну, что, взяла? — спросил ее Алексей Витальевич, и это были его последние слова.
— Взяла, — ответила Маша, и прежде чем он повернул замок зажигания, просунула руку между сидениями, упершись дулом в тело Серафиминого отца, после чего решительно нажала на курок. Гулко прозвучавший выстрел, заглушаемый музыкой, от которого тело Алексея Витальевича неестественно дернулось, напугал Машу, заставив ее подумать о последствиях. — А вдруг я его не убила, а только ранила? — и она, приподнявшись с сидения, выстрелила еще раз, стоя сбоку, прямо ему в грудь.
После этого она хладнокровно одела перчатку, лежащую тут же, в пакете, и, наклонившись вперед, выключила магнитолу. Она приготовила перчатку так, на всякий случай, и сейчас даже сама удивилась, что она ей пригодилась именно для этого. В следующий момент, уже смертельно побледневшая Маша, трясущейся рукой направила дуло пистолета в голову медленно склоняющегося на бок Алексея Витальевича и выстрелила в третий раз. Кровь брызнула ей на грудь, испачкав дорогой джинсовый комбинезон, и она закатала его вместе с лямками до пояса, после чего быстро положила пистолет в пакет, а затем сняла перчатку и бросила ее туда же. Плотно обернув пакет вокруг пистолета, она, трясущейся рукой, достала из сумочки второй, более объемный, сложенный вчетверо и положила в него сверток, а потом открыла дверь.
Она еще не успела выйти из машины, а к горлу уже подкатила тошнота. Маша, сдерживая ее изо всех сил, быстрым шагом направилась по тропинке прочь от места преступления. Тошнота давила нестерпимо, и увидев лавочку, стоящую у первого подъезда девятиэтажного дома, Маша решила минуту передохнуть, ибо ноги ее были ватными, и она, как ни старалась, не могла владеть ими в полной мере. И в этот момент, не смотря на все усилия, ее стошнило. После этого она, обессиленная, еле добрела до лавочки и опустилась на нее, чтобы перевести дух. А потом к ней подошла какая-то старушка и участливо о чем-то спросила. Маша попыталась ответить ей что-то вразумительное, хоть перед глазами у нее в этот момент все расплывалось и кружилась голова.
Она не помнила отчетливо, как добралась до дома, открыла дверь своим ключом и вошла в квартиру. Арчик, встретивший ее как всегда бурно и приветливо, видя явное нерасположение к нему хозяйки, удивленно уставился на нее своими невинными глазами, а потом деликатно удалился в комнату, из которой ее окликнула совершенно здоровая мама.
 
— Маш, ты чего так поздно сегодня?
— Немцев провожали, — устало ответила Маша. — Был фуршет! — и принялась разуваться.
— Мам, я в ванную. Ужинать, естественно, не буду, на фуршете пирожных объелась. — Громко сообщила она Галине Дмитриевне, смотрящей телевизор.
После этого она прошла в свою комнату и прикрыла за собой дверь. Придвинув стул к книжному шкафу, взобралась на него, и запихнула свой пакет за старые книги, которые стояли плотным рядом на самой высокой антресоли. Поставив стул на место, она снова вышла из комнаты и прямо в комбинезоне прошмыгнула в ванную.
— Господи! Ну откуда у нее взялся пистолет?! — в ужасе воскликнула, наблюдавшая за ней из ниоткуда, Серафима.
И тут же увидела подъезд Машиного дома и стоящего на лестничной площадке Аркашу Зуева. Он, слегка покачиваясь, облокотился на перила, и в этот момент увидел поднимающуюся по ступенькам Машу Кружилину.
— Привет! — поздоровалась она с соседом.
— А, Машер, привет, любовь моя! — ответил Аркаша, поглядывая на нее бессмысленными, остекленевшими глазами.
— Как жизнь? — поинтересовалась Маша, тем самым, немало его удивив, потому, что последние пару лет она его едва замечала.
— Как видишь, веселее не бывает!
— А у тебя, любимая?
— А у меня, скучнее не бывает!
— Чего так, Машер?
— Так вот!
— Так, ты зайди ко мне как-нибудь, глядишь и повеселимся!
Маша наклонилась к нему, тоже облокотившись на перила.
— А, знаешь, я зайду! — заговорщически прошептала она, и опасливо оглянулась, чтобы ее ненароком кто-нибудь не услышал, заинтриговав тем самым наркомана Аркашу.
— Ты что, серьезно?
— Вполне! — ответила Маша.
— Так ты, это, раньше вроде от дури шарахалась как от чумы?
— А ты, что, с пеленок к ней пристрастился? Всему свое время Арканчик, всему свое время!
— Ну, так чего тянуть-то? Заходи! — обрадовался Аркаша.
— Зайду. Только поднимусь, сумки поставлю. — Сказала Маша и пошла к себе на второй этаж.
Она зашла домой, сняла куртку, распаковала сумки, принесенные из универсама, после чего действительно спустилась к Аркаше Зуеву, который жил на первом этаже.
— Ты один? — спросила она, надевая предложенные ей тапочки.
— Конечно! Родня на даче кантуется, выходной же!
— Пойдем, Машер, пойдем! — Аркаша нетерпеливо схватил ее за руку и потащил к себе в комнату.
— Только давай договоримся, Машер! За дурь платишь сама! Я на мели, так что, мне не до джентльменства!
— Само собой! — успокоила его Маша и уселась в кресло к журнальному столику.
Аркаша открыл секретер, и, покопавшись в глубине, вытащил маленькую картонную коробочку, в которой находились два целлофановых пакетика с дозами кокаина. После этого Аркаша достал шприцы и ампулы.
— Машер, ты ширнешься или нюхнешь? — любезно предложил он.
— Думаю, сначала надо нюхнуть, я же еще ни разу не пробовала.
— Ну, ну! — понимающе подмигнул ей Аркаша. — А я ширнусь.
— Слышишь, Аркан, а как это делается? — спросила Маша.
Аркаша, со знанием дела, насыпал немного порошка на стеклышко, которое достал из той же коробочки и принялся "строить дорожку", после чего старательно показал ей, как нужно нюхать кокаин, поочередно затыкая то одну ноздрю, то другую.
— Видела?
Маша кивнула.
— Ну, давай, попробуй! — и он, дрожащей рукой, подвинул к ней стеклышко.
— А чего у тебя руки трясутся, Аркан?
— Дозу принять пора. Ты, Машер, давай, тренируйся, а я ширнусь пока.
Маша наклонилась и сделала вид, что нюхает наркотик.
Аркаша довольно ухмыльнулся.
— Ну, давай, давай, приобщайся! — и, набрав дозу в шприц, опустился на диван. После этого он ловко завязал себе жгут, и принялся качать кисть руки. Показавшаяся вскоре бледная вена, никак не желала подаваться трясущейся в руке Аркаши игле, и он начал нервничать.